?

Log in

Страница страстей человеческих
 
[Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends]

Below are the 20 most recent journal entries recorded in mikes68's LiveJournal:

[ << Previous 20 ]
Sunday, January 15th, 2017
4:06 pm
Четыре веселых денька в Вудстоке. Часть 4
Подобно Сантане и его парням начинала свой путь к Вудстоку и группа SHA - NA - NA, но только на востоке США. Эта группа состояла из студентов Колумбийского университета, исполнявших свои версии различных популярных песен. Ребята с огоньком отыграли на фестивале и хорошо смотрелись в фильме. Их успех был реальным, но, - особенно после ухода в 1970 году Генри Гросса, решившего заняться сольными проектами - немузыкальным. Иузыка группы была умышленно бессмысленной, полным отрывом от того морального и политического подтекста, который нес в себе рок в то время. Хотя понадобилось еще целое десятилетие после Вудстока, чтобы они смогли трансформировать свою популярность в действительную славу, которая пришла к ним после того, как участники группы создали свое собственное телевизионное шоу, все же ребята из SHA - NA - NA успели посеять семена дальнейшего развития рок-нигилизма в месте и во время его величайшего триумфа.


Хотя в списке самых высокооплаченных участников Вудстока и значатся двое британских названий, все же британские артисты с трудом смогли проложить в Америке дорогу к популярности второй волне британского блюза. Группа "Ten Years After", в основном благодаря необычно быстрым и даже вопящим гитарным линиям Алвина Ли, считалась далеко не ординарным представителем жанра, но группа the Who, получившая 6 250 долларов и пролезшая на волне увлечения Битлз и Роллинг Стоунз в самый пантеон британского рока, могла считаться самым приобретением устроителей фестиваля. Отрезок времени, ведший к Вудстоку, был сравнительно благополучным для the Who. 1967 год закончился для группы двумя удачами: во-первых, был выпущен сингл "I can see for miles", их первый и единственный сингл, попавший в американскую "Топ Тен". Ну а во-вторых, в продолжение традиций "Sgt Pepper" и "Satanic Majesties" был выпущен их первый "концептуальный" альбом "The Who Sell Out". Но концепция Who была несколько иной, чем у их предшественников. Ничуть не отказываясь от рока как такового, "Who" в этой записи разместили рок в его наивысшем контексте: поп-радио. Фактически это были подражания музыкальным передачам, фрагменты настоящих передач (взятые на "Радио Лондон") и болтовня диджеев между песнями, среди которых была не только "I can see for miles", но также их легкая, почти воздушная песенка "Rael", а еще крепкая и жесткая песня "TaToo". Песни и сама их взаимосвязанность были для группы все еще вопросом чести, а в Англии они стали невольным ударом по тогдашней политической системе. В то время пиратские радиостанции были наконец задушены, а Би-Би-Си оставило для поп-культуры лишь одну отдушину - а именно "Radio One", которая своим репертуаром удовлетворяла кого угодно, но только не молодежь; нежное прощания "Who" c пиратами стало подчеркнутым напоминанием о том, что было потеряно.

В Америке же, где в отношении радиовещания было гораздо больше свободы, этот альбом получил контекст отсутствия контекста. В результате он так и остался в репертуаре автомобильных приемников и не удостоился попадания в ряды прогрессивного саунда, предпочитавшегося покупателями альбомов. Даже после выхода хитового сингла и напряженного рекламного турне альбом "Sell Out" в Америке еле-еле попал в "Топ 50". С другой стороны, 48-е место в "чартс" альбомов было все-таки лучше, чем то, что the Who делали до этого, и фирме MCA срочно захотелось получить от них новую продукцию.

Будучи выходцем из народа и большим любителем поп-музыки, Пит Тауншенд, собственно от этого и отталкивался: "Композиции в роке потому-то и творятся так быстро, что есть неудовлетворенный спрос и контракты, с которыми приходится считаться", - говорил Тауншенд в интервью журналу "Роллинг Стоун". "Я имею в виду, что с Бетховеном никто не заключал никаких контрактов... Его покровители, конечно, могли попросить его написать что-нибудь, но это же не сравнить с нашими шестью записями в год... Давление со стороны поп-индустрии - неотъемлемая часть нашей жизни". Но по сравнению с другими проблемами музыкального бизнеса, этот прессинг был "почти единственной чертовски здоровой вещью во всем этом! Это подобно тому... ну скажем, как если бы подростки перестали расти, потому что их родители не пожелали этого. Коммерческий рынок отказывается меняться с такой быстротой, на которую надеялись музыканты и композиторы. У него был свой собственный темп, регулируемый массами, которые лично для меня являются самой важной вещью на земле".


После этого становится понятно, почему Тауншенд понял все правильно, когда МСА, после того как пленки их весенних выступлений были признаны неудачными, просто взяла ряд песен с предыдущих альбомов и выбросила эту подборку на рынок под названием: "Magic Bus - the Who on Tour". Но все равно, Тауншенд этого не одобрил. Да, группа не смогла выполнить требования, которые Тауншенд считал основными, но предложив изменить состав и репертуар, а также настаивая на большем количестве концертных выступлений, компания сумела избежать серьезного падения интереса публики к этой группе. Четырьмя годами позже Тауншенд говорил: "Они предпочитали жалеть ее, но не сбрасывать со счетов".


https://www.youtube.com/watch?v=HXLsMszmQpA

https://www.youtube.com/watch?v=F03a-EYvifU


Автор: Джефри Стоукс, музыкальный журналист и критик (США).
Источник: Rock of Ages. The Rolling Stone History of Rock and Roll. - Penguin Books, 1988.
Перевод с английского - наш собственный. :)
Saturday, January 14th, 2017
2:29 pm
Выбор имени для ребенка у разных народов. Часть 1
Общеизвестно, что выбор имени для ребенка — вещь трудная, и родители проводят не один день, ломая головы: как назвать появившееся на свет чадо?

Если родители — австралийские аборигены, головы они над этим не ломают.

Родник-У-Красной-Скалы

В Южной Австралии детям давали в общем одни и те же имена: первого сына называли Пири, а первую дочь — Картанье, следующих — Варни и Варунья, затем — Кунни и Кунта. Эти имена и значили: первый, первая; второй, вторая — и так сколько счету хватало.

В других племенах тоже называли новорожденных, не мудрствуя лукаво, — по названиям животных, по месту, где довелось им родиться. Фраза, вынесенная в название, тоже имя: это имя человека, родившегося, когда его родители устроили привал близ родника у красной скалы.

Однако такой простой способ наречения был далеко не у всех племен. Дело в том, что человек получал там не одно имя. Скажем, в племени арунта, наряду с обычным, всем известным именем, у каждого мужчины было еще и тайное, священное имя. Его могли знать только самые старые и почтенные члены племени. Произносить его (да и то шепотом) можно было только в их присутствии. Женщины же могли узнать об этом имени, только достигнув пожилого возраста. И жена, прожив с мужем всю жизнь, лишь на склоне лет узнавала — и то не всегда, — как же зовут ее мужа по-настоящему.

Наконец, у некоторых племен имя было связано с принадлежностью человека к тому или иному брачному классу. В племени мурри классов было четыре, а имен восемь: четыре мужских и четыре женских. Мальчиков называли Мурри, Кумбо, Геппаи и Кубби, девочек — Мата, Бута, Иппата, Куббота. Имена эти, даваемые всем без исключения детям, родившимся в данном брачном классе, слегка напоминали наши фамилии. Кроме того, каждый из детей, чтобы различать одного Мурри или одну Иппату от других, получал еще одно имя: Кенгуру, Опоссум, Черная Змея, Страус. (А чем, кстати, имя Опоссум хуже, чем Лев или Тамара, которая вообще-то Финиковая Пальма?)

Иногда имя давали сразу после рождения, иногда недели через четыре или пять, иногда же — когда человек становился уже взрослым. Причем имя давал не на всю жизнь. Иной раз из-за каких-то обстоятельств жизни ребенка имя меняли. Так, мальчик по имени Марлоо был переименован в Наиркинишебе, что значит "отец зрения". Дело в том, что ребенок любил повторять: "Я вижу, я вижу!"

Не тронь меня, тезка!

Папуасы Новой Гвинеи имя дают в разное время. Одни племена — сразу после рождения, другие — когда мать с ребенком возвращается из хижины, где должна прожить первые двадцать дней после рождения ребенка; третьи — когда ребенок начнет ходить; четвертые — вообще до рождения, когда он еще находится в утробе матери (когда же дитя становится юношей, "утробное" имя меняют).

Выбор имен у папуасов широк. Обычно выбирают имя родственника, причем лучше всего уже умершего, хотя можно назвать сына или дочь и многими другими именами. Тут к услугам папуасских родителей все богатство новогвинейской флоры и фауны. Кроме того, не возбраняется запечатлеть в имени ребенка событие, которое хотелось бы удержать в памяти. Так как с именем у папуасов связаны многие суеверия (к примеру, имя близкого родственника произносить вслух не полагается), мать называет ребенка, получившего имя покойного дедушки, специально придуманным прозвищем. Воспитанный папуасский ребенок на вопрос "Как тебя зовут?" промолчит: за него ответит его приятель или родственник, если они окажутся рядом. Если же люди, по имени которых ребенок назван, живы, то они могут впервые к нему прикоснуться, лишь когда ему пойдет одиннадцатый год.

Новогвинейское племя моту черпало имена из окружающей среды. Девочек, скажем, называли Борома (свинья). Обидного здесь ничего нет: свинья, одно из немногочисленных домашних животных в папуасском хозяйстве, всегда ценилась очень высоко.. У мальчика имена были другие: Каба (барабан), Ила (топор). А поскольку именно из племени моту новогвинейские власти набирали полицейских, то нередки имена Свисток, Револьвер, Капрал.

На островах Фиджи первенца называют обычно в честь деда со стороны отца, второго ребенка — по деду со стороны матери.

На Каролинских островах обычай похож, хотя чуточку посложнее: первого, третьего, пятого и т. д. сына называют по имени отца, второго, четвертого и пр. — именами деда по матери.

У маори — коренных жителей Новой Зеландии — первое имя дают вскоре после рождения, второе — после инициации, третье — после смерти отца. Первое имя выбирают так: подносят к ребенку статуэтку божка и начинают перечислять качества, какие хотели бы видеть в ребенке, или вспоминать о случившемся в период рождения ребенка (солнечное затмение, приход корабля, приезд деда из далекой деревни).

Мальчик Понедельник и девочка Среда

У африканцев Западного побережья (ашанти, фанти и других) имена на первый взгляд тоже незатейливые. Детям просто дают имена по дням недели, когда они родились. У каждого дня недели поэтому два названия: мужское и женское. Понедельник-мужчина — Куджо, а Понедельник-женщина — Джуба. Вторник — это Куббенах и Бенеба, Среда — Кауко и Куба, а Воскресенье — Куаши и Куашеба.

Кажется, просто. Но к этому имени принято добавлять имя матери — получается что-то вроде отчества, но только по матери. Имя же матери не значило день недели, ибо и у матери, и у самого ребенка, кроме имени — дня недели, было и какое-то другое имя, даже скорее прозвище: Сильный, Богатый, Хороший Голос, Леопард, Красавица. Это имя давали не сразу, а году к седьмому, когда родители и односельчане, присмотревшись к малышу, подмечали какие-то его отличительные черты.

Итак, родился мальчик Куджо (понедельник). Мать его зовут, скажем, Фонду (заботливая). Имя ребенка теперь — Фонду-Куджо, то есть Куджо сын Фонду. Ну а если у Фонду есть еще один сын, родившийся в понедельник? Тогда можно назвать его, так сказать, порядковым номером. Но не каждого, а только третьего, четвертого, восьмого, девятого, десятого, одиннадцатого и тринадцатого. К семи годам Фонду-Куджо получал, как мы знаем, еще одно имя, например Санатсу, что значит «Он очень сильный». Отныне его полное имя звучало Фонду-Куджо-Санатсу.

После инициации юноша получал еще одно имя, например Банга (копье), и становился, таким образом, Фонду-Куджо-Санатсу-Банга.

А поскольку младенца к тому же и крестят в церкви, он приобретает еще какое-нибудь имя, вроде Джон, Фрэнклин или Джордж. Все вместе: Фрэнклин-Фонду-Куджо-Санатсу-Банга. Довольно просто, и к тому же ничуть не хуже, чем у испанского гранда.

На Восточном побережье Африки у некоторых племен был другой обычай. Там детям охотно давали иноземные имена и даже специально приглашали иностранца, который за плату имя придумывал.

И наконец, самый своеобразный обычай существовал у готтентотов в Южной Африке: там сына называли именем матери, а дочь именем отца. Если бы у готтентотов были русские имена, это звучало бы так:

— Мальчик родится — Аграфеной назовем, девочка — Степаном...

(Продолжение следует. )


Автор - этнограф и писатель Л. М. Минц.

Источник: Минц Л. М. Котелок дядюшки Ляо — М.: Ломоносовъ, 2009. — (История. География. Этнография.)

1:59 pm
Наиболее известные львовские кофейни и кнайпы. Часть 2
"Гродзицких"

Сюда ходили ученики гимназий на бильярд, но поскольку там был только один бильярдный стол, ученики перешли в ресторан "Кручени слупи" (Винтовые сваи).

"Грот"

В подвале на ул. Шайнохи, 2. Впоследствии название изменилось на "Эльдорадо".
Сюда часто наведывалась полиция после того, как произошло таинственное убийство какого-то Вацлавского — одни сплетни толковали о какой-то афере, связанной с разведкой, другие — о любовной мести.

"Земянская" ("Помещичья")

На ул. Батория 12, а за М. Тыровичем — ул. Св. Николая. Существовала недолго. Заходили чиновники, промышленники. По вечерам играли музыканты.

24 декабря 1919 г. реклама извещала: "Земянская" — изысканная кофейня при Батория, 6, мезонин. В прекрасных мраморных, хорошо отапливаемых и вентилируемых залах подаются напитки: кофе, шоколад, чай, кремы варшавские, а к ним изысканные пирожные.

Рандеву элегантного мира. Журналы местные и зарубежные. Бильярд и большой выбор игр. Владелец — Вильгельм Брайтмайер".

"Кришталева" ("Хрустальная")

Находилась в пассаже Миколяша. Сюда приходили народники и поступовцы и их сторонники. В 1910–1919 годах ежедневным завсегдатаем был пожилой седовласый пан, бывший австрийский советник, который носил пажеские чулочки и башмачки и читал исключительно парижские журналы. Одинокий и всегда молчаливый, терпеливо ждал возвращения на французский трон королевы Евгении (1826–1920), которая в ту пору находилась в эмиграции. В 1863 г. она содействовала польским повстанцам. Но тот таинственный пан, что грезил себя в роли пажа королевы, так и не дождался, умерев раньше, чем львовское кино показало в еженедельнике новостей гроб императорши.

Кофейня эта была открыта сразу после строительства пассажа Миколяша и занимала не только партер, но и первый этаж. Она пользовалась вниманием посетителей высших сфер, в том числе актеров, литераторов и чиновников. "Не одна большая научная, художественная, литературная или бизнес-идея зародилась там за черным кофе", — писало "Слово Польское" (1924 г. № 149,) по случаю ее закрытия. А закрыли ее из-за того, что стала она пристанищем для различных темных дельцов, которые торговали квартирами.

"Кришталевка" надолго останется в памяти львовян, — читаем далее в "Слове Польском". — Много, очень много людей печалится по тому милому заведению, которое опоганили со временем различные типы».

"Кручені слупи"(«Винтовые сваи»)

Открылась в 1902 г. на углу ул. Кохановского и ул. Барской, сейчас здесь сберегательная касса. Наведывались ученики гимназий на бильярд. Водку сюда поставляли от Бачевского. Это был пункт дорожкарей (извозчиков), которые забегали в кнайпу на кружку пива.

Этот дом существовал раньше — в воспоминаниях Александра Барвинского о событиях 1860-х годов рассказывается, что львовская "Громада" собиралась именно там в доме Андрея Сичинского.

Кофейня в 20–30 годах принадлежала Альбину Куликовскому.

Во время немецкой оккупации кнайпа стала любимым местом постоя и отдыха для жандармов, которые, выйдя из казарм на ул. Зеленой, первый официальный визит наносили именно сюда. "Тяжело стучали подковами, сверкали полумесяцами на груди, острым взглядом охватывали всю комнату, — вспоминал Зенон Тарнавский, — а в конце, поняв подмигивания Мыколы Гички (владельца кнайпы во время войны), исчезали в боковой комнате, где получали дармовое угощение".
Богдан Нижанкивский позже вспоминал: "Стойка под стеклом, колеса заплесневелого сыра, свернутые сельди с луком, помятые булки, рядом — кружка пива с белым воротником пены. Корчмарь оперся ладонями о край стойки и, медленно покачиваясь, мнет в зубах сигарету. В задымленном желтом свете — столики, около них, на стульях — фигуры; наклоненные друг к другу головы, расставленные широко локти, откинутые спины, вытянутые ноги, подпертые ладонями щеки — между бутылками, бокалами, тарелками, окурками и недопитыми кружками. Поворачиваю голову и замечаю вторую каменную колонну. Это же кнайпа “Под Витыми сваями”!"

"Людвиг"

Об этой кнайпе (Краковская, 7 или 9), которая славилась хорошей кухней, читаем в книге Кирилла Студийского "Львовская духовная семинарии во времена Маркияна Шашкевича": "Невесело начался год 1830.15 февраля трое друзей, Маркиян Шашкевич, Михаил Базилевич и Николай Антонович, удрали с послеобеденных лекций и направились в ресторан Людвика, где развлекались до половины седьмого вечера и выпили четыре бутылки вина. Возвращаясь, зашли они еще и в кофейню, где Маркиян получил рвоту. Посрамленный, он убежал в семинарию, где по причине болезни не взял участия в обязательных функциях в течение 15 и 16 февраля. Узнал о том ректорат, провел следствие и потребовал удаления обоих питомцев из семинарии, на что консистория согласилась".

И 22 февраля Шашкевича с Базилевичем выгнали.

"Лясоцкий"

Называлась по фамилии владельца Марьяна Лясоцкого (пл. Марийская, 9). Здание построено в 1839 г. Около 1880 г. — собственность К. Кисельки, а затем — его наследницы, дочери Каролины Дулембы, жены юриста и депутата Владислава Дулембы. В 1888 г. здесь находилась ресторация Гживинского. С 1894 г. владельцем ресторана был какой-то Вуазье.

В 1909–1920 гг. в партере левого крыла и помещениях второго этажа расположились ресторан, покои для завтраков, а также магазин деликатесов, вин и пряностей Марьяна Лясоцкого. Ежедневно проходил концерт салонной музыки.

С 1920-х гг. владельцем стал Б. Рурский, но в народе и в дальнейшем это заведение называлось "Лясоцкий".

В 30-х годах сюда приходили работники советского консульства.

"Мираж"

Открылась 14 июня 1919 г. Реклама известила: "В кофейне "Мираж" можно приобрести все газеты — польские и зарубежные. Ежедневный бесплатный концерт".

Тут можно было действительно читать более полусотни польских, французских, английских, итальянских и немецких журналов, а также иллюстрированные журналы.

Тут проходили представления кабаре, в частности "Под Золотой Выдрой".
Владельцем был Зигмунт Баран.

"Найсерек"

Чех Найсерек имел во второй половине XIX века на Рынке, 18, магазин и кнайпу, куда заглядывали журналисты. В частности, хроникер-сатирик Ян Лям, о котором шутили, что он только к девяти утра бывает трезвым. В этой кнайпе Ян, вооружившись карандашом, вел продолжительные беседы с бутылкой. Возможно, именно там сверкнула у него такая мысль: "Чем дольше человек крутится по миру, тем больше уверяется в том, что всё есть тоска и обман, кроме рюмки хорошего вина и уголка в кругу семьи или друзей".

(Продолжение следует.)

Источник: Винничук Ю. Кнайпы Львова. - Харьков: Фолио, 2015. - 530 с.
Перевод с украинского: Е. А. Концевич.
Wednesday, January 11th, 2017
2:39 pm
Евреи и их фамилии. Часть 1
Очень многое могут сказать еврейские фамилии. К примеру, где зародилась фамилия, как расселялялся тот или иной род с течением времени и откуда он происходит, к какому социальному слою принадлежит. И еще очень многое другое.

Общеизвестно, что традиционно евреи различаются по происхождению и делятся на священнослужителей "коганим" — потомков первосвященника Аарона и потомков колена Леви — "левитов", служителей иерусалимского Храма, с одной стороны, и потомков всех остальных колен, называемых "исраэлим", — с другой. (К слову сказать, цари Израиля из Дома Давидова, естественно, к священнослужителям не относились.)

Звание священников — когенов и их помощников — левитов передавалось по наследству. И сегодня фамилии, произошедшие от наименования наследственного титула, очень распространены. Ниже мы об этом скажем подробнее.
В рассеянии — когда Храм уже был разрушен, главную роль руководителей еврейских общин приняли на себя раввины. Уже в раннем Средневековье возникли раввинские роды, где обязанности передавалась по наследству, так же как и глубокое почтение, окружавшее потомков знаменитых раввинов. Кстати, многие из них — потомки когенов и левитов.

Количество этих фамилий очень ограниченно, но формы их разнообразны. Все дело в том, что если само имя родоначальника строилось по традиционной еврейской схеме: «такой-то, сын такого-то, сына такого-то и т. д.», то к имени часто добавлялось название города, где раввин жил, — и именно в таком виде оно дошло до нашего времени в виде фамилии. Далее. Потомки раввина — сами тоже раввины — сохраняли в имени генеалогическую линию, но чтобы различаться, добавляли название того места, куда они переселялись. . Так фамилии раввинских родов ширились и ветвились — но при всем разнообразии на одном генеалогическом древе, которое можно проследить до периода сорокалетнего кочевья в Синайской пустыне.

К этому следует добавить, что во всех еврейских общинах знали когенов, левитов и потомков раввинских династий, так что взять себе такую фамилию произвольно было невозможно.

Слово "коген" на иврите пишется тремя буквами: "каф", "гэй", "нун" ("гэй" — примерно то фрикативное "г", которое мы слышим в речи людей, говорящих с южнорусским, украинским или белорусским акцентом). В европейском написании оно приобрело звучание Кон, Кохен, Коен, Коган, Каган, Кан (далее от него произошли Каганов, Кагановский, Каганович). И фамилия Кац — аббревиатура от «коген цедек» — «священник праведных». Иногда к ней добавляется "ман": Кацман. Встречаются и Кацев, и Кацов.

К этому же разряду относится и Каплан, что есть то же слово "священник" по-польски (сравните с «капелланом»). В искаженном виде: Каплун и все от него производные.

От слова "леви" ("ламед", "вав", "йод") — потомки служителей храма — произошли фамилии Левин, Леви, Левит, Левитин, Левитан, Лев. И фамилия Сегал — от "сган леви" (ассистент левита). Ее другие формы Сигал, Сингал, Сегалов, Сегалович.

Все сказанное выше ни в коей степени не исчерпывает богатства форм кохенских и левитских фамилий. Отличать от них следует фамилии Левитский (Левицкий) и Левитов. Это распространенные среди потомков православного духовенства фамилии — такие же искусственные, как Преображенский, Рождественский, Ерусалимский и т. д. Их давали выпускникам духовных семинарий, пользуясь Ветхим и Новым Заветом.

Раввинские фамилии — по причинам, сказанным выше, — имеют в основе названия немецких городов: Ауэрбах (Авербух — в скобках форма на идише), Бахрах (Бакарах), Блок, Эпштейн, Гюнцбург (Гинзбург), Майнц (Минц), Катценелленбоген, Ландау (Ланда). Это лишь малая часть.

Большинство восходят к раввину Менахему Нахуму, жившему в XIV веке в городе Катценелленбоген. Его дедом был Иехиэль Лурия, а бабка — Ханна Минц.

Потомки брали то или иное из этих географических названий (Лория — город в Северной Италии). С течением времени географические названия стали непосредственными фамилиями. Раввинские же — и все еврейские фамилии-аббревиатуры — и восходят скорее всего к рабби Менахему Нахуму.

А вот фамилия Берлянт, распространенная некогда в деревне Староконстантиновка, Ровно и Киеве, происходит от слова "берлянт", что на идише значит "бриллиант". Она может звучать как Бриллиант, Брильянт, Берлянд, Брилльянщик, а также Димант, Диамант и Дымант. К фамилиям кохенов, левитов и раввинов отношения не имеет. На иврите звучит как Яглом (Ягалом). Всеми этими фамилиями могли зваться члены одной и той же семьи. Могли — но не обязательно.

(Продолжение следует.)

Автор - этнограф и писатель Л. М. Минц.

Источник: Минц Л. М. Блистательный Химьяр и плиссировка юбок. — М.: Ломоносовъ, 2011. — 272 с. — (История. География. Этнография.)
Monday, January 9th, 2017
3:25 pm
Турция в XIX - ХХ веках. Часть 33
ПЕРВЫЕ КОНТАКТЫ С МОСКВОЙ

11 апреля 1920 г. Красная Армия сконцентрировалась севернее азербайджанской границы и 26 апреля ее пересекла. Совпадение это или нет, но именно 26 апреля 1920 г. Мустафа Кемаль от имени ВНСТ обратился к председателю Совета народных комиссаров В. И. Ленину с письмом, в котором предлагалось установить дипломатические отношения с Советской Россией, высказывались как решимость "совместно с революционной Россией бороться против империализма", так и надежда новой Турции "на содействие Советской России в борьбе против напавших на Турцию империалистических врагов".

Через день 27 апреля бакинские большевики потребовали, чтобы националистическое правительство передало им власть. Президент М. Е. Ресульзаде умолял не делать этого. Даже если Красная Армия прибыла, чтобы помочь Турции, "спасительнице Азербайджана", это окажется военным вмешательством, которое реставрирует власть России. Парламент пренебрег этой мольбой, и 28 апреля власть перешла в руки Азербайджанского Временного революционного комитета. Была провозглашена Азербайджанская ССР.

Однако Армения, управляемая националистской дашнакской партией, также еще являлась барьером, препятствующим соединению Турции с большевиками. Она просуществовала до ноября 1920 г. В ноябре 1920 г. была установлена советская власть и образована Армянская ССР.

Письмо М. Кемаля к В.И. Ленину от 26 апреля 1920 г. принято считать началом официальных отношений новой Турции с Советской Россией. 11 мая Великое Национальное собрание Турции послало своего министра иностранных дел Бекира Сами во главе первой официальной делегации ВНСТ в Москву для подготовки общего договора. Делегация добиралась долго, преодолевая упомянутый "барьер", и прибыла в Москву лишь 19 июля 1920 г. 24 июля состоялась встреча Бекира Сами и его заместителя Юсуфа Кемаля с народным комиссаром иностранных дел Г.В. Чичериным и Л. M. Караханом, а 14 августа турки имели беседу с В. И. Лениным. 24 августа соглашение относительно сотрудничества было парафировано. В разделах, предусматривавших помощь, речь шла о двух её видах: а) вооружением, боеприпасами, материалами и деньгами, б) в случае необходимости - путём совместных военных действий. Как пишут турецкие историки, этот второй вид помощи не потребовался. Денежная помощь согласована была в сумме 10 млн. золотых рублей (то есть 1 250 000 османских золотых).

В июле 1920 г. Халиль-паша (Кут) возвращался из Москвы уже с первым вкладом северного соседа в военную помощь дружественной Турции - с золотом на сто тысяч лир. Именитый "курьер" доставил её с огромными трудностями до Нахичевани и только 8 сентября 1920 г. эти золотые слитки прибыли в Эрзурум, взвешены и переданы по назначению - 200 кг в распоряжение Восточной армии (то есть Карабекиру), остальное золото было отправлено в Анкару.

Настойчивую попытку связаться с Москвой предприняли через германских социалистов и бежавшие в Берлин лидеры иттихадистов. Как считает Эрик Ян Цюрхер, иттихадисты первыми установили контакты с большевиками. Энвер-паша посетил в берлинской тюрьме Карла Радека и по его ходатайству Радек был освобождён. В Москве предложение хорошо известного в среде мусульман Энвер-паши, высказанное в Берлине через Карла Радека, вызвало немалый интерес и вскоре с ним было заключено соглашение о сотрудничестве.

Тогда же Энвер-паша предпринял несколько попыток выехать в Советскую Россию. Наконец 7 августа 1920 г. через Белосток Энвер добрался до Москвы. августа 1920 г.

С прибытием Энвер-паши в Москву усложнилась проблема представительства Турции. Манго пишет, что Энвер начал было переписываться с Мустафой Кемалем и представлялся как лидер Исламской революционной организации, но в вежливом ответе Кемаля прозвучало предупреждение, что "панисламская агитация может встревожить русских". Мустафа Кемаль также ответил на письма, полученные от Талаата и Джемаля, поблагодарив их за предложение содействия, но настаивал, что поскольку теперь действует должным образом созданное в Анкаре правительство, им следует за рубежом поддержать его политику. Тем временем Энвер отправился в Баку на открывшийся 1 сентября 1920 г. Съезд Народов Востока, но принят там был неоднозначно. Члены турецкой Коммунистической партии, возглавляемые Мустафой Субхи, не позволили ему выступать, говоря, что его надлежащее место - Народный трибунал. Энвер возвратился в Берлин. Позже, 7 ноября 1920 г., демонстрируя своё предпочтение анкарским лидерам, советское руководство открыло в Анкаре посольство РСФСР.

Переговоры в Москве Бекир Сами с большевиками оказались трудными. 24 августа 1920 г. соглашение относительно сотрудничества было парафировано, но три дня спустя советский комиссар иностранных дел Г. Чичерин заявил, что Турция должна уступить армянам часть областей Вана и Битлиса, в дополнение к территориям, которые ранее на 1914 г. находились в пределах Российской империи (с исключением, возможно, Сарыкамыша). Бекир Сами сразу не мог связаться непосредственно с Анкарой и отправил в Турцию с соответствующим запросом Юсуфа Кемаля.

Ответ Кемаля был отрицательный - Турция не будет уступать ни дюйма территории. С этим 14 декабря Юсуф Кемаль с делегацией выехал в Россию через Баку и только 18 февраля 1921 г. они прибыли в Москву. 19 февраля новый посол Турции в Москве Али Фуад вручил Чичерину верительную грамоту, советский посол Буди Мдивани прибыл в Анкару.

26 февраля обновлённая турецкая делегация уже во главе с Юсуфом Кемалем возобновила переговоры с московскими властями, а вскоре анкарские власти стали вести разговоры о вторжении в Батумский район. 11 марта "под аплодисменты населения" турецкие отряды вошли в Батум. Грузинские партизаны стали нападать на турок, Красная Армия приближалась к Батуму и 20 марта вошла в город, нейтрализовав турецкий батальон.

Эти события совпали с дипломатической активностью в Москве, завершившейся 16 марта 1921 г. заключением Договора о дружбе и братстве. Договор закрепил территориальные приобретения Турции по Гюмрскому (Александропольскому) договору, за исключением самого Гюмри (впоследствии Ленинакана, а ныне вновь Гюмри), который должен был быть возвращен Армении. Турция также сохранила за собой Артвин и Ардаган. В отношении Батумского района Турция "повела себя реалистично", отказавшись от него в пользу Грузии - это мнение и турецких авторов. Исполнявший обязанности народного комиссара иностранных дел Турции А. Мухтар заявил, например, депутатам ВНСТ 3 января 1921 г.: "Порт Батум имеет особое положение. Батум является единственным окном, через которое могут дышать кавказские республики, все живущие там около 12 млн. человек различных национальностей". В силу сказанного он считал возможным "проявить самоотверженность" и "поступиться национальными интересами".

Вне официального текста договора Советская Россия согласилась предоставить Турции 10 млн. золотых рублей. Речь шла не только о помощи в золоте, турецкие авторы помимо оружия и боеприпасов называют в списках помощи и оборудование мастерских по производству оружия, шорную и ткацкую. Но что особенно важно, Москва помогала оружием и боеприпасами. Их складирование осуществлялось в портах Новороссийска и Туапсе, а центром отправки этих грузов в Анатолию был выбран порт Туапсе, куда был направлен турецкий представитель с консульскими полномочиями. Затем представители Анкары появились в Батуми и Новороссийске. Не прекращалась отправка в Турцию с различными оказиями и денежной части помощи - прибывший 6 октября 1920 г. в Анкару с очередной информацией о ходе переговоров в Москве министр экономики Юсуф Кемаль-бей имел при себе также 1 млн. золотых рублей. Такие возможности доставки крупных партий золота использовались и позже, уже после того, как 7 ноября 1920 г. в Анкаре открылось первое иностранное посольство в кемалистской Турции - посольство РСФСР.

(Продолжение следует.)


Источник: Киреев Н. Г. - История Турции. XX век - М.: Крафт, ИВ РАН, 2007.
1:23 pm
Начало 1918 года в Крыму. На подступах к Республике Тавриды. Часть 7
26 марта СНК Республики Тавриды принимает решение о том, чтобы местные советы срочно провели революционный призыв саперов и артиллеристов, объясняя его необходимостью обороны и сохранения нейтралитета, сделали разверстку 1000 лошадей и мобилизовали на оборонные работы 2 % буржуазии. На следующий день от имени СНК и Таврического ЦИК разослана соответствующая телеграмма местным советам, в которой подчеркивалось, что возраст представителей призываемой буржуазии должен быть от 18 до 30 лет, и направлять ее надобно в Чонгар.

Инженерные части и лошадей необходимо доставлять в Севастополь. Съезд советов Балаклавы и окрестностей уже 28 марта одобрил эти меры, указав на необходимость привлечения буржуазии к рытью окопов без ограничений по возрасту и не двух процентов, а всех способных к земляным работам, а Ялтинский совет
29 марта, всецело поддерживая решения СНК, предложил мобилизовать в первую очередь буржуазию с 18 до 45 лет, но взять на учет всех, высылая мобилизованных по мере требований Совнаркома. Подобные инициативы с мест открывали путь к поголовной мобилизации. Для многих больных и старых это означало верную смерть. К счастью, до такого безумия дело не дошло.

В Феодосии объявленная советом мобилизации на фронт буржуев (без различия возраста, включая учителей и гимназистов) привела к тому, что 18 апреля с акциями протеста выступили профсоюзы металлистов, фабричных и портовых рабочих, сапожников, инвалидов и др. Пришлось ее отменить.

В целом руководство Республики Тавриды уделяло вопросам обороны полуострова недостаточное внимание. В этом вопросе не было единой точки зрения в областном комитете РКП(б) и СНК. По воспоминаниям И. К. Фирдевса: "Тов. Новосельский, Слуцкий и некоторые другие товарищи говорили: «немцы подавятся и тем, что захватили, не могут добраться до Крыма". Многие думали, "что немцы или сами остановятся, или их остановят, или, наконец, их армия разложится, пока она докатится до Крыма". Отсюда делались выводы о перенесении центра тяжести работы на организационные укрепление Сов-власти". Сам Фирдевс, Ж. А. Миллер и Я. Ю. Тарвацкий "легко допускали возможность занятия Крыма немцами и отсюда делали соответствующие выводы", но касались они не укрепления обороноспособности, а "правильно-организованной и своевременно подготовленной эвакуации". Даже когда германские войска находились у Перекопа прибывшие в Севастополь на совещание военно-морского комиссариата А. И. Слуцкий, С. П. Новосельский и И. К. Фирдевс питали надежды на выполнение Германий условий Брестского мира и доказывали бесполезность сопротивления с имеющимися ресурсами.

Сами крымские работники могли рассчитывать, по их мнению, на 2,5 тысячи боеспособных, на основании чего делали вывод о невозможности сопротивления оккупантам, к тому же, судя по дальнейшим событиям, использовались воинские части нерационально, да и боеспособность их в целом была не на самом высоком уровне.

В результате названных разногласий и общей неразберихи не подготовились, как следует, ни к обороне, ни к эвакуации.

Положение правительства Тавриды также крайне осложнялось неконтролируемостью ситуации в ряде районов полуострова. Германское наступление активизировало противников советской власти. В начале апреля, в ходе перевыборов, эсеры и меньшевики, пользуясь поддержкой недовольных рабочих, сумели завоевать большинство в Севастопольском совете. В ответ большевики, левые эсеры и польские социалисты сформировали чрезвычайный временный революционный совет.

Хотя и не в массовом количестве, как ранее, но продолжались бессудные расправы. Зачастую они сопровождались ограблением жертв. Так, в Ялте без какого-либо разбирательства были схвачены два торговца из крымских татар – Осман и Мустафа Велиевы. Их увезли на автомобилях в Ливадию и там, на шоссе, обобрали и убили. "Ограбленные были брошены в виноградники. У Османа Велиева оказалось несколько штыковых ран и была вырезана грудь, а у брата его Мустафы голова была раздроблена ударами приклада. Один из убийц, красноармеец Меркулов, на вопрос сестры убитых, где увезенные братья, ответил: "Мы их убили, как собак".

Понятно, что подобные акты не могли улучшить отношения крымско-татарского населения к большевикам. Конфликт между ними обострялся. Не было забыто январское кровопролитие. Вызывали отторжение также огульная национализация, трансформация имений в совхозы, коммуны, артели, несмотря на желание крестьян разделить эту землю поровну, продовольственная диктатура, насильственные мобилизации и пр.

М. Хайретдинов после падения Республики Тавриды показывал следственной комиссии Курултая: «Большевики также хорошо знали, что их декреты не имели для татар особенного значения и не проводятся в жизнь. Кроме того, несмотря на упорные требования военных комиссаров, ни один татарин не записался в Красную армию и при мобилизации специалистов ни один татарин не пошел служить. Все эти обстоятельства давали большевикам чувствовать, что татары относятся к ним не только не сочувственно, но даже враждебно".

Ему вторит П. Н. Врангель: "Хотя в ближайшей татарской деревушке Кореизе был также введен советский строй и имелся свой совдеп, но татарское население, глубоко враждебное коммунизму, приняв внешние формы новой власти, по существу осталось прежним".

Межнациональные отношения на полуострове оставались сложными. Стычки продолжали сотрясать различные уголки Крыма. Вновь прокатились греческие и татарские погромы.


Источник: (Серия "Проект "Украина") Вячеслав Зарубин Крым в годы смуты (1917-1921), изд-во "Фолио", 2013
Sunday, January 8th, 2017
4:34 pm
Наиболее известные львовские кофейни и кнайпы. Часть 1
"Аббазия"

В конце XIX века здесь, на ул. Карла Людвика, 33, находилась кофейня "Эдисон", а в 1909–1913 гг. — "Аббазия" ("Опатия"), названная в честь популярного курорта в северной Адриатике, с огромным залом на триста квадратных метров и пейзажами на стенах, расписанными Зигмунтом Вальком. Здесь можно было купить фальшивые марки, сюда наведывались валютчики и часто происходили облавы. Под таким же названием была гостиница и кофейня на ул. Резницкой, 12.

"Альгамбра"

Эта эксклюзивная кофейня в мае 1914 г. расположилась в Стрыйском парке на территории Восточных торгов среди роскошного сада под Павильоном искусств. Ресторан днем служил покоями для завтраков и кондитерской, а вечером панорамой освещенного города любовалась изысканная и веселая публика. Владельцем был Рудзкий.
Открыта она была только весной и летом. На террасе павильона играл оркестр, а за круглыми столиками под красными в белый горошек зонтиками, похожими на мухоморы, сидела публика.


"Американская"

В 1901–1915 годах занимала второй этаж на Третьего Мая, 11, и считалась одной из самых престижных. Кофейня славилась фирменным замороженным кофе и прекрасным оркестром.

Владельцем здания, возведенным по проекту архитектора Кароля Боублика, был Йозеф Эрлих, а с 1914 г. — Вассерман. А реклама привлекала: "Кофейня рекомендует свои знаменитые напитки, как местные, так и зарубежные, пиво пилзенское из бочки, различные закуски, превосходный кофе и чай, мороженое, пирожные. Читальня имеет самые разнообразные газеты и журналы. Бильярд американский. Ежедневно с девяти вечера — концерт военной музыки. Для общества отдельные кабинеты. Во всем локале свет и электрические вентиляторы".

На первом этаже располагался салон искусств Жана де Лятура, а с 1913 г. — кинотеатр, название которого менялось с каждой сменой собственника: сначала — "Элит", затем в 1926–1927 гг. — "Ванда", далее до 1933 г. — "Оазис" и наконец — "Муза".

"Багатель"

Дом, где содержались кофейня и артистическое кабаре "Casino de Paris", был построен в 1909 г. на ул. Рейтана, 3 (Курбаса, теперь здесь "Молодежный театр") по проекту архитекторов 3. Федорского и Стефана Мацудзинского.

Кофейня славилась своим старым танцевальным залом, который, однако, пользовался печальной славой. Хоть здесь и происходили выступления кабаре и толклись приезжие посетители, но полно было также птиц небесных и дочерей Коринфа. Здесь за бутылку скверного вина платили большие деньги, но зато забава тянулась до самого утра. Это место облюбовала молодая художественная богема.

Львовяне называли это кафе "Багатель", а бар в его подвале — "Курвидолек".

Здесь хозяйничал известный на всю Польшу Франц Мошкович. Традицией Львова было, чтобы родители приводили сюда своих сыновей в награду за то, что те сдали выпускные экзамены, чтобы "внедрить их в жизнь".

Это приводило в восторг Франца:

— Пан директор! Величайшее счастье моей жизни меня постигло: третье поколение уже ко мне приходит!

Франц вошел в историю Львова еще и тем, что пригласил в "Багатель" легендарных сестер Дойли (Doily Sisters), о которых снято было немало фильмов. Только Львов на всю Польшу видел этот спектакль. Это была огромная сенсация. И многие видные супружеские пары посетили это "заведение разврата".

Среди них был и профессор Роман Лёгшамп де Беррье. Пани профессорша трижды перекрестилась и вошла в "Багатель", а Франц упал перед ней на колени, поцеловал обе руки и сказал:

— Моя спасительница! Что за счастье вас здесь принимать! пани мне жизнь спасла!

— Как?

— Яйца пани меня от смерти спасли!

А дело в том, что Франц болел воспалением легких, и доктор Глюзинский прописал ему куриные яйца породы "Плимут", а эти "плимуты" держала только пани профессорша.

Зенон Тарнавский, описывая улицу Красицкого и, в частности, дом № 7, где рос каштан посередине цементного двора, вспоминает, что "под этим каштаном панна Ройза Пинк, которая орудовала около кофейни "Багатель", целыми днями вылеживалась на солнце. Прищурив подведенные глаза, мечтала о подмастерье Финка (речь идет о ее соседе портном Монеке Финке.), того, в жилетке. Ройза мечтает. Но разве ее мечты могут исполниться? Если бы все мечты всех людей исполнялись, то одна часть человечества была бы миллионерами, а вторая гнила бы в сырой могиле".

"Банзай"

Работала в 1905–1908 гг. на ул. Городецкой, 5, во время русско-японской войны. А поскольку львовяне болели за Японию, то владелец пан Якуб Фляйшман предусмотрительно использовал очень популярное уличное слово "Банзай". Здесь ежедневно выступала "первоклассная женская капелла", однако пела далеко не японские песни.

"Бауркер"

Находилась на углу ул. Краковской и Рынка. Владельцем был хромой ресторатор Бауркер, по прозвищу Кривой.
Играл там на фортепьяно только один пианист, а ежедневным шлягером была песня "Пятеро из Альбатроса".

"Вулій"

Здесь находилось кабаре и кнайпа — на углу ул. Зиморовича и ул. Академической. Дом с широкими воротами, а по обеим его сторонам на стене приковывают взгляд пустые широкие вывески, такие, как были перед кинотеатрами и театрами.

В кабаре выступали известные львовские актеры, поэты и певцы.

"Голубятня"

Находилась в пассаже Миколяша на втором этаже. Владельцем был Шефе.

Имела неплохой, хотя и немногочисленный оркестр. Раз в неделю являлся сюда интересный гречкосей из-под Тернополя, большой любитель модного английского танца ламбет валк. Поощряемый фордансерками, угощал водкой всех присутствующих. Завсегдатаи утверждали, что он всегда покидал локаль в обществе двух фордансерок.

В декабре 1939 г. здесь был образован Областной дом народного творчества.

(Продолжение следует. )

Источник: Винничук Ю. Кнайпы Львова. - Харьков: Фолио, 2015. - 530 с.

Перевод с украинского: Е. А. Концевич.


3:51 pm
Практические занятия в старинных европейских университетах
Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, гласит всем известная мудрость. Чтение книг и словопрения закладывали прочную теоретическую базу, но этого было мало для подготовки специалистов-практиков. К тому же совершенно очевидно, что знания лучше усваиваются с опорой на зрительные и тактильные образы, и прогрессивные преподаватели старались оживить свои лекции, дополнив их экспериментальной частью.

Однако не все студенты были готовы воспринять передовые методы преподавания. Например, один из прототипов доктора Фауста, профессор в университете Эрфурта, рассказывая о Гомере, являл слушателям (возможно, при помощи "волшебного фонаря") героев Троянской войны и мифических чудовищ, в частности циклопа Полифема. Некоторые слабонервные учащиеся после утверждали, что чудовища пытались их пожрать.

В 1565 году Пьер Рамю, лектор Королевского коллежа, обратился с речью к французскому королю Карлу IX, обличая существовавшие тогда методы преподавания медицины — "применения естественной философии к человеческому телу" — и требуя введения других, "как в Монпелье или в итальянских медицинских школах". Схоластические диспуты, считал Рамю, могут воспитать только схоластов, а не людей, способных врачевать болезни. Он потребовал, чтобы часть учебного года посвящалась изучению лекарственных растений, другая часть — препарированию трупов, а третья — осмотру и лечению больных.

В Париже с 1506 года ботанику преподавали в небольшом "аптекарском огороде" при факультете, на содержание которого каждый бакалавр выплачивал 18 су в год. В начале апреля 1503 года школяров вывели собирать лекарственные растения в лес Жантильи, а по возвращении бакалавры подготовили небольшое угощение в таверне неподалеку от Сен-Жермен-де-Пре. Позже профессор фармакологии водил своих студентов на занятия в Королевский сад.

В Монпелье практические занятия были подняты на небывалую в сравнении с другими учебными заведениями Франции высоту. Состоявший при медицинском факультете аптекарь смешивал лекарственные составы и изготавливал снадобья на глазах у студентов. Существовала кафедра анатомии и ботаники; студенты ходили собирать целебные травы под руководством доктора. Эти загородные экспедиции могли продолжаться несколько дней. При университете имелся анатомический театр, выстроенный из камня, со ступенеобразно повышающимися рядами, чтобы вместить как можно больше зрителей и дать лучший обзор. Доктор, руководивший сеансом, предварял его небольшой лекцией; затем королевский хирург показывал студентам различные части тела, которые он препарировал перед занятием; наконец начиналось вскрытие.

Анатомию штудировали в основном по скелетам. Изредка профессор приносил в аудиторию труп животного или какую-нибудь часть тела повешенного; целый человеческий труп ценился очень высоко — во всех смыслах.

Когда в 1527 году в Монпелье состоялось долгожданное вскрытие, пришлось уплатить пять су сторожу больницы, доставившему труп, два су его жене, предоставившей саван для переноски, два су носильщикам, два су тем, кто обмывал покойника вином, и еще два за само вино. Для внутренностей приобрели стеклянный сосуд; 18 денье ушли на благовония для зала, дрова для его отапливания и фунт свечей для освещения. Кроме того, магистру Жану Фокону, поведавшему "историю" тела, заплатили экю, прозектору — 20 су, сторожу, поработавшему вахтером и истопником, — пять су, его жене, которой потом пришлось проводить уборку зала, — 12 денье, его детям, бывшим на посылках, — четыре денье. Но и это еще не всё, поскольку надо было соблюдать заведенный порядок. После препарирования покойника похоронили с отпеванием, за что тоже было заплачено: шесть ливров священнику и могильщику, девять су клирикам и беднякам, провожавшим останки на кладбище, четыре су носильщикам, 12 денье за могилу, 12 су за гроб, 20 денье за панихиду.

В 1533 году прокурору медицинского факультета Монпелье предложили забрать труп "для опытов", но это оказалось тело зачумленного, и прокурор бежал от него, сверкая пятками. В год проводилось всего одно вскрытие, только с 1550 года специальным постановлением властей их количество увеличили до четырех. На сеансы препарирования трупа вместе со студентами приходили городские обыватели, монахи и даже светские дамы, скрывавшие свои лица под масками.

Церковь относилась к вскрытию человеческого тела крайне отрицательно, и следовало обладать недюжинным мужеством, чтобы нарушить табу.

За трупыв в те времена порой приходилось в буквальном смысле драться, причем вовсе не с заплечных дел мастерами. В 1615 году несколько парижских хирургов с помощью лакея унесли останки преступника, казненного палачом Гильомом. Университет затребовал труп себе и особым постановлением запретил выдавать покойников хирургам без разрешения декана медицинского факультета, позволив последнему отбирать трупы, которые умыкнули незаконно. Хирурги на это постановление чихать хотели. В 1622 году несколько лакеев ворвались в анатомический театр Риолана прямо во время сеанса вскрытия и унесли наглядное пособие. Час мести пробил в 1672 году: по распоряжению парламента полиция забрала труп у хирургов из Коллегии Сен-Ком и передала его университету.

Больницы часто отказывались выдавать трупы нищих для "надругательства"; особенно непримиримую позицию в этом вопросе занимало руководство городской больницы Нанси в Лотарингии, так что местные студенты-медики даже в 1775 году могли увидеть только четыре вскрытия. В Париже в 1747 году доктор Уинслоу не смог провести четвертое занятие, полагающееся по программе, из-за отсутствия "материала". В Бордо было и того хуже: в 1749 году весь курс анатомии занял десять дней, а в 1756-м его вообще прикрыли.

При случае обращались к палачу, который был готов расстаться с телом своей жертвы за каких-то три ливра. В Реймсе труп "большой Жаннетты", повешенной в 1786 году за убийство, послужил для анатомических опытов, а потом ее скелет еще долго хранился на факультете. В Страсбурге анатомический театр, открытый в 1670 году, помещался при секуляризованной часовне, примыкающей к гражданскому госпиталю, который и поставлял "сырье".

Источник: книга Е. В. Глаголевой "Повседневная жизнь европейских студентов от Средневековья до эпохи Просвещения" (М., "Молодая гвардия", 2014 г.)
Saturday, January 7th, 2017
1:07 am
Человек и его имя
У каждого человека есть имя. Людей, у которых имен нет, на свете не бывает. И не только потому, что без имен невозможно было бы заполнять документы — миллионы людей на Земле не имеют ни малейшего понятия о документах.

С кем ни бывало такого: к вам обращается человек, имени которого вы не знаете, и просит что-то передать третьему лицу (ну хотя бы, что он заходил). Вспомните, как тяжело объяснить, кто же это именно был. ("Ну, этот, знаешь, такой, ну не очень высокий, в большой кепке...") Если учесть, что на свете полно невысоких людей, а в некоторых местах мужское население поголовно носит большие и очень большие кепки, то станет ясно, что задача эта не из легких. Хорошо еще, если у человека есть какая-то отличительная черта: рыжий, смуглый, чуть прихрамывает. Но и в этом случае — хотя задача и облегчается — гораздо проще сказать: "К тебе приходил Иван, Петя, Сергей Яковлевич или, скажем, Надир Алишевич Сафиев".

Представьте себе, что ваш собеседник не сразу вспомнил, кто этот самый Петя. Но смотрите, какую информацию можно почерпнуть из имени сразу: если Петя, то обязательно мужчина (точнее говоря, лицо мужского пола), причем более или менее знакомый человек вашего возраста или моложе, а вот, скажем, Сергей Яковлевич — точно не школьник, а человек взрослый.

Если вы узнаете, что к вам заходил Надир-бей Алихан-оглы Сафиев, то, даже не видя его никогда перед тем, вы определите, что это вряд ли уроженец Эстонии или Италии. Впрочем, не всегда это обязательно. Как-то автор этих строк познакомился в Дагестане с шофером-лезгином по имени Иван. Имя это он получил в честь фронтового друга отца. И все же у лезгин и других народов Дагестана имя Иван скорее исключение.

Впрочем, и Петей ведь могут называть человека до седых волос...

Итак, по имени вы определили пол, возраст, национальность человека. Кое-где можно получить и представление о его социальном положении. Например, в Древней Руси имена с окончанием на "слав" (Ярослав, Изяслав, Вячеслав) отмечены только у князей. Еще в начале XX века в официальных документах дворянин именовался Иваном Ивановичем Ивановым, а такой же Иванов, но крестьянин или мещанин, — Иваном Ивановым сыном Ивановым.

Более того, у тех народов, у которых есть отчества (прежде всего у русских, исландцев, народов Ближнего Востока), вы легко узнаете, как звали отца того или иного человека. Действительно, отца Ольги Владимировны звали Владимиром, отца Улафа Торстейнссона — Торстейном, а папу Гасана-Абдуррахмана ибн-Хоттаба — Хоттабом.

У имен есть смысл. Правда, мы обычно над ним не задумываемся и, когда на бумаге написано имя Лев, не представляем себе этого Льва с густой гривой и мощными клыками. Тем не менее большинство имен имеет смысл, и в свое время, когда эти имена возникли, они только так и воспринимались: имя Лев значило — зверь могучий и царственный. У имен, заимствованных из семитских языков (древнееврейского и арабского), смысл, как правило, "благочестивый". Например, Михаил (точнее, Ми-ка-Эль) значит "Кто как Бог", а Абдуррахман (Абд-ар-рахман) — "Раб Милостивого", то есть Бога. Латинские и греческие имена ближе, если так можно выразиться, к реальной жизни: Виктор — "победитель", Василий — "царственный". Славянские, к примеру Любомир или Будимир, понятны и без объяснения.

Есть на свете человек, которого зовут Тайтуре Батыркулов, он киргиз. Как-то его спросили, что значит его имя — раньше никогда такого слышать не приходилось.
— Оно значит Царевич-Жеребенок, — отвечал Тайтуре. — У киргизов не очень часто встретишь мусульманские имена, это у таджиков и узбеков. Наш народ любит больше предметные имена, со значением.

И вот что он рассказал. После рождения первого сына у его родителей долго не было детей (или рождались одни девочки). Когда же родился рассказчик,, радости родителей не было предела. Но и страхи были не меньшие: злые духи, как известно, не дремлют. Чтобы их обмануть, младенца назвали Тай — Жеребенок. В это время ожеребилась батыркуловская кобыла, и злые духи, прилетев за "Жеребенком", набросились бы на четвероногого тезку младенца.
Но поскольку долгожданный сын стал подлинным повелителем семьи, его прозвали "царевичем" — "Туре". Мальчик вырос, и в его документах соединили оба имени. Получилось Тайтуре. У киргизов это имя удивления не вызывает — оно для них ничуть не странно. Иноплеменники тоже не удивляются: мало ли какие имена бывают? Мы ведь лишь слышим звук, но не вникаем в смысл.

Это еще далеко не полный список того, что можно узнать по имени человека. Вообще читателя, который интересуется происхождением имен, в частности русских, можно отослать к интереснейшей книге Льва Успенского "Ты и твое имя". Ну а в следующем отрывке мы узнаем, как и каким образом нарекают своих детей различные народы и племена нашей планеты.

Автор - этнограф и писатель Л. М. Минц.

Источник: Минц Л. М. Котелок дядюшки Ляо — М.: Ломоносовъ, 2009. — (История. География. Этнография.)


Wednesday, January 4th, 2017
4:14 pm
Как евреи называли соседние страны. Часть 2
Зато есть еще несколько стран, чьи названия перешли в идиш из иврита, как существовали тогда, так и существуют по сей день. Это страны Син, Парас, Ходу и Куш.

То, что Син — это Китай, можно догадаться хотя бы потому, что тамошний обезьяночеловек по национальности был синантропом, т. е. "китайским человеком". Китайцы, как правило, не знающие ни идиша, ни иврита, называют, правда, свою страну и самих себя совсем иначе, но это, в сущности, их личное дело. Зато на языках Европы и Востока это название звучит так же (или похоже), как на идише.

Парас на идише — Персия, сколько бы она ни звала себя Ираном и даже Исламской Республикой Иран. Если говорить серьезно, то в названии сохранилось имя исторической области Фарс — колыбели языка фарси, но произнесенное с древнееврейским акцентом.

А Ходу — не более (но и не менее) чем Индия. Если учесть, что имя появилось куда как раньше, чем Индия впервые в своей истории стала единым государством, нельзя не восхититься прозорливостью евреев и их знанию географии.

Свидетельство тому — содержание генизы. "Гениза" — вошедшее в европейские языки ивритское слово «гниза» (дословно — "хранилище").

Словом этим пользуются для обозначения места хранения пришедших в негодность свитков, книг, где содержится имя Бога. По еврейским законам такие книги уничтожать нельзя. И очень хорошо. Потому что за века в генизах накапливались ценнейшие документы, имеющие не только религиозное значение. К примеру, переписка с главами еврейских общин, занесенных еврейской судьбой в самые отдаленные концы мира. В том числе и такие, о которых и представления не имели народы, среди которых евреи жили. Именно потому, что уровень еврейских географических знаний был в Средние века гораздо выше, чем у их соседей по планете Земля.

Из всех гениз еврейского мира самой знаменитой была и остается гениза на чердаке синагоги Эзра в Старом Каире. Построена она была в 882 году и ухитрилась не пострадать за тысячу лет. Климат в Каире сухой, в таком хорошо сохраняются документы. Это относится и к египетским папирусам, о которых речи тут нет, зато они столь хорошо всем известны, что могут послужить доказательством правоты наших слов. Каирская гениза вообще была архивом общины, а то, что главы самых отдаленных общин переписывались на иврите, делает документы читаемыми и понятными. Естественно, для тех, кто знает иврит. Но среди ринувшихся в Каир исследователей, когда о сокровищах этого архива узнал ученый мир, не владевших ивритом не было. Правда, добывали они документы разными путями, часто не совсем законными, ибо исследовать бесценные материалы в синагоге Эзра главы общины не позволяли.

Нас интересуют светские материалы, пущенные в научный оборот. Географические. Ибо они достоверно подтверждают, что в те времена, когда даже Колумб не отправился искать Индию в стороне от нее противоположной, а Васко да Гама даже не родился, евреи в далекой Европе прекрасно были об этой стране и ее, так сказать, экономической географии осведомлены. А также о географии физической и даже об этнографии. И знали они неплохо о Тропической Африке и о путях караванов через Сахару. И еще многое другое, о чем нет места писать.

Автор - этнограф и писатель Л. М. Минц.

Источник: Минц Л. М. Блистательный Химьяр и плиссировка юбок. — М.: Ломоносовъ, 2011. — 272 с. — (История. География. Этнография.)
Tuesday, January 3rd, 2017
12:44 pm
А не полакомиться ли нам крокодильчиком?
А что вы, собственно, имеете против крокодила? Слава у него, конечно, дурная: туп, коварен, человеколюбив (чисто гастрономически, естественно). Внешний вид у него устрашающий: длинная пасть, усеянная неприятными зубами, бугорчатая кожа, мощный, оснащенный пластинами хвост. И эти кривые короткие лапы с когтями... Но согласитесь, и свинья не образец античной красоты, а ведь отвращения в приготовленном виде не вызывает. А может быть, причина нашего отвращения кроется в том, что крокодил  — животное для нас необычное, экзотическое?

Но ведь есть же страны, где крокодил — такая же часть окружающей природы, как у нас утка, кабан, заяц. И люди там, хорошо изучив его нрав и повадки, прекрасно знают, какие меры предосторожности надо предпринимать, переходя реку, набирая воду или купаясь.

Люди народности волоф, живущие в Сенегале, утверждают: "Лучше встретить крокодила на столе, чем в воде". С различными вариациями такие пословицы можно найти и у других народов, живущих с крокодилами в близком соседстве, ибо земноводный хищник входит в их меню.

Но входит по-разному. Для живущего на берегах африканского озера Рудольф маленького племени эльмоло крокодил съедобен весь — с головы до кончика хвоста. Эльмоло не избалованы обилием пиши и не могут себе позволить отказаться ни от какого мяса. Обнаружив крокодила на берегу, эльмоло преграждают ему путь к воде и забивают камнями. От этого мясо становится мягче, считают они, а то об него зубы сломать можно. Мясо крокодила действительно жесткое, но в толстой части хвоста оно нежное и белое. Потому в большинстве стран, где крокодил идет в пищу, едят только эту его часть.

Индейцы, живущие в низовьях Миссисипи, тушили филейную часть аллигатора с ароматическими травами в больших горшках, герметически замазанных глиной. Готовка длилась несколько часов, а само блюдо подавали только по большим праздникам: слишком уж много времени и труда оно требовало, ибо аллигатор должен быть молодым, только что пойманным, травы только что собранными, а огонь под горшком все время ровным, не слишком сильным и не слишком слабым. Первые европейские колонисты, отведав аллигаторова хвоста, оценили это блюдо, которое вошло в креольскую кухню, то есть кухню потомков европейцев, родившихся и выросших в колониях. И в ресторанах Нового Орлеана "филе аллигатора по-креольски" занимает почетное место в меню наряду с французскими деликатесами и чисто американскими цыплятами по-кентуккски.

Описанные выше яства можно отнести к "блюдам из дичи", потому что наличие змеи и крокодила в меню зависело от охотничьей удачи. В Китае же на берегах Янцзы ловили маленьких крокодильчиков и откармливали их, пока хвост не достигал нужной длины. Таким образом, земноводное становилось домашним животным, притом выполнявшим и функции сторожевого пса. Дело в том, что крокодила держали у входа во двор в ящике вроде собачьей будки, где он был крепко прикован за заднюю ногу довольно длинной цепочкой. Во двор, охраняемый зубастой тварью, не очень-то полезешь! При этом крокодил — вопреки распространенному мнению о его тупости — четко отличал хозяев от посторонних и с последними не церемонился. А с хозяевами он вел себя ничуть не хуже любого другого домашнего животного. (Правда, можно посмотреть на это его качество и с другой стороны: будь крокодил не так туп и представь он себе, что его ждет, хозяевам бы от него досталось первым!)

Автор - этнограф и писатель Л. М. Минц.

Источник: Минц Л. М. Котелок дядюшки Ляо — М.: Ломоносовъ, 2009. — (История. География. Этнография.)


11:56 am
Как евреи называли соседние страны. Часть 1
Ничего предосудительного нет в еврейских названиях разных стран, народов и городов. Скажем, еврейская народная география делила всю Восточную Европу на две части, две страны: Пэйл и Литэ, т. е. Польшу (включая Украину и даже изрядную часть бывшей Австро-Венгрии) и Литву (с Белоруссией, Смоленской, Великолукской, Брянской и пр. областями). Столица одной — Варшэ, столица другой — Вилнэ. Эту последнюю называли часто по-арамейски "Иерушалаим д’Литэ" — Литовский Иерусалим.

Кроме этих крупнейших стран Европы, а может быть, и целого мира с их столицами Варшэ и Вилнэ, евреям были известны и другие державы, можно сказать, почти такого же значения. Среди них прежде всего следует отметить страны Ойстрах и Тайц.

Чтобы вы не ломали голову, подскажем вам их столицы: Вин (Вена) и Берлин. У Тайц — вы уже поняли, что это просто Германия, — прочно существовало и другое название: Ашкеназ. Но, очевидно, потому, что крепко усвоенное слово "ашкенази" утратило свой первоначальный смысл "немец" (в смысле "немецкий еврей"), а приобрело смысл "европейский еврей" (в отличие от восточного), от названия "Ашкеназ" в значении "Германия" отказались. В иврите это Германия, а в идише по причине его несравнимой своеобразности — Тайц.

Кстати, для наименования еврея из Германии, да еще претендующего на очень правильный немецкий язык и якобы не понимающего нормального идиша, употребляли насмешливое слово "еке" часто с добавлением какого-нибудь короткого нецензурного словечка, а учитывая, что эти люди были очень, ну очень культурные и по-европейски одетые, "еке мит а теке", то есть "еке с портфелем".

Конечно, вышеперечисленными странами объем географических знаний не исчерпывался. Хотя все остальные, лежащие аж за Тайцем и Ойстрахом, вряд ли были столь же важны и значительны. (И уж тем более сравнимы с Пэйл и Литэ!) Среди них важное место занимала страна Сефарад, знаменитая хотя бы уж тем, что оттуда были изгнаны евреи. Страна во многом полусказочная, как, скажем, река Самбатион, ревущая и клокочущая целую неделю, но умиротворенная и тихая в шабат. Все про нее знают, а кто ее видел? Вот так и Сефарад. Вы уже поняли, что разговор идет об Испании, но не только: еще и о Португалии. Также всем было известно, что сразу за страной Тайц простирается страна Церфат с ее главным городом Парижем. Она столь велика, что, начинаясь прямо у Тайца, доходит до полусказочного Сефарада.

Италию, где живут люди, говорящие на языке италкит, чаще называли, как в древности, Рум. Мы еще не знаем, кто более прав: те, кто говорит Рим, или те, кто предпочитал звучание Рум.

Конечно, для таких молодых и новых стран, как, скажем, Англия или Норвегия, в идише польско-литвацких евреев употреблялись совершенно не библейские наименования: Англие, Норвегие. Зато все те страны, которые упомянуты в Танахе и Талмуде, четко сохраняли традиционные имена. Причем зачастую тут сохранялось такое архаическое звучание и смысл, что понять их можно было лишь при хорошем знании истории Востока и Средиземноморья. То, что Греция — это Яван (йод, вав, нун софит), знали в любом местечке. А что это за Яван? Помните, в учебнике истории древнего мира изображена капитель колонны и написано "ионический ордер"? Ионийцы были одним из древних греческих племен, и, видать, именно они были первым племенем этого этноса, с которым встретились евреи. "Ион" как раз и пишется через йод, вав, нун конечное. В зависимости от огласовки это сочетание можно прочитать и как Яван (Йаван). При этом вполне возможно, что именно евреи сохранили исконное произношение. А нынешние греки себя вообще иногда ромеями (римлянами) называют. Но это их дело, в которое мы не лезем; мы-то знаем, что они "яваним"...

Есть страна, которая связана с еврейской историей с глубокой древности до самых наших дней. Эта страна — Египет, по-еврейски Мицраим. Нынешние египтяне, ставшие ближайшими языковыми родственниками евреев, употребляют родственное, одного корня слово Мыср. (Древние египтяне говорили Кем-Та). Имена схожие, но есть в них большая разница, и разница эта в исторической памяти, а память заключена в окончании "-аим". В иврите это окончание двойственного числа, которое употребляется для предметов и явлений, существующих парой: руки, ноги, штаны, в конце концов; в идише двойственного числа нет, но в названии Египта оно четко сохраняется. И таким образом «Мицраим» следует дословно переводить как "Два Египта", в то время как по-арабски это просто "Египет".

А теперь давайте вспомним все ту же историю древнего мира. Как титуловали тогда фараона? "Повелитель ОБОИХ Египтов", то есть Египта Верхнего и Нижнего. Для самих древних египтян Египтов было два.


В одной некогда весьма популярной еврейской песенке рассказывалось, что прилетела птичка из-за Черного моря — Шварцер Ям и принесла лирическому герою письмо от турецкой царицы. Потому что "малке" — это царица, а "Таргам" — Турция. Надо сказать, что Турция никак не была для евреев сказочной страной.

Особенно если кто жил в Одессе. Во-первых, сколько коммерции было с ней связано! А во-вторых, сейчас это может показаться невероятным, но среди одесских, да и кишиневских (вообще бессарабских) евреев было полно "турецкоподданных".

Помните Остапа-Сулеймана-Берту-Марию Бендер-бея, сына турецкоподданного? У тех, кто знал обстоятельства тогдашней жизни, сомнений в национальной принадлежности Великого Комбинатора не было: а ид! Все это отнюдь не значило, что он родился в Стамбуле, был янычаром и т. д. Ни он, ни его папа скорее всего Таргам в глаза не видывали и по-турецки не говорили. Просто в специфических условиях царской России многим евреям удобнее было принять за небольшую мзду турецкое подданство.

И птичка-фэйгэлэ из песни, с которой мы начали, скорее всего летела не из-за Черного моря, а из турецкого консульства в Одессе...

Можно по-разному относиться к названию Таргам. Все дело в том, что оно появилось в иврите (а оттуда перекочевало в идиш) задолго до того, как появилась Турция. Но чем бы это ни было когда-то, а "малке фин Таргам" — турецкая царица. И не говорите, что в Турции царицы не правили, владычествовали там султаны. Да, султаны — и это совершенно верно, поскольку на иврите "шилтон" — это "власть". А что, у него жены не было? Было, и еще сколько! (Все равно меньше, чем у еврейского царя Соломона, хотя это к делу не относится.)

(Окончание следует. )

Автор - этнограф и писатель Л. М. Минц.

Источник: Минц Л. М. Блистательный Химьяр и плиссировка юбок. — М.: Ломоносовъ, 2011. — 272 с. — (История. География. Этнография.)
Monday, January 2nd, 2017
2:35 pm
Львовские кофейни в годы Второй мировой
После установления советской власти, на переломе 1939—1940-х частные кафе и рестораны начали национализировать и включать в состав ресторанного треста.Но несмотря на хлопоты с поставкой и слишком большие налоги, в городе все равно преобладали частные заведения. На 545 ресторанов и кофеен только 55 были государственными, на 114 буфетов в частной собственности было только 34. Но постепенно количество заведений уменьшилось, и уже в 1941 г. функционировал только 201 ресторан, 16 кофеен, 11 пивоварен и 150 буфетов и столовых.

Война нарушила тихую кофейную жизнь, кофейни уже не были такими многолюдными по вечерам, учитывая комендантский час, тем более, что они утратили верную свою публику — евреев. В отдельные кофейни доступ имели только немцы.

Зато открылись так называемые народные кухни — маленькие столовки, в которые приходили бывшие завсегдатаи кофеен и, продолжая себя вежливо титуловать: "пан советник", ели борщ и палюшки.

Но в 1942 г. на улице Святого Николая возле костела открылась польская чайная "ADRIA", где подавали заменитель чая в виде спрессованных кубиков, состоявших из разного сушеного зелья и ягод. Это был единственный напиток, которым могли лакомиться простые смертные. Настоящие чай и кофе были слишком дорогими. К этому искусственному чаю подавали также пирожные и даже торт, преимущественно из фасоли. Владельцами "Адрии" были Янина Эбенбергер и Анна Шаецль.

Интересное приключение в львовских кофейнях во время большевистской оккупации описал писатель Остап Тарнавский. Однажды в субботу он с еще одним писателем и деятелем ОУН Иосифом Позычанюком выбрались на пиво.
"Почему пиво — потому что с нами был наш общий знакомый, который заходил часто в клуб, редактор военной газеты для пограничников Михайло Христич. Христич любил пиво не меньше доброй поэзии: он часами мог по памяти читать поэтические строки Тычины, Рыльского или же Сосюры, и в то же время выпить не менее восемнадцати пол-литровых стаканов (так называемых "гальб") хорошего пива. Был с нами также и Василий Ткачук. И вот так вчетвером мы зашли в ресторан в гостинице "Бристоль", напротив Львовского оперного театра. Но не успели мы еще выпить и одного пива, как к соседнему столику подсели трое молодых людей в нарядных панских костюмах и тоже заказали пиво у официанта. Такое соседство и не заинтересовало бы нас, если бы не то, что эта троица — а все они и видом и поведением, и даже языком, вытканным полонизмами, — выдавала свое местное происхождение, и на меня произвела впечатление принадлежности к специальной категории "шпицлей" (польских полицейских доносчиков). И они сами не очень скрывали то, что рассматривают наше общество. Может, для них выглядело подозрительным, что военный старшина, майор, гуляет в обществе местных цивильных, поэтому откуда они могли знать, что всех нас объединяет литература больше, чем пиво. Поэтому не очень приятно было нам сидеть под постоянным оценивающим глазом незваных гостей, и я предложил перейти в другой ресторан.

Мы расплатились и вышли на улицу, и пришли в ресторан Линтнера. Это был когда-то ресторан известного колбасника, который угощал своих гостей именно колбасой и пивом (величина куска колбасы была определена, но хлеба можно было потреблять сколько угодно). Пользовался этот ресторан популярностью у студентов, наедались они хлебом с маленьким куском колбасы и одним стаканом пива, экономя себе на питание. Однако только мы засели за стол в бывшей усадьбе Линтнера, как знакомая нам троица вломилась в ресторан и засела за столик недалеко от нас. Я обратил на это внимание Христича, но он и рукой не повел, выпивал пиво и развлекал нас своим репертуаром из поэзии Рыльского. Но отделаться от наших опекунов было нелегко. Один из них подошел к Василию Ткачуку и попросил спичку, чтобы зажечь сигарету. Ткачук достаточно резко ответил, потому что он сам любил начинать авантюру, и это вызвало довольно напряженную атмосферу, которая затронула и Христич, потому прервала его стихотворный рассказ. Тогда Христич спросил, нет ли где-то поблизости спокойного ресторана для нашей встречи. Я предложил ресторан в лучшем львовском отеле Жоржа, который еще до Первой мировой войны снискал себе лавры первенства и сегодня считается лучшим местом встреч специально для приезжих гостей.

Правда, в то время это уже не был тот эксклюзивный отель и ресторан, в который могли заходить люди с глубокими и полными карманами; народная демократия открыла ресторан для народа, хотя и теперь приходила туда избранная публика. Мы нашли столик недалеко от окна с видом на фигуру Мицкевича, которому Муза приносит новую написанную книгу, и хорошо примостились, чтобы продолжать поэтическую вакханалию с пивом. Однако тут повторилось то же самое. Не прошло и пяти минут, как наша троица уже сидела у стены напротив нас.

В этом гостиничном ресторане была музыка, и гости могли потанцевать. Ткачук, который когда-то был фордансером, потому что это была его первая и самая легкая профессия, чтобы удержатся в Львове, отошел к одному из столиков и попросил на танец молодую женщину. Это дало начало столкновению. Один из троицы подошел к Ткачуку и — по практикуемому обычаю — попросил уступить ему танцовщицу. Ткачук, который уже перед тем остро среагировал на первый контакт с тем типом, теперь не только отказал, но и сказал несколько острых слов, и это положило начало перепалке на "высшем регистре". Мы как-то утихомирили Василия, который готов был начать драку, но не могли предотвратить провокационное поведение наших непрошеных опекунов.

Ресторан закрывали в полночь, но можно было продолжать попойку в нижнем зале в подвале, разумеется, по более высокой цене и без музыки. Мы сошли в подвал, потому что Христич еще не допил все 18 стаканов пива, а это была его вечерняя мерка. Там сидело несколько человек, которые любили атмосферу ночной забегаловки, среди них группа актеров польского театра. Я сидел за нашим столом бок о бок с актером Венгжиным, который был в обществе Квасновецкого, Кречмара и еще некоторых, и даже через стол начал с ними перебрасываться словами.

Как можно было надеяться, сошла вниз и наша троица: официант подставил им столик и кресла, и они сели как раз напротив нашего стола. Тут уже не было сомнения, что будет авантюра. Я начал активнее входить в разговор с моими польскими знакомыми из театра, чтобы окончательно не портить себе испорченный вечер. В это время один из троицы проходил подле нашего столика, а столики, учитывая малое пространство подвала, были близко сдвинуты, и задел за кресло, на котором сидел Ткачук, на что Василий среагировал взмахом руки. Это уже было слишком и для нашего терпеливого майора. Он поднялся и выкрикнул Ткачуку: "Василий, пойдем!" Подошел к столу пришельцев и скомандовал: "Пойдем в участок!" Все с шумом отправились вверх по лестнице и вышли на улицу. И вот тогда Позычанюк, который всю эту историю воспринимал молча, как бы ничего не замечая, сказал приглушенно мне: "И мы тоже пойдем. Это лучший момент отвязаться от этого дела".

Мы встали, через боковой выход вышли на улицу и отправились домой. Так я уже тогда понял, что Позычанюк не слишком уверен в себе: он предпочел убежать, чем позволить втянуть себя в какое-то невыясненное дело, которое, наверное, кто-то специально спланировал. Я почувствовал больше доверия к этому спокойному уравновешенному человеку, а потом оказалось, что он уже в то время имел связь с националистическим подпольем, и уже в первые дни новой оккупации связался с походными группами и с ними ушел на восток, где — как и другие — попал в немецкую тюрьму, из которой удалось ему освободиться, чтобы снова перейти в подполье, а затем в У ПА, где он и погиб в бою".

На Кресте (сейчас это перекресток Чупринки и Киевской), где была до недавнего времени сберкасса, тоже была кнайпа. Один из старых львовян рассказывал о ней: "Вот тут на углу, напротив пиццерии — сберегательная касса. Перед войной в той пиццерии была ресторация, а в сберегательной кассе — маленькая кнайпа. Сидел там еврей и наливал по тридцать граммов спирта, и добавлял маленький бутерброд с салом. С салом!

Люди там немного выпивали и играли. Туда мой папа ходил. В тридцать девятом это было. Полная кнайпа людей, и отец мой сидел. Вдруг заходит москаль военный, и к этому еврею — показывает, чтобы он ему налил.

У еврея руки дрожат от страха, он ему наливает эти тридцать граммов и подает бутерброд. А тот отодвинул келишек и показывает на стакан — чтобы ему туда налили. Еврей взял стакан и хорошенько ему этого спирта налил.

Москаль выпил, к бутерброду не притронулся и показывает, чтобы ему еще налили. Еврей — еще один стакан. Тот выпил второй, закусил бутербродом и пошел. А папа за ним, потому что очень хотел увидеть, где же этот москаль на улице упадет. Шел за ним чуть ли не до Яновского кладбища, а потом плюнул и назад вернулся. А этот скот так и не упал!"

Источник: Винничук Ю. Кнайпы Львова. - Харьков: Фолио, 2015. - 530 с.

Перевод с украинского: Е. А. Концевич.
1:26 pm
Начало 1918 года в Крыму. На подступах к Республике Тавриды. Часть 6
22 марта от имени Совнаркома и Таврического ЦИК правительства Германии, Австро-Венгрии, Турции и Болгарии были уведомлены о том, что "Таврическая Советская Республика принимает условия мирного договора, заключенного между правительствами центральных империй и Советом Народных Комиссаров Российской Федеративной Республики". Державы Четверного союза, понимая бутафорский характер созданной республики, не вступали с ее руководством в переговоры, несмотря на наличие на территории полуострова австрийских военнопленных, порученных заботам наркомата иностранных дел и по делам национальностей, выдававшим германским, австро-венгерским и турецким подданным охранные удостоверения.

Как сообщала "Феодосийская Советская Газета", 10 марта, еще до официального провозглашения Республики Тавриды, в Феодосию прибыла турецкая делегация.

М. А. Волошин с сарказмом описывает этот визит "турецкого посольства". Турки объявились на двух миноносцах с умирающими от голода русскими военнопленными. Местный совет устроил обед, "но не голодающим, а турецкому посольству". "Турки были корректны, в мундирах и орденах. Был произнесен ряд речей. – …Передайте вашей турецкой молодежи и всему турецкому пролетариату, что у нас социалистическая республика... (...).
Таких речей было произнесено 6–7. После каждой турецкое посольство вставало и отвечало одной и той же речью:
"Мы видим, слышим, воспринимаем. И с отменным удовольствием передадим обо всем, что мы видели и слышали, его Императорскому Величеству – Султану".

Страны Антанты сохранили консульства в Крыму, продолжавшие осуществлять свою деятельность. В феврале на полуостров прибыла, возможно, с разведывательными целями, английская миссия во главе с полковником Бейлем. Но крымские власти не вступали в переговоры с представителями Антанты.

Украинская Народная Республика официально претендовала на северные уезды Таврической губернии без Крымского полуострова, но была крайне заинтересована в Черноморском флоте, активно проводя его украинизацию. Существование Республики Тавриды УНР игнорировалось. Телеграммы и письма, посылаемые ее властными структурами в Крым на украинском языке, адресовались "Губерніяльному комісару на Таврії" (без указания фамилии), либо конкретным учреждениям. Зачастую эти послания носили достаточно странный характер. Так, отдел государственного коннозаводства Департамента сельского хозяйства Министерства земельных дел УНР 3 апреля требует от управляющего Государственной Таврической конюшней "негайно змінити усі надписи, котрі торкаються інституції, з руської на українську мову, а також рівночасно усе діловодство дорученої Вамінституції впровадити на української мові". 16 апреля отдел православной церкви Департамента исповеданий Министерства внутренних дел УНР просит "Губерніяльного комісара на Таврії", "не втручаючись во внутрішнє життя православної церкви, пильно доглядати, аби духовенство виконувало розпорядження про поминання на службі Божій по церквамДержави та Влади української (а не Російської) . Про випадки, де в церквах не буде виконуватись це розпорядження, Департамент прохає негайно сповістити його". Разумеется, внимания на подобные указания не обращалось, и они не исполнялись.

Правда, в середине апреля 1918 года в Симферополь был откомандирован чиновник для создания филиала Информационного бюро Министерства внутренних дел УНР, в функции которого входило ознакомление с политикой украинского правительства населения Крыма и проведение иных мероприятий, направленных на его сближение с властями Украины.

Не получили развития и отношения между Республикой Тавриды и Советской Украиной. В первых числах апреля 1918 года, когда Народный секретариат (правительство) Украины вынужден был переехать в Таганрог, у председателя ЦИК Советов Украины В. П. Затонского возникла идея создания "Южной Советской Федерации", в состав которой предполагалось включить Советскую Украину, Донскую, Кубанскую республики и Республику Тавриды. Это предложение не встретило поддержки ни И. В. Сталина, ни председателя СНК Советской Украины Н. А. Скрыпника. Позиция руководства Республики Тавриды по данному поводу не известна.

Интересно отметить, что в Республике Тавриды существовал институт гражданства. Наркомат иностранных дел и по делам национальностей установил порядок принятия этого гражданства иностранноподаными и выдавал соответствующие удостоверения.

Источник: (Серия "Проект "Украина") Вячеслав Зарубин Крым в годы смуты (1917-1921), изд-во "Фолио", 2013
Thursday, December 29th, 2016
12:24 pm
Полиция в старинной Москве: подкорм за счет криминала
Полиция, в особенности сыскная, часто кормилась за счет воров. В 1885 году по этому поводу проводилось специальное расследование. Выяснилось, что полицейские прибегали к разным ухищрениям для того, чтобы выбить из преступников и потерпевших, как говорил Райкин, на свой кусок хлеба их кусок масла. Потерпевшим они намекали на необходимость оплаты поисков похищенного, а с преступников получали "лапки" — плату за сокрытие следов преступления и оставление на свободе. Когда же потерпевшими становились весьма солидные и уважаемые люди, полиция с помощью воров возвращала им вещи, но самих преступников не выдавала. Так было, например, при краже часов у французского консула, фунтов стерлингов — у британского подданного Вильсона в саду "Эрмитаж" или при краже крупной суммы денег у художника Херувимова в Пушкинском театре.

Краже денег у Херувимова предшествовали события, которые достаточно полно характеризуют взаимоотношения полицейских и воров того (да и не только того) времени. А произошло вот что. В середине сентября 1884 года, отбыв срок за кражу, вернулся в Москву вор-карманник Яшка Маленький. Он остановился у своего приятеля, Кудрявцева, тоже вора, по кличке "Ванька Лошадь", который жил в Соболевом переулке на Сретенке. Вскоре, прознав об этом, обоих пригласил в гостиницу "Крым" на Цветном бульваре агент сыскной полиции Смолин. Здесь он, как и полагалось, получил с Яшки плату "за приезд", а кроме того, попросил воров не ходить пока в Малый театр, объяснив им, что там недавно была совершена кража 5200 рублей у курского кожевника Лаврова и следует подождать некоторое время, пока в публике не изгладится впечатление от этой кражи. Возражений не последовало. Местом "работы" избрали Пушкинский театр. Он находился на Тверской, недалеко от памятника поэту. Театр этот решил посетить и начальник местного отделения сыскной полиции Уваров. Однако, заметив в публике знакомые воровские физиономии, он тут же ретировался в "Салон де варьете". Понять Уварова можно, ведь после кражи, в совершении которой он, кстати, не сомневался, по городу пошли бы разговоры о том, что он не только не знает своих подопечных, но и позволяет им у себя под носом обворовывать порядочных людей. Предчувствие Уварова не обмануло, после первого акта, когда публика просачивалась в фойе через узкий проход между рядами кресел, Ванька и Яшка прижали Херувимова, а их приятель, отставной солдат и вор Сергей Филиппов, вытащил у художника бумажник. В нём оказалось 3765 рублей. 1100 из них Сергей Филиппов передал в качестве "лапки" в трактире на Сретенке Смолину.

Для того чтобы объяснить потерпевшему, почему нашли украденное, а вора нет, агенты сыскной полиции рассказывали всякие небылицы. Так например, один агент пояснил, что случайно заметил на толкучке парня, продававшего часы, подобные тем, которые были украдены. Он подошёл, стал их разглядывать, а парень в это время скрылся.

Вообще, отношения агентов сыскной полиции с крупными местными ворами были довольно специфическими. Строились они на взаимовыгодной основе: воры давали полиции сведения о преступлениях, совершаемых всякими залетными личностями, выдавали, в случае необходимости, краденое, а полиция покрывала их. Агент, арестовавший такого вора, получал выговор. Воры, платившие "лапки", не вносились в списки судимых лиц, их не фотографировали, как обычных воров, и не предъявляли их фотографии потерпевшим, у них, как и у скупщиков краденого, почти никогда не проводили обыски, а если таковые и производили, то их заранее предупреждали о его проведении.

Ещё одной из статей незаконного дохода полиции была высылка из Москвы неугодных лиц. Высылали по доносам, по анонимным письмам, которые сами же и писали, и просто по злобе за отказ в даче взятки. Часто применяли высылку для того, чтобы потом получать с высланных ежемесячную плату за проживание в Москве.

Источник: Г. В. Андреевский Повседневная жизнь Москвы на рубеже XIX - ХХ веков. М.: "Молодая гвардия", 2009 г.
Wednesday, December 28th, 2016
1:08 pm
Четыре веселых денька в Вудстоке. Часть 3
"Сантана",группа во многом ориентировавшаяся на латиноамериканскую музыку и ставшая последней крупной группой Сан-Франциско 1960-х, возникла в 1967 году и вначале называлась "Santana Blues Band". Группа достаточно много выступала на джем-сейшенах, и Карлос Сантана стал ее официальным лидером в основном потому, что таковой требовался для сплочения музыкантов. Выступив несколько раз в качестве "разогревающей" группы на разных концертах, ребята быстро завоевали признание местной публики, которое потом и привело их прямо на сцену Вудстока, где их композиция "Soul Sacrifice" привлекла внимание не только фенов и создателей фильма, но и компании "Колумбия", которая вскоре подписала с группой контракт. Их дебютный альбом, так и называвшийся "Сантана", был выпущен в конце года и вскоре добрался до первого места.

История успеха Джо Кокера была более длительной по времени. Еще в своем родном Шеффилде (что в Англии), когда ему было всего 4 года от роду, Джо случайно услышал в исполнении Рея Чарльза классическую вещь "Yes Indeed", и она сразу же покорила его.

Попав под сильное влияние Чарльза, Кокер впоследствии работал с целым рядом забытых местных групп, а в 1964 году попробовал заключить свой первый контракт с фирмой "Декка". К счастью, он тогда не бросил свою дневную работу, а взял полугодовой отпуск и после того, как его версия песни Битлз "I`ll cry instead" провалилась, вновь вернулся на эту работу. Однако этот сингл привлек к себе внимание Джимми Пейджа, тогда считавшегося британским студийным музыкантом № 1, и Стива Винвуда. Тремя годами позже, когда Кокер и его группа вновь вознамерились записаться, то Пейдж, Винвуд и органист из группы "Прокол Харум" Метью Фишер посодействовали им в этом.

Заглавный сингл из альбома "With a Little Help from My Friends" достиг в Великобритании первого места и проложил путь к гастролям в Америке и контракту с фирмой "A and M". Этот сингл, представлявший из себя искаженную, трансформированную в блюз версию очень милой и живой песни "Великой четверки" ( то есть Битлз), в США достиг лишь 68-го места, и Кокер выступил на фестивале в Вудстоке лишь потому, что это была удобная остановка во время его рекламного турне по Соединенным Штатам. Но эти гастроли по Америке покорили для него американскую аудиторию и, что гораздо более важно, связали его с Леоном Расселом. Кокер, который редко был автором своего материала, как-то "обкатывал" турне из тех песен, которые ему особенно нравились, но просто пришел в восторг, когда его менеджер прокрутил ему запись песни Леона Рассела "Delta Lady". Они договорились записать ее еще раз в домашней студии Рассела, и Рассел завязал с Кокером тесные деловые контакты, помогая продюссировать его второй альбом и пригласив для записи также "the Mad Dogs and Englishman", аморфное (хотя и профессиональное) сборище инструменталистов, вокалистов, животных, детей и даже юных лудильщиков, которые выступали вместе с Кокером и вокруг него во время его знаменитых из-за своей хаотичности послевудстокских гастролей.

https://www.youtube.com/watch?v=AqZceAQSJvc

https://www.youtube.com/watch?v=POaaw_x7gvQ


Автор: Джефри Стоукс, музыкальный журналист и критик (США).
Источник: Rock of Ages. The Rolling Stone History of Rock and Roll. - Penguin Books, 1988.
Перевод с английского - наш собственный. :)
Sunday, December 25th, 2016
6:10 pm
Детективы из Африки?
Так уж вышло, что читал я тут на досуге некую статью - обзор истории африканских литератур.
Где-то под конец попался такой пассаж: "...Появившаяся в последние десятилетия массовая литература интенсивно впитывает в себя мировую массовую культуру: жанры (например, детектив, мелодраму), образы (например, появились африканский Джеймс Бонд и Шерлок Холмс),художественные средства".

Вот чего, чего, а про Джеймса Бонда или Шерлока Холмса с африканским лицом было бы любопытно прочитать или посмотреть. Как-то я с трудом представляю себе, как это может выглядеть. И не исключено, что это может быть вполне интересно.

Так что, господа-товарищи, расширяйте свой кругозор, ежели есть возможность. О, сколько нам открытий чудных еще готовит этот мир...
Friday, December 23rd, 2016
11:27 pm
Львовская археология первой половины ХХ века. Часть 5
ИОСИФ ПЕЛЕНСКИЙ

Еще одним ученым из НОШ был Иосиф Пеленский (1879-1957) - историк, археолог и
искусствовед. Родился в с. Комарно на Львовщине в крестьянской семье.
Закончил украинскую Академическую гимназию в1902 г., учился в Академии искусств в Кракове
где изучал древнее искусство. В 1907 г. защитил докторскую диссертацию
по философии на тему : "Античные и старохристианскиебазилики" (руководитель Мариян Соколовский).

Еще в 1908 г. участвовал в раскопках Десятинной церкви в Киеве, участник Всероссийского археологического
съезда в Чернигове (1908 г.). В 1909 -1912 гг. проводил самостоятельные археологические исследования
церкви св. Пантелеймона близ Галича, вел поиски остатков Успенского собора в Крылосе, написал ряд трудов о вопросах истории древнего Галича. Кстати, во время исследований в Крылосе в 1911 г. И. Пелен-
ский заложил раскоп почти рядом с фундаментами Успенского собора и только случайно он
не натолкнулся на них. В 1913 г. подготовил научный труд "Костел святого Станислава близ Галича".

В 1909-1914 годах И. Пеленский - доцент кафедры истории искусства Киевского университета;
в 1918-1920 гг. - профессор Украинского университета в Каменце-Подольском. В 1917 г.
он стал действительным членом НОШ. Читал лекции по истории студентам во время деятельности
Украинского тайного университета во Львове, потом был учителем гимназии в г. Ряшеве
(современном Жешове, Польша) и в Комарно. В межвоенный
период занимался искусствоведческой и исследовательской деятельностью в сфере истории, тесно
сотрудничал с членами НОШ.

После войны (с июня 1945 г.) работал научным сотрудником Львовского отдела археологии
Института археологии АН УССР, потом в отделении археологии Института общественных наук АН
УССР (1951-1952 годы), с 1949 г. - кандидат исторических
наук. Об И. Пеленском мы еще будем писать при анализе деятельности отдела археологии
в первые послевоенные годы. Энергичный и рьяный Иосиф занимался и древним искусством,
и археологией, и историей, и этнологией, и архитектурой, реализуя таким образом свой
талант и способности.

Автор: Александр Ситник.

Источник: Олександр Ситник. Археологічна наука у Львові. Перша половина XX століття. - Львів - Жешів:
Інститут українознавства ім. І.Крип'якевича НАН України; Інститут археології
Жешівського університету (РП), 2012. - 360 с

Перевод с украинского - наш собственный.
4:03 pm
Полиция в старинной Москве: телефоны слушали уже тогда...
С появлением в Москве телефона у полиции появились новые возможности и заботы. В романе А. М. Горького "Жизнь Клима Самгина" его герой, возмущаясь своей любовницей, Еленой Телепнёвой, говорит: "Дура... ведь знает, что разговоры по телефону слушает полиция..." Событие это относится к 1914–1916 годам. А ведь еще в 1883 году, когда в Москве ожидался приезд царя и царицы, полиция организовала контроль над телефонными переговорами частных лиц. Для этого в соседней с телефонной станцией комнате были поставлены аппараты, соединенные со станцией, и сидели пять агентов, которые прослушивали все разговоры (хорошо ещё, что телефонов в Москве было мало). Телефонные аппараты в трактирах, гостиницах и ресторанах были помещены в тех местах, где агентам было легко подслушивать разговоры.

Источник: Г. В. Андреевский Повседневная жизнь Москвы на рубеже XIX - ХХ веков. М.: "Молодая гвардия", 2009 г.
Thursday, December 22nd, 2016
11:41 am
Начало 1918 года в Крыму. На подступах к Республике Тавриды. Часть 5
Кризис коснулся и всей экономики края в целом. Были остановлены практически все крупные предприятия, в том числе Севастопольский морской завод и завод А. А. Анатра. Чтобы не допустить полного развала железнодорожного транспорта нарком путей сообщения левый эсер С. Коробцов 1 апреля внес на рассмотрение Совнаркома Республики Тавриды вопрос о диктатуре на железных дорогах. Для его решения традиционно создана комиссия, в которую, помимо самого Коробцова, вошли председатель СНК А. И. Слуцкий и нарком внутренних дел С. П. Новосельский, но до падения Республики Тавриды эту диктатуру так и не смогли ввести.

Из сказанного ясно, что реализация поставленных руководством республики целей сама по себе требовала укрепления репрессивного аппарата. К этому подталкивали террористические акты (в марте был убит начальник Симферопольского революционного штаба С. В. Хацко, в апреле – комиссар продовольствия Симферопольского совета П. Р. Глазьев). Нарком юстиции левый эсер В. Гоголашвили заявляет о ликвидации института мировых судей, на смену которым должны прийти избираемые – а на практике зачастую назначаемые, народные судьи. Советы получают право выдвигать комиссаров по судебным делам при местных судах. В их компетенцию входили: надзор за судебными учреждениями и местами заключения, право ареста, санкция на арест, надзор за следственными комиссиями при ревтрибуналах. Согласно декрету СНК и наркомюста, обвинение по делам о контрреволюции, саботаже, мародерстве и спекуляции должно было быть подготовлено не более чем за двое суток. Следствию, таким образом, предполагалось придать предельно упрощенный характер, что способствовало бы его все большему соскальзыванию на простор "революционной целесообразности", мало чем отличимой от террора.

Еще в феврале был создан комиссариат тюрем. На мартовском губернском съезде приветствовалось, что комиссариат "сумел поставить дело так, что тюрьма представляет из себя не место наказания, а место признания своей виновности". Что бы ни имели в виду авторы подобных заявлений, но ими, фактически, следователю давался карт-бланш на выколачивание "признания" любыми способами.

ЧК в Республике Тавриды не создавали. Вместо нее действовала следственная комиссия из пяти человек под председательством некого Компанийца. Как вспоминал И. К. Фирдевс, тот впоследствии оказался провокатором и как будто был расстрелян в Ейске. Сам Фирдевс входил в состав данной комиссии до организации Трибунала во главе с Шаталовым, уходя, он поставил вопрос о снятии Компанийца с должности "по подозрению его в том, что он бывший жандармский офицер, что и оправдалось потом".

Судебные меры наказания, даже за малозначительные проступки, все чаще уступают место чрезвычайным. Все активнее выступает ревтрибунал, например, при наказаниях за продажу спиртного. Виноторговля приравнивается к контрреволюционной преступной деятельности, а ее клиенты – к пособникам классовых врагов (распоряжения наркома финансов А. И. Коляденко). И это в крае развитого виноделия, где торговля вином зачастую являлась основным доходом его производителя!

Сильный удар по престижу Таврического ЦИК нанесла политика, навязанная его председателем Ж. А. Миллером, который, как пишет Ю. П. Гавен, "разрешил отрядам производить самостоятельно (по усмотрению штабов) и помимо судебных органов обыски, массовые изъятия ценностей, что влекло за собой разложение этих слабо дисциплинированных отрядов и озлобление среди населения".
Основным направлением деятельности Совнаркома Республики Тавриды было решение разного рода финансовых вопросов, прежде всего распределение кредитов. Отсутствие необходимых знаний и опыта у наркома финансов бывшего матроса А. И. Коляденко, правда, успевшего побывать губернским комиссаром финансов, да и у других наркомов, неумение найти выход из создавшегося положения приводили к тому, что эти вопросы занимали безумное количество времени и препятствовали разрешению других проблем. Следует иметь в виду, что Таврический ЦИК получил из Центра помощь в размере 49 млн рублей.

Чтобы компенсировать работникам реальные потери в заработной плате, СНК Республики Тавриды, наркомат труда стали пересматривать должностные оклады, делали всякого рода надбавки, выдавали авансы, отпускали пособия. Это не могло не спровоцировать новых витков инфляции. С целью ее обуздания вводились фиксированные цены на товары, что способствовало созданию их дефицита.

Хотя в составе Совнаркома имелось два крымских татарина – И. К. Фирдевс (нарком иностранных дел и по делам национальностей) и И. С. Идрисов, его помощник, практически не уделялось места решению национальных проблем, в том числе и обострившегося крымско-татарского вопроса. Правда, наркомат включал комиссариат по крымско-мусульманским делам, но он лишь приступил к созданию подобных комиссариатов в городах, уездах и волостях, оказывал финансовую поддержку крымско-татарским учебным заведениям, пытался начать формирование интернациональных отрядов Красной армии. Наркомат предлагал переводить на татарский язык важнейшие декреты и приказы. Организовывались комиссариаты по армянским и польским делам. Последний возглавил "весьма солидный старый коммунист т. Бурхарт". В отношении других национальностей, проживающих на полуострове, каких-либо мер вообще не принималось.


Источник: (Серия "Проект "Украина") Вячеслав Зарубин Крым в годы смуты (1917-1921), изд-во "Фолио", 2013
[ << Previous 20 ]
About LiveJournal.com