?

Log in

Страница страстей человеческих
 
[Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends]

Below are the 20 most recent journal entries recorded in mikes68's LiveJournal:

[ << Previous 20 ]
Tuesday, August 23rd, 2016
5:16 pm
Купцы в старинной Москве
В конце XIX века,зная своих покупателей, их вкусы и предпочтения, хозяева лавок и магазинов не скупились на иностранные имена и названия. Кто представлялся немцем из Берлина, кто французом из Парижа, кто англичанином из Лондона. Портнихи и модистки величали себя "Мари из Парижа" вместо Марии Ивановны, "Ефимием из Мадрида" вместо Никиты Ефимова. На Никитской, в частности, красовалась вывеска брадобрея "Фигаро из Парижа", который там никогда не был, а на Тверской существовала "немецкая молочная", в которой отродясь не служили немцы.

Помимо мнимых, в Москве было много настоящих иностранцев и инородцев, занимавшихся здесь "делом". На Дербеневской набережной, в частности, находились фабрики Жако, Гивортовского, Фаберже, Энгельбрехта. В 1906 году можно было купить вафли фирмы "Реттерс", велосипеды — "Банцгаф и К°", вентиляторы — "Общества механических заводов братьев Бромлей", фирмы "Гофман". Иностранные вина поставляли фирмы "Бриоль", "Гельце", общество "Бекман", галоши — "Колумб", галстуки — "Луи Крейцер", граммофоны — "Марвел", «Наталис», «Илеманс», гробы — "Бреннер", "Виллер", карандаши — "Карнац", оборудование для производства макарон — "Вернер и Пфляйдерер", швейные машинки — "Блок", "Зингер", "Эйхенвальд", стройматериалы — "Виллер", "Готье", "Коган", "Кольбе", волшебные фонари — "Швабе", фонографы — "Патэ", церковную утварь — "Цукерман", часы — "Павел Буре" и т. д.

Изобиловали иностранными названиями лекарств и аптеки. "В аптеке А. И. Берга, близ Сухаревой башни, на Большой Сретенке, — сообщало газетное объявление, — получены из-за границы и продаются по сходным ценам эссенция „Сассапариль“, папье „Фай-яр“, папье „Эписпартик“, „Фонтанельская“ бумага, экстракт и сироп Монезия, драже де Кюбейн, пилюли Волетта, шоколад Десбриер, таблетки „Виши“ для поправления желудка, порошки содовые Зейдлицкие, капли, утоляющие зубную боль, персидский порошок от клопов, слабительное „Sagrada barber“», которое, как утверждала реклама, "укрепляет желудок, слабит легко и нежно", а остряки добавляли: "не прерывая сна". По поводу лекарства "паратолоидин" шутили, говоря, что его можно употреблять не только от чахотки, но и как скороговорку. В 1890 году в аптеках появилась вращающаяся зубная щетка "ротифер". Тогда, как и теперь, фармацевты предлагали средства, способные помочь при всех болезнях. К таким относился, например, пластырь"Тапсия ле пердрекель-ребуло".

Большинство отечественных купцов вышли из деревни, из крестьян, воспитанных еще при крепостничестве. Происхождением купцов объясняется и отношение к ним начальства. Городничий в гоголевском "Ревизоре" вымогал у них "подарки", таскал их за бороды. Московский генерал-губернатор граф Закревский обращался с купцами еще хуже: бывало, вызывал к себе именитых купцов, таскал их за бороды, валил на пол и бил ногами. "Ходили слухи, — писал Варенцов, — что Закревский имел чистые бланки, подписанные Николаем I, и мог вписать в них фамилию и степень наказания вплоть до смертной казни". Прошли годы, но в купцах не прошел страх перед этим генерал-хулиганом.

С годами торговые люди становились культурнее, а отношение к ним администрации менее патриархальным. Между государством и купечеством возникали новые, более сложные отношения. Например, в 80-х годах XIX века в правительственных кругах царило увлечение английской системой свободной торговли (фритредерством). Купцы же выступили против неё. Они утверждали, что открытый доступ иностранных товаров в страну приведет к закрытию фабрик, заводов и безработице. Т. С. Морозов сказал, что если правительством фритредерство будет осуществлено, то он все свои фабрики остановит и 20 тысяч его рабочих останутся без работы. в выгодности для России сложить пошлину с их часовых изделий, русская часовая промышленность была окончательно убита и фабрики закрыты». Правительство России не учитывало того, что российская промышленность была гораздо слабее западной и конкуренции с ней не выдерживала. Интересно, что никто не смел думать о том, что россияне могут делать часы лучше швейцарцев, а паровозы лучше англичан. Что это было: неверие в собственные силы или, наоборот, — трезвая оценка собственных возможностей?

Среди самих купцов тоже не все было гладко. Если первые купцы вышли из крестьян и знали, что такое тяжелый труд, то сыновья их нередко вырастали избалованными оболтусами. Главными достоинствами в компаниях таких "хилых потомков" были не ум, не образование, а буйство и удаль без границ, пробным камнем для которых были драки, пирушки и безумные ночные оргии где-нибудь на окраине города в излюбленном трактиришке.

По мере развития капитализма в России в производство стала проникать «научная» организация надзора за рабочей силой. В швейной мастерской Солдатского работало более ста женщин. Чтобы они не засиживались в тёплых ватерклозетах, хозяин повелел половину двери туалета (правда, верхнюю) сделать стеклянной, а для того, чтобы следить за ними и пресекать болтовню во время работы, велел прорезать окно в двери, разделяющей администрацию и мастериц.

Когда в XX веке большая торговля в столицах приобрела европейские черты, хозяева шикарных магазинов побывали в Париже, а кое-кто из них даже заговорил по-французски; скептики в России, хорошо знавшие купеческую среду, продолжали утверждать, что "если кого-либо из этих господ поскрести хорошенько, то под внешним лоском окажется тот же ярославский мужик с теми же взглядами и принципами, из-за которых Россия потеряла кредит в Европе, а наши собственные покупатели предпочитают иностранный товар отечественному, несмотря ни на какие пошлины".

В этом нет ничего удивительного. В погоне за барышом, а то и просто для того, чтобы не прогореть, не вылететь в трубу, многие купцы не щадили ни репутации фирмы, ни своего имени. В 1886 году при проверке, проведенной городскими службами в магазине колониальных и гастрономических товаров купца Ивана Дмитриевича Смирнова на Большой Лубянке, были обнаружены: червивый бычий язык с зеленоватыми краями, вареная колбаса, покрытая плесенью, прогнившая копченая колбаса и высохший, покрытый плесенью, сыр. Суд оштрафовал Смирнова на 100 рублей. Булочник Филиппов в 1899 году был оштрафован на 150 рублей, после того как в его булочной проверяющие увидели жуткую грязь и тараканов, а пекари больше походили на кузнецов и сапожников. А сколько всякой дряни старались всучить покупателям «работники торговли»! Вот, например, какие сахарные пасхальные яйца продавались в некоторых московских лавках и "кивосках", как простые люди называли киоски. Делались эти яйца из муки с патокой, а для того, чтобы они выглядели шоколадными, в них добавляли голландскую сажу. Потом половинки их склеивали столярным клеем, а чтобы яйца блестели, крыли их черным "экипажным" лаком, то есть тем лаком, которым покрывали повозки и кареты.

Изменялся с годами и купеческий быт. Вышедшие из крестьян и мещан купцы поначалу запечатлели в своих привычках все те обычаи, которыми жили их отцы и деды. Но постепенно, свыкаясь с порядками городской жизни, получив возможность строить себе большие каменные дома с зеркальными стеклами в окнах и все более отдаляясь от народа, кое-кто из них перестал ходить в приходские церкви, а посещал свои, домовые, где можно было стоять без пальто и галош, во фраках и смокингах, а женщинам — в бальных нарядах с бриллиантами. Вернувшись из церкви на Пасху, они уже не христосовались с дворней, а разговляться предпочитали куличами не домашними, а из кондитерских, поскольку те были красивее. Выходили из моды у купцов такие обычаи, как кормление нищих в дни памяти умерших близких родственников, отсылка в тюрьмы еды арестантам по большим праздникам. Многие купцы и купчихи перестали принимать у себя в доме убогих, юродивых, монахов, странников и др.

Источник: Г. В. Андреевский Повседневная жизнь Москвы на рубеже XIX - ХХ веков. М.: "Молодая гвардия", 2009 г.
Sunday, August 21st, 2016
4:55 pm
Конец 1917 - начало 1918 года в Крыму. Феодосия и Керчь
Феодосия. Здесь шла своя жизнь. Все флаги в гости: "русские солдаты из Анатолии, армянские ударники с Кавказа, румынские большевики из Констанцы, остатки сербского легиона из Одессы. Не Феодосия, а Карфаген времен мятежа наемников..." (М. А. Волошин, 1 марта (16 февраля)). Город служил перевалочным пунктом для десятков тысяч солдат кавказских полков, возвращавшихся на родину и не признававших никаких властей.

"Кавказцы" распродавали на местном базаре все, что имели, в том числе и турчанок. Турчанки шли от 200 до 2000 рублей и вовсю раскупались татарами. "В Феодосии солдаты расположились, как у себя дома, заняв роскошные дачи на берегу. Я помню, как из дивной дачи Стамболи выносили изящную мебель красного дерева, тут же ломали и жгли на кострах, где варили себе еду в котелках. Они проходили, как саранча, все покупая и все продавая, шумно, пьяно и весело, но благодаря им – вооруженным до зубов и с артиллерией, в Феодосии было если и не спокойно, то все же – терпимо".

Крымский штаб взял в Феодосии тот же курс, что и в Евпатории. Солдатам местного гарнизона было предложено разойтись по домам со сдачей оружия. Против увольнения солдаты не возражали, но только с оружием. 2 января прошел солдатский митинг, после чего были штурмом взяты склады и роздано оружие. Эскадронцы пытались противодействовать. М. А. Волошин в письме к А. М. Пешковскому 12 января: "...Кругом идет война между татарами и русскими".

Крымский штаб, однако, послал в Феодосию из Джанкоя новые части эскадронцев. Тогда Феодосийский ревком, созданный 3 января, обратился за помощью в Севастополь. На феодосийский рейд прибыл эсминец "Фидониси". Матросским десантом командовал А. В. Мокроусов. Было расстреляно несколько десятков офицеров (по Н. Кришевскому – 63), и татары-эскадронцы, убоявшись матросов, отступили, не начиная сражения, к Старому Крыму. Отряд моряков и солдат двинулся на север, "освобождать" Джанкой, по пути организуя сельские ревкомы.

В самом городе после одержанной победы происходит понятный сдвиг к радикализму. 26 января в Феодосии отряды Красной гвардии под руководством И. Ф. Федько и др. выступают против ревкома, обвиняя его в поддержке буржуазии и саботаже. Умеренный большевик врач С. В. Констансов смещен с поста председателя.

Керчь. На фоне свирепства матросов по всему Крыму город казался оазисом спокойствия и благополучия. В начале января большевики заняли крепость и 6-го числа сформировали ревком. Это мало что изменило: керченский большевизм, по словам Н. Кришевского, был «необычайным». Весь 1917 год город не ведал продовольственных затруднений, и только в январе керчанам пришлось перейти на черный хлеб и узнать, что такое очереди. Арестовали богатого помещика Глазунова, но, продержав пять дней в тюрьме, выпустили, оставив даже дорогое бриллиантовое кольцо. В городе спокойно проживал бывший министр финансов царского правительства П. Л. Барк – его никто не трогал. Пограничный отряд, в котором служил Н. Кришевский, не признал новую власть и, тем не менее, исправно получал деньги сначала от городской управы, затем – от совета: "на содержание части, не признающей большевиков и не входящей в Красную армию". Изъятие у буржуазии "излишков" не получилось. Уже при Республике Тавриды объявили предприятия собственностью рабочих и приказчиков, но фабрика Месаксуди выбрала владельца своим комиссаром, а фамилии приказчиков на вывесках заведений ровным счетом ничего не значили. Так что местные обыватели воистину жили "под счастливой звездой". Это являлось заслугой известного в Керчи большевика М. П. Кристи, впоследствии руководившего Третьяковской галереей и Московским товариществом художников и сумевшего уцелеть в сталинских мясорубках.

Так что Керчь оказалась единственным крупным крымским городом, более-менее избежавшим в 1918 году хаоса и проявлений террора.

Источник: (Серия "Проект "Украина") Вячеслав Зарубин Крым в годы смуты (1917-1921), изд-во "Фолио", 2013 г.
1:48 pm
Турция в XIX - ХХ веках. Часть 24
ВОЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ НА КАВКАЗЕ В 1918 ГОДУ

В мае 1918 г. в Стамбул прибыла "специальная полномочная делегация" Северного Кавказа под председательством Абдулмеджита Чермоя и Хайдара Баммата. Главные цели, которые она преследовала, были - добиться признания Турцией и ее союзниками независимости Северного Кавказа и подписать соглашение о помощи. По окончании переговоров с турецким правительством Исполнительный Комитет Союза Северного Кавказа "в соответствии с предоставленными ему полномочиями" 11 мая 1918 г. провозгласил независимость Северного Кавказа, причем границами нового государства объявлялись: "на севере - прежние границы территорий, относящиеся к областям и центрам Дагестана, Терека, Ставрополя, Кубани и Причерноморья; на западе - Черное море, на востоке - Каспийское море; на юге - границы будут установлены с правительствами Южного Кавказа в соответствии с достигнутыми позже с ними договоренностями".

12 мая 1918 г. в Стамбуле было опубликовано обращение правительства Северного Кавказа к Османской империи, в котором сообщалось, что "мусульманский народ Северного Кавказа охвачен желанием подписать мирный договор с Великим исламским халифатом - Высоким Османским Султанатом", содержалась просьба "немедленно оказать военную и политическую помощь... молодой северокавказской власти", направить ей "достаточно подготовленную и оснащенную военную силу".

Разногласия с Германией помешали туркам проникнуть в Грузию, но к июню 1918 г. они захватили Ганджу, сформировали здесь "правительство Азербайджана" и "Кавказскую армию ислама" под командованием брата Энвера - Нури-паши. По свидетельству ряда историков, "в Дагестан через горы прибыл турецкий военный отряд под командованием Исмаила Хаккы Беркока в составе 74 офицеров и 577 младших офицеров". Он стал начальником штаба созданного им здесь Северокавказского корпуса. 15 сентября 1918 г. "турецкие войска спасли Баку, битва за него продолжалась 36 часов". 20 сентября 1918 г. Москва аннулировала Брестский договор в части, касавшейся Турции.

Именно в это время в Стамбуле появилось Общество Северного Кавказа, которое получало материальную помощь от правительства иттихада, прежде всего от Энвера. После перемирия оно именовалось Обществом мухаджиров Северного Кавказа. Это общество было ответственно за политику Турции на Кавказе, его члены были мало кому известны и подчинялись Энверу и Талаату, причем первый был приверженцем идей исламизма, второй -национализма. Очевидно, поэтому Общество Кавказа объединяло обе цели.

После взятия Баку турецкие войска под командованием Иззета двинулись на север, их численность превышала 4 тыс. человек. 10 октября при участии созданной там Северокавказской армии, вместе с А. Чермоем и командующим кавказским исламским войском Нури-пашой турки вошли в Дербент. С 13 октября 1918 г. семизвездный национальный флаг стал развеваться над городом. Последовал жесткий ультиматум А. Чермоя белым русским в Петровске (Махачкала) - очистить город. 7 ноября после жестокого сражения Петровск "был спасен" - взят. Командующему турецкими вооруженными силами Иззет-паше и его штабу "были предоставлены широкие полномочия для установления прочного сотрудничества с национальным правительством во имя быстрейшего утверждения Северного Кавказа в его естественных границах".

Действительно, последние усилия младотурецкого милитаризма обосноваться на кавказской земле оказались напрасными. Интервенция в Закавказье истощила последние силы Османской империи, несомненно, ускорила разгром Турции в Первой мировой войне. С середины сентября и в октябре 1918 г. войска Антанты вместе с арабскими повстанцами нанесли ряд крупных поражений турецким войскам и изгнали их из Месопотамии, Палестины и Сирии. Еще до этого, 15 сентября, войска союзников прорвали фронт в Македонии и вынудили Болгарию капитулировать. Путь к турецкой столице для войск Антанты был фактически открыт.

Ушедшие из Баку после подписания 30 октября 1918 г. перемирия турецкие войска сменились английскими - под командованием генерала Томсона. Посланный на Северный Кавказ полковник Раулинсон практически признал правительство Северного Кавказа, его примеру последовали Грузия, Армения, Азербайджан. В декабре 1918 г. на Северном Кавказе было создано правительство Пшимахо Кошока. Делегация в составе А. Чермоя, Ибрагима Хайдароглу и д-ра Хазара Кофтана вместе с другими делегациями Кавказа отправились в Париж. В Европе уже находился Хайдар Баммат. Пока делегация пребывала в Париже, на Северном Кавказе сменялась местная власть и вожди, создавались военные кабинеты, "кавказцы оборонялись и от большевиков, и от деникинцев". Позднее, после подавления крупного выступления Узун-Хаджи "большевики стали быстро наступать, вошли в Азербайджан, затем захватили весь Кавказ, учредили свою власть".


Источник: Киреев Н. Г. - История Турции. XX век - М.: Крафт, ИВ РАН, 2007.
Saturday, August 20th, 2016
5:33 pm
Университетские уставы в старинной Европе
Университетские советы составляли устав, который долгое время существовал в устной форме (самые древние письменные редакции, сохранившиеся в Париже и Оксфорде, относятся к началу XIII века). Поначалу устав состоял из нескольких простых предписаний, относящихся к экзаменам, форме одежды и т. д. Все члены университета торжественно клялись соблюдать устав. Пересмотреть его могла лишь особая комиссия. Во Флоренции этим занималась та же комиссия, которая следила за исполнением и обновлением уставов ремесленных цехов.

В 1208 году папа Иннокентий III издал буллу для преподавателей Священного Писания, канонического права и вольных искусств, напоминая об уложении в отношении костюма, времени занятий и диспутов, похорон покойных учителей. Там говорилось, что каждый магистр должен соблюдать устав университета под угрозой исключения из него после троекратных замечаний со стороны других магистров.

По уставу 1215 года, составленному кардиналом Робертом Керзоном, Парижский университет считался объединением магистров и школяров, каждый из которых обладал правами и обязанностями; акцент делался на взаимопомощи. Таким образом, университет, с одной стороны, противостоял не слишком дружелюбному населению, а с другой — местным властям. Кроме того, только взаимовыручка позволяла нормально жить и учиться. Каждый школяр должен был быть прикреплен к учителю, который властен судить его. Школяры и учителя, если у них не было возможности добиться правосудия иным способом, могли поклясться друг другу защищать свои права. По смерти студентов, не оставивших завещания, опись их имущества производил ректор университета.

Устав устанавливал правила и для преподавателей. Чтобы обучать вольным искусствам, необходимо было достичь возраста двадцати одного года, изучать эти науки не менее шести лет и заключить что-то вроде двухгодичного контракта. Чтобы получить кафедру на богословском факультете, кандидату полагалось быть не моложе тридцати лет и изучать теологию восемь лет, причем последние три года специально готовиться к преподавательской деятельности под руководством наставника. Наконец, он должен был быть настолько же высоконравственным, как и высокообразованным. О преподавателях права или медицины не говорилось ничего, вероятно, в силу слабого развития этих дисциплин.

Чтобы стать профессором, нужно было получить лицензию на преподавание, которую выдавал ректор, проэкзаменовав соискателя. Лицензия выдавалась бесплатно и не требовала принесения присяги. Если соискатель был достоин ее, ректор не имел права ему отказать.

В последующих редакциях устава были закреплены более четкие правила, относящиеся к учебе и учебным программам (в них даже вносились списки обязательных и «нежелательных» книг), методам обучения, защите диссертаций и присвоению ученых степеней, а также одежде преподавателей.

В университете Монпелье изначально все доктора имели равное право читать публичные лекции, экзаменовать кандидатов и присваивать ученые степени. Но в 1498 году Людовик XII учредил четыре должности профессоров на жалованье, и постепенно те прибрали к рукам все основные полномочия, стали называться «королевскими» профессорами и удалили остальных докторов — «ординарных», или «читающих». Лишь в 1554 году «королевские» профессора добились принятия устава, по которому только восемь докторов могли читать лекции и присваивать ученые степени.

У каждого университета имелась своя печать. В Париже ее хранили в особом ларчике, запиравшемся на четыре замка, и у декана каждого из четырех факультетов был ключ от одного замка, так что открыть ларчик можно было, лишь собрав их вместе. Университет получил собственную печать в начале 1221 года, но уже в апреле того же года папа Гонорий III приказал своему легату уничтожить ее. Этот акт вызвал студенческие беспорядки, два человека из свиты легата были убиты. В 1246 году папа Иннокентий IV вернул университету право пользоваться печатью, но лишь на семь лет; правда, по истечении этого срока оно было продлено еще на десять лет. Устав 1253 года с оттиском этой печати ныне является самым древним документом такого рода, дошедшим до наших дней. У некоторых факультетов (например, богословского в Париже и медицинского в Монпелье), "наций", студенческих обществ и ректората были собственные печати.

Источник: книга Е. В. Глаголевой "Повседневная жизнь европейских студентов от Средневековья до эпохи Просвещения" (М., "Молодая гвардия", 2014 г.)

3:25 pm
Юристы, сыновья юристов
Наверное, все евреи в душе — юристы. Хотя бы потому, что обожают дискутировать и успокаиваются только тогда, когда победят соперника. Соперник, правда, не всегда знает о том, что он побежден, и убежден и часто считает, что победил он. Но — главное — оба довольны. Кроме того — даже с точки зрения чисто религиозной, — жизнью иудеев управляет такое количество правил и предписаний, что нормальное и спокойное существование может обеспечить только точное их знание и умение толковать. Так что хочешь не хочешь, а юристом (в смысле: знатоком законов), хотя бы и не профессиональным, быть приходилось.

Если же говорить не о любителях, а о профессионалах, то и тут количество евреев-юристов на еврейскую же душу населения весьма велико. Настолько велико, что выражение "я — сын юриста" может переводиться как "мой папа — еврей".

А ведь если посмотреть повнимательнее в историю, выяснится, что евреи в юридическом сословии появились относительно недавно. Да что там "относительно"! Совсем недавно: в самых веротерпимых странах не раньше конца XVIII столетия. А в менее веротерпимых гораздо позже.

Не будем жаловаться на вечное стремление окружающего мира не давать евреям жить по-человечески. Дело во многом в том, что право в большинстве стран зиждилось на постулатах христианской религии, и считалось, что иноверец не может ни руководствоваться ими, ни глубоко принять их в сердце.

Тем не менее юридическая карьера евреев сильно привлекала. Не забудем, что действовали во всех странах Европы (и не только) раввинские суды, работа в которых требовала юридических способностей и навыков, и существовали люди, специализировавшиеся на работе в таких судах. Танах содержит множество нормативных предписаний — законов, а также их религиозное обоснование. Кстати, эти законы — во многом — вошли в различные системы законодательства современного мира. (Да еще и в почти тождественных формулировках!) Талмуд носит еще более последовательный юридический характер: ведь он собрание правовых, этических и прочих принципов иудаизма.

Существует и понятие «еврейского права» — системы, объединяющей принципы ритуала и юриспруденции. И мало кого в еврейской среде так уважали, как знатоков еврейского права. Таких знатоков хватало в любой крупной еврейской общине.

Но, увы, помимо обоснования церковного были и другие обстоятельства, мешавшие евреям наконец-то заняться любимым делом: почти повсюду юриспруденция считалась занятием уважаемым настолько, что допускать в нее чужаков казалось невозможным. (Не забудем к тому же, что профессия юридическая всегда оставалась делом хлебным; это толкало к ней евреев, но и сплачивало ряды не желающих их до нее допустить.)

С приходом эмансипации, открывшей двери юридических факультетов для нехристиан, евреи составили изрядный процент от общего числа студентов. Но путь на государственную службу — судьями, прокурорами ("королевскими адвокатами" в Англии) — был им где закрыт, где здорово затруднен. А вот адвокатура во всех странах относилась к "свободным профессиям". Правда, и в гильдию адвокатов вступить оказалось не просто. Но можно. И результат был предсказуем: в адвокатуру пошли евреи.

Изменения, произошедшие в России после Великой Октябрьской революции, привели к тому, что все закрытые для евреев двери широко распахнулись. И евреи, естественно, в эти двери хлынули. Новая власть нуждалась в квалифицированных кадрах, коих среди евреев хватало и в царское время. А вслед за квалифицированными взялись за дело и кадры, может, не столь квалифицированные, но пробивные. Их, разумеется, хватало тоже. Кадры требовались и в прокуратуру, и в суд, и в милицию, и в ЧК. В последнем случае, впрочем, на первом месте стояла не столько юридическая подкованность, сколько преданность делу победившего пролетариата.

(Следует заметить, что старые зубры присяжные поверенные, будучи буржуазного социального положения, частью эмигрировали, частью же, как бы теперь сказали, "залегли под корягу". Как никто другой они чувствовали шаткость правовой ситуации в новом социалистическом государстве и потому предпочитали не высовываться.)

И вообще первое время после Великого Октября адвокатов в стране попросту не было. Не нужны были.
Потом адвокатов вернули в судебное заседание. И, хотя евреям была теперь открыта дорога и к другим сферам юридической деятельности, многие традиционно предпочли свободную профессию адвоката. Из их среды вышли такие гиганты, как, например, Брауде, крупнейший советский адвокат-криминалист 1920–1930-х годов. Но все же большинства среди адвокатов, скажем, Москвы и Ленинграда евреи не составляли, хотя были заметны.

Резкое увеличение процента евреев среди адвокатов произошло тогда, когда советская власть пришла к выводу, что слегка перегнула в еврейском вопросе после революции, и стала перекрывать доступ лиц вышеназванной национальности в суды и прокуратуру (но, что интересно, не в милицию — особенно в далекой провинции). А заодно стала очищать ряды стражей закона. Вот тогда-то все освобожденные от прежних занятий стройными рядами и направились в адвокатуру.

Потому и не еврейские выпускники юридических вузов предпочитали госслужбу. Процент евреев в адвокатуре нарастал.

Снизился он — и притом резко — в новых условиях, когда профессия адвоката стала более чем престижной и в адвокаты стремятся люди самого разного происхождения. Что же касается детей пожилых и знаменитых адвокатов-евреев, то они, чаще всего, тоже адвокаты. За океаном...

Автор - этнограф и писатель Л. М. Минц.

Источник: Минц Л. М. Блистательный Химьяр и плиссировка юбок. — М.: Ломоносовъ, 2011. — 272 с. — (История. География. Этнография.)
1:35 am
Если заехать в город Слоним... Часть 4
Возвратившись в Слоним, можно съездить к недалекому озеру Альбертин, а по дороге на пересечении улиц Пушкина и Мицкевича посмотреть на часовню святого Доминика, известную с 1746 года; на Советской увидеть городской особняк (1923 год), а также "Аустерию" (№ 10), которая построена в XVIII веке, как считают, архитектором Я. Боем, тем самым, что проектировал постройки при дворце М. К. Огинского.

Около озера Альбертин, в Фабричном поселке, около бывшего Французского тракта (ныне улица Колхозная) находится усадебно-парковый ансамбль В. Пусловского. Предприниматели из этого рода также оставили свой след в истории Слонима, не только открыв несколько крупных фабрик (ковровая мануфактура, суконная фабрика), но и построив на реке Исе первую в Западной Беларуси гидроэлектростанцию.

Поселок на озере сначала назвали Александрийским, в честь русского царя Александра, после, с 1901 года — Альбертином, а в наше время — Фабричным. В начале века здесь работали предприниматели из других стран, открывая свои заводы и предприятия — бельгиец Барре, Баньфуа из Франции, другие...

Усадьба — памятник классицизма первой половины XIX века в Беларуси. Даже то, что сохранилось, дает представление о том, как жили богатые люди, которые интересовались не только промышленностью. Когда-то в усадьбе была целая галерея портретов королей Речи Посполитой, но она была вывезена в 1919 году при отступлении немецкой армии. Инвентарные списки говорят о многих картинах и вещах искусства... Сохранившаяся конюшня свидетельствует также о хорошем вкусе владельцев усадьбы и владельцев многих промышленных предприятий города Слонима.

Вообще много знаменитых людей родилось на Слонимщине, одним из них является Тадеуш Костюшко, почетный гражданин Америки, памятник которому стоит в Вашингтоне, неподалеку от Белого Дома. Согласно одной из версий, родился он в Меречовщине, под Косовом, и дом его, и вообще вся усадьба — не сохранились, разве что старый тополь, который видимо помнит мальчика. Восстание 1794 года, которое было попыткой вернуть независимость Речи Посполитой (а в его составе — Великому княжеству Литовскому, Русскому и Жемойскому), было жестоко подавлено. Тяжело раненый под Мацеевицами, Тадеуш Костюшко был посажен в Петропавловскую крепость, освобожден оттуда Павлом I, который, ненавидя свою мать, делал все противоположное ее действиям. Свободолюбивый белорусско-польский борец и на чужбине, в Америке, стал знаменит благодаря своей храбрости, как стал знаменитым и Ян Чечот в Чили, где ему тоже стоит памятник. Как стала знаменитой на чужбине и белорусская девушка Надежда Ходасевич, которая стала во Франции не только женой знаменитого живописца Фернана Леже, но и художницей, деятелем и служительницей культуры.

Источник: Вольга Іпатава, Паміж Масквой і Варшавай. Некалькі гістарычных маршрутаў Беларусі, — Мінск: Полымя, Бялун, 1996. — 111 с.

Перевод с беларусского.
Friday, August 19th, 2016
7:44 pm
Львовские кофейни между двумя мировыми войнами. Часть 1
Уровень кофеен вообще-то был очень разным. Во многих случаях это были маленькие заведения, типичные кафешки для влюбленных, где на маленьком пятачке стояли несколько столиков. Бывший венский, или староевропейский, тип кофеен начал сдавать позиции после Первой мировой войны и уступать свое место варшавскому, или новоевропейскому типу.

У кафе венского типа на самом деле были три разновидности: кафе для одиночек, в которых в основном собирались читатели газет, кофейни светские и кофейни "братские", где собиралась публика, принадлежавшая к одному "братству" - кружку, занятию или компании. Венский тип кофейни - это заведение, в котором главное вовсе не интерьер, а атмосфера и дух, и где посетители проводят далеко не малую часть своего досуга.

Однако жизнь внесла свои коррективы, и кофейни венского типа постепенно начали поддаваться безжалостной "варшавизации". Чтобы праильно понять, что такое типичная варшавская кофейня, нужно прежде всего осознать, что перед Первой Мировой войной во всей Варшаве вообще не было ни одной кофейни. Роль кофеен в то время играли кондитерские, которые закрывались уже в ранние вечерние часы, не держали журналов и газет, не имели права торговать алкоголем или устраивать собственную кухню. Первые несколько кофеен возникли уже после обретения Польшей независимости и, естественно, ориентировались, как и большиство кофеен Центральной Европы, на образец и опыт венских кофеен. Но эти перенимания, так же как берлинское копирование венских кофеен, не оправдали себя. Ведь и берлинцы, и варшавяне принадлежали к числу людей слишком активных, чтобы часами погружаться в чтение газет, или углубляться в раздумья на отвлеченные темы и убивать время за кофе.

Кроме того, был еще и внешний признак, который отличал типы кофеен друг от друга. В кофейнях варшавского типа, в отличие от венского, все столики были круглые. Сев за квадратный стол, посетитель кафе становился как бы его полноправным хозяином. Чего не скажешь про особу, которая сидит за круглым столом - ее хозяйские права выглядят довольно сомнительно. Зато круглый стол, в отличие от квадратного, гораздо более вместителен, так что каждый, кто за него садится, естественно уравнивается в правах с самым первым сидельцем и хозяином.

После присоединения Галиции к Польше Львов также был вынужден распрощаться с венским временем и перейти на варшавское. Австрийский и львовский обычай рано обедать также подвергся корректировке, и время обеда было передвинуто значительно дальше. Таким образом публика стала делиться на тех, кто жили по старому венскому времени им кучковались в кофейнях и ресторанах перед полуднем, и тех, кто появлялись в кофейнях в полдень и даже после полудня.

Самые старые заведения "Венская" и "Центральная" очень изменились, интерьер их был обновлен, став значительно более элегантным. Хозяева заботились о клиентах, обслуживающий персонал отличался проворностью и учтивостью, немало постоянных гостей пользовалось кредитом. Кельнеры также хорошо знали, кому и когда пересказать на ухо свежую сплетню, летавшую по городу. Эти заведения не организовывали програм кабаре за исключением периодических ночных представлений с участием танцоров и певцов (или певиц), надо сказать, весьма низкого уровня.

Если в кофейнях низшего уровня посетителей обслуживали парни и девушки в белых полотняных куртках, то кофейнях высшего разряда особое внимание обращалось на то, чтобы кельнеры были одеты в смокинги и безукоризненно белые рубашки. Во второй половине 1930-х годов отдельные заведения с повышеной тягой к модерновости начали порывать с облачением кельнеров в смокинги и вместо этого стали надевать на них цветные пиджаки. Однако для консервативных посетителей это было проявление дурного вкуса, и о таких заведениях они говорили с негодованием.

В этот же период свидание в кафе стало широкораспространенным явлением, позволить себе которое могла практически каждая порядочная девушка и только очень консервативные семьи продолжали относиться к этому с осторожностью, не позволяя даже вполне уже взрослым дочерям посещать подобные заведения. Но слова чрезвычайно популярной в то время песенки "В той тихой маленькой кофейне Ты впервые шепнула мне "люблю" прекрасно иллюстрируют ту новую функцию, которую начали исполнять кофейни.

С ностальгией вспоминал богемные посиделки известный актер Людвик Сольский: "Эти несравненные вечера, что кипели поэзией, эти вспышки смеха, которые всерьез никого не обижали, хотя порой били тонкой иронией по "денежным мешкам" или по разным надутым "жабам", происходили в небольшом заведении Людвига на Краковской, или у Цапка на Городоцкой, или у Нафтули Тепфера на Трибунальской. Но наиболее часто в то время нас можно было видеть в винном заведении Штадтмиллера на Рынке или у далматинцев Дидолича и Прпича на улице Чарнецкого, так как в ту пору мы больше всего любили различные вина и шампанское".

Завсегдатаев литературно-художественных кофеен можно было опознать просто по внешнему виду. У мужчин в моде были бархатные пиджаки, широкие черные галстуки, которые закрывали грудь, черные плащи, шляпы с широкими полями, почти обязательными деталями облика были бороды. Оригинальными одеяниями в ярких желто-красных тонах выделялся Одо Добровольский, который в своих картинах воспел кофейни и их гротескных посетителей.

В 1930-х годах танцевальные заведения и кофейни уже довольно далеко отошли от кофеен венского образца. По соображениям практичности и с целью получить побольше простора в них были ликвидированы ложи или так называемые кабинеты для встреч наедине - тихие закуточки среди ширмочек и пальм, достаточно популярные еще в 1920-е гг. В некоторых кафе со стороны улицы были вставлены большие окна витринного типа, которые пропускали куда больше света. Зато в более старомодных заведениях, в "Атласе". в отеле "Жорж" или в кнайпе Козела царил полумрак, и соответствующее настроение подчеркивалось штучным освещением, которое очень способствовало ночному образу жизни.

Но и там, и там бурлила достаточно яркая жизнь. Днем в кнайпах обсуждались и регулировались торговые интересы, встречались гости города, искатели сенсаций и сплетен, особенно зажиточные господа, свободные от домашних обязанностей. Появлялись здесь также и влюбленные парочки. Вечером и ночью же залы кишели веселой молодежью, представителями художественной богемы, офицерами различных рангов и родов войск, провинциальными помещиками. А вот представители родовитой аристократии в такие заведения не захаживали, предпочитая казино и тому подобные элитные места досуга.

В кофейнях, где по вечерам устраивались танцы, было принято нанимать фордансерок, которые получали определенный процент от счетов, которые оплачивали господа, приглашавшие их после танца за свои столики. Таким образом в интересах фордансерок было, чтобы их кавалер заказывал как можно больше и на как можно большую сумму блюд и напитков. В отдельных кофейнях нанимали также фордансеров, которые за особую плату приглашали на танец дам из буржуазных кругов.

Обычно дансинги были достаточно дороги и доступны только для людей со средствами, но на самом деле не было недостатка и в более дешевых заведениях, где можно было поразвлечься по куда более низким ценам.

(Продолжение следует.)

Автор - Юрий Винничук.

Источник: Винничук Ю. Кнайпы Львова. - Львов: ЛА "Пирамида", 2005.

Перевод с украинского - наш собственный!!!

4:28 pm
Свиноводство
Был бы аз грешный помоложе и с чуть большей тягой к проживанию поближе к земле, кто знает, может и занялся бы всерьез свиноводством. Ибо к обладателям пятачков и хвостиков с детства испытываю чувства и эмоции весьма положительные.

Помню, как в раннем детстве на меня произвел совершенно неизгладимое впечатление хряк какой-то там породы и весьма изрядного веса в соответствующем павильоне на ВДНХ. Так что путь-дорога в мусульмане или иудеи мне явно не светит хотя бы по этой причине. :))
Saturday, August 13th, 2016
12:33 pm
Если заехать в город Слоним... Часть 3
Будучи в Слониме, нельзя не заехать в недалекие отсюда Жировичи.

Жировичи начинались с легенды. Якобы когда-то, в XV веке, пастушки пасли скот и вдруг увидели сияние. Светилась икона, которая находилась на старом дереве. Когда сообщили об этом старшим, они сначала высмеяли детей, после же, увидев само явление, поняли, что стали свидетелями чуда. Владелец Жировичской пущи А. Солтан построил на месте, где нашли икону, деревянный храм. Через полтора века, в 1613 году, новый владелец, каштелян смоленский Ян Мелешко построил каменный костел и пригласил василиан.

У иконы часто происходили чудеса — исцелялись тяжелобольные, у слепых открывались глаза. И постепенно икона Божьей Матери Жировичской стала самой известной чудотворной иконой Великого княжества Литовского, а монастырь василиан, который образовался здесь,— одним из самых влиятельных и признанных центров униатства.

Библиотека, которая находилась в монастыре, имела много драгоценнейших книг, но была частично уничтожена во времена, когда искореняли униатство; часть ее вывезена отсюда, и отдельные экземпляры находятся в Санкт-Петербурге. В главном Успенском соборе Жировичского монастыря василиан находилось Жировичское Евангелие -- восточнославянская рукописная книга XV века, известная еще как Евангелие Сапеги. В XVIII веке здесь был первый в Беларуси орган — в 80 регистров.

Сюда на поклонение чудотворной иконе приезжали практически все короли Речи Посполитой, кроме одного, да и тот не приехал по причине тяжелой болезни. Соперничать по знатности и известности с Жировицким мог в конце XVII века разве что Ченстоховский монастырь у католиков. Один за одним возникали храмы — самый главный и великолепный из них Успенский собор, построенный в 1650 году в стиле барокко. Архитекторы считают, что алтарная часть его — уникальная, апсидальное завершение центрального нефа имеет в нем "ступенчатую телескопическую структуру по вертикали" (Т. Габрусь), поэтому во время строительства размеры его сокращались. Однако высота храма достаточно большая — свыше 35 метров, а длина около 50 метров.


В ансамбль Жировичского монастыря василиан входили Богоявленская церковь (построена в 1769 году) и Крестовоздвиженская (тот же год постройки). Обе они построены в стиле барокко. Но Крестовоздвиженская церковь имеет особенность: внутри помещен своеобразный храм — кальвария, который имитирует паломничества Христа в Иерусалим. Посетитель поднимался в храм и словно оказывался на высоте — символической Голгофе. Спускался он по ступеням параллельно росписи на стенах, что создавало иллюзию большого пространства и объема. Верующие чувствовали необыкновенный экстаз, сюда приезжали специально, чтобы побыть на «намоленном месте», исповедаться... К тому же здесь была семинария, которая, перестав быть униатской, стала православной и сумела пережить времена гонений и преследований. 20 лет назад, приехав сюда, автор наблюдала странную картину: возле Успенского собора перед молодым парнем на коленях стоял учитель, седой человек с орденской колодкой. Выяснилось — отличник одной из школ Беларуси приехал поступать в семинарию, и директору школы угрожали, что, если тот станет семинаристом, у него самого отберут партийный билет. В те времена это значило — конец директорству, конец преподавательской работе. И он просил своего ученика, стоя перед ним на коленях, и уговорил его. Они уехали отсюда вместе на такси, которое здесь ждало два дня...

Между собором и кельями монахов скромно прильнула Богоявленская церковь, построенная в 1769 году. Своеобразие ей придают барабан с куполом в средней части. В комплекс монастыря входят, кроме указанных храмов, здание семинарии, жилой корпус, трапезная, больница, огород, пруды. Частично монастырь обнесен каменной стеной с воротами.

А теперь немного погуляем по самому поселку. На другой стороне небольшой площади стоит часовня, на ней ясно можно увидеть нехарактерный для православного строения знак — глаз в треугольнике. Часовня состоит как бы из двух частей — верхняя выглядит как колокольня.

На северо-западной окраине Жировичей, на кладбище стоит простая деревянная церковь — Георгиевская, построенная в конце XVIII века. Она входит в комплекс монастыря, но планировочно с ним не связана. Здесь ей, одной, пожалуй, более просторно, сюда приходят те, кому хочется побыть в одиночестве и на природе. В иконостасе есть интересная икона «Георгий Победоносец».

Недалеко от храмов, туда стоит пройтись и захватить с собой флягу, находится чудодейственный родничок. У родника собираются паломники — окунуть в воду больные руки, голову, побрызгать на себя водой. В праздничные дни здесь очень многолюдно, некоторые так и сидят у источника целый день после утренней службы. Слепые поют церковные, а часто и просто грустные, спокойные песни. И все ждут чуда, потому что, если они, чудеса, происходили раньше, почему не быть им сейчас?




Источник: Вольга Іпатава, Паміж Масквой і Варшавай. Некалькі гістарычных маршрутаў Беларусі, — Мінск: Полымя, Бялун, 1996. — 111 с.

Перевод с беларусского.
Friday, August 12th, 2016
4:48 pm
Турция в XIX - ХХ веках. Часть 23
ВОЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ В 1916 - 1917 ГГ.

Как развивались военные действия в 1916 г. на других фронтах? На Салоникском фронте крупные операции не проводились, а обстановка в Месопотамии складывалась не в пользу англичан - туркам в том же году удалось принудить в Кут-эль Амаре к капитуляции английский отряд под командованием генерала Таунсхенда, однако затем ход военных действий повернулся в пользу англичан, они овладели Багдадом и начали наступление на Палестину.

Необходимо отметить, что борьба арабских народов Османской империи - Хиджаза, Ирака, Сирии, Палестины и Ливана, использовавшаяся Англией и Францией для изгнания турок и установления своего господства, никак не соответствовала призывам младотурок к джихаду под знаменем панисламизма. Сопротивление арабов ожесточало против них турецкие власти и ни о каком джихаде не могло быть и речи, в указанных странах тысячи арабов были казнены и высланы в концентрационные лагеря. Борьба арабов в годы войны сыграла существенную роль в окончательном разгроме турецко-германских войск на Месопотамском и Сирийско-Палестинском фронтах и освобождении арабских стран от турецкого владычества, продолжавшегося четыре столетия.

В результате военных действий в 1914-1917 гг. Турция потеряла почти всю Восточную Анатолию, Месопотамию, Сирию и Палестину. Турецким войскам удалось отстоять лишь Галлипольский полуостров. Военные итоги доказывали, что рискованная и авантюристическая политика Энвер-паши, его мечты о восстановлении империи были обречены на неудачу. Многим стала понятна бесперспективность для Турции военного союза с кайзеровской Германией, в который вовлек страну авантюризм Энвера и его окружения. Стратегические планы Энвера, рассчитанные на глобальную панисламистскую и пантюркистскую пропаганду в пользу турецких завоевательных походов, казалось бы, окончательно провалились, причем очевидно было для многих, что эти планы никак не совпадали с собственными аппетитами Германии и на Балканах, и на Ближнем Востоке, и в английской колонии Индии.

Но конец 1917 г. принес участникам Первой Мировой войны неожиданности глобального значения. Российская империя опередила "больного человека" Европы - в результате октябрьской революции она раньше Османской империи ушла в историю. Последовавшие за этим события, выход Советской России из войны, гражданская война, появление на кавказских границах Турции новых государств, провозгласивших независимость от Советской России - все это возродило вновь пантюркистские планы младотурок.

В октябре 1917 г. на основании Декрета о мире советское правительство предложило воюющим странам заключить перемирие и начать переговоры о мире без аннексий и контрибуций.

Опубликованная в ноябре 1917 г. Декларация прав народов России провозглашала равноправие и суверенитет народов, обеспечение их права на самоопределение вплоть до отделения и образования самостоятельных государств. Тезис о самоопределении должен был привлечь на сторону советской власти нерусскую часть населения страны. При этом большевики в то время мечтали о мировой революции, в ходе которой временное отделение станет прологом к созданию "Всемирной республики Советов").

В такой обстановке официальное провозглашение национальных свобод в Советской России породило немало разнообразных государственных форм, появившихся в различных частях бывшей империи, в частности по соседству с Турцией. Так, в Закавказье с ноября 1917 г. по март 1918 г. действовал Закавказский комиссариат - правительство Закавказья со столицей в Тифлисе, затем был учрежден Закавказский сейм как орган государственной власти в Закавказье. Созванный 9 апреля 1918 г., он провозгласил независимость от Советской России Закавказской демократической федеративной республики, затем на ее месте образовалось три республики - Грузия, Армения и Азербайджан. Что касается Северного Кавказа, там был учрежден Центральный Комитет Северного Кавказа, 20 ноября 1917 г. он поменял свое название на временное правительство и объявил об отделении от России в качестве независимого государства.

3 марта 1918 г. был, наконец, заключен сепаратный Брестский мир - тяжелый для Советской России. Она обязалась "незамедлительно" произвести "полную демобилизацию своей армии, включая и войсковые части, вновь сформированные теперешним правительством".

Непосредственно российско-турецкие отношения регулировала статья IV: "Россия сделает все от нее зависящее, чтобы обеспечить скорейшее очищение провинций Восточной Анатолии и их упорядоченное возвращение Турции.

Округа Ардагана, Карса и Батума также незамедлительно очищаются от русских войск. Россия не будет вмешиваться в новую организацию государственно-правовых и международно-правовых отношений этих округов, а предоставит населению этих округов установить новый строй в согласии с соседними государствами, в особенности с Турцией".

Воспользовавшись ситуацией, нарушив букву и дух Брестского мира, турецкая армия в середине февраля 1918 г. перешла в наступление по всему Кавказскому фронту. Ей противостояли армянские и грузинские национальные части, заменившие русские войска, оставившие фронт по условиям Брестского договора. В конце апреля султанские войска заняли Карс, затем Батум.

(Продолжение следует.)

Источник: Киреев Н. Г. - История Турции. XX век - М.: Крафт, ИВ РАН, 2007.
Wednesday, August 10th, 2016
11:28 pm
Конец 1917 - начало 1918 года в Крыму. Кровавые события в Евпатории
Вооруженные столкновения в Евпатории начались еще в 20-х числах декабря, когда Крымский штаб сделал попытку разоружить евпаторийский гарнизон.

СНП, желая решить дело мирно, вынес резолюцию о прекращении вывоза оружия из Евпатории, что никакого впечатления на Крымский штаб, проводивший уже собственную политику, не произвело. Евпаторийский комитет большевиков обратился за помощью к севастопольцам с просьбой изъять оружие у Крымского штаба и вернуть обратно, а заодно и убрать с должности начальника гарнизона полковника А. Н. Выграна.

26 декабря Севастопольский ревком послал телеграмму Национальному правительству, требуя прекратить разоружение, возврата оружия солдатам и создания русско-татарского трибунала для выявления виновных в насилиях. Последовала отповедь Дж. Сейдамета, заявившего, что никакого разоружения не было, а была обычная перевозка оружия из одного склада в другой, что Севастопольский ВРК провоцирует гражданскую войну и что Крымский штаб даст отпор провокаторам.

Офицеров в Евпатории было человек 150, сведенных в дружину. Вряд ли можно назвать ее контрреволюционной организацией, скорее, это была, на тот момент, организация самозащиты. Ведущую роль в ней играл штабс-капитан Новицкий, как и Выгран, вернувшийся с фронта, лицо частное.

Большой шум вызвало зверское убийство (живым закопан в песок) 13 января 1918 года председателя Евпаторийского совета большевика Д. Л. Караева. Было расстреляно и несколько арестованных красногвардейцев.

14 января к Евпатории подошли два военных корабля Черноморского флота – гидрокрейсер "Румыния" и транспорт "Трувор". На следующий день утром город был подвержен обстрелу орудий "Румынии", затем на берег высадился десант из Севастополя (до 1500 матросов и рабочих севастопольского порта). Впрочем, обстановку в городе уже в значительной степени контролировали местные большевики. 16-го был сформирован Военно-революционный комитет (ВРК). Матросы арестовали Новицкого, многих офицеров, у станции Сарабуз (ныне Остряково) был взят в плен Выгран. Начались обыски и аресты. Арестовывали не только офицеров, но представителей имущих классов и тех, на кого указывали как на контрреволюционеров.

Евпаторийский рейд стал местом жестоких казней, совершавшихся по март включительно. В. А. Елагин вспоминал, что против диких крайностей террора пытались протестовать Ю. П. Гавен и Н. А. Пожаров (а также сам Елагин, Фирдевс). Однако, по инициативе Ж. А. Миллера, евпаторийских работников – председателя ревкома и комитета РСДРП(б) Н. М. Демышева, его помощника, левого эсера Кебабъянца (так у В. Елагина; согласно архивным источникам – Х. Г. Кебабчианца), а также получивших печальную известность С. П. и А. П. Немичей, плюс моряков и городских маргиналов – город погрузился в волны арестов и расправ.

С июня 1918 года, при правительстве М. А. Сулькевича, Симферопольский окружной суд проводил многомесячное дознание, в ходе которого было установлено, в частности, что некий рыбак Павка с сообщниками-матросами устроил кровавую вакханалию на борту транспорта "Трувор" в ночь с 15 на 16 января.

По данным С. П. Мельгунова, опиравшемся на материалы Особой комиссии по расследованию действий большевиков, возможно завышенным, за три дня 15, 16 и 17 января на транспорте "Трувор" и на гидрокрейсере "Румыния" было убито и утоплено не менее 300 человек. Матрос Куликов говорил на одном из митингов, что он "собственноручно бросил в море за борт 60 человек".

Согласно материалам Особой комиссии по расследованию действий большевиков (от 24 июня 1919 года), в ночь на 24 января из евпаторийской тюрьмы были вывезены на автомобилях и расстреляны 9 человек, среди которых граф Н. В. Клеймихель, гимназист Евгений Капшевич, офицеры Борис и Алексей Самко, Александр Бржозовский. В ночь на 1 марта из Евпатории исчезло 30–40 человек – в основном представителей зажиточных слоев и 7–8 офицеров. Их тайно вывезли за город и расстреляли на берегу моря. Хотя решение о расправе принималось местными властями, в похищении людей обвинили анархистов. Позже "при раскопке могилы и при осмотре трупов оказалось, что тела убитых были зарыты в песке, в одной общей яме глубиной в один аршин".

Вообще свидетелей облав, грабежей, убийств оказалось достаточно, и по делу о "массовых убийствах в г. Евпатория" в дальнейшем было привлечено, в несколько этапов, 88 человек. Значительную их часть – преимущественно матросов и солдат – следствие в Крыму не обнаружило, некоторые же (С. П. Немич, А. П. Немич, И. П. Матвеева (Немич), Х. Г. Кебабчианц, Н. М. Демышев, организатор убийств 1–2 марта, и др.) были заключены в евпаторийскую тюрьму. Ночью 14 марта 1919 года арестованных, уже из симферопольской тюрьмы, куда их перевели, погрузили в вагоны; в ночь на 18 марта на полустанке Ойсул (ныне с. Астанино Ленинского района, железнодорожная ветка Владиславовка – Керчь) вагоны отцепили. Затем белые открыли по ним огонь из пулеметов, после чего добили раненых. Среди казненных: Н. М. Демышев, С. П. и А. П. Немич, И. П. Матвеева (Немич), В. П. Гребенникова (Немич), В. Г. Матвеев – все большевики; расстреляно 19 человек. (Были среди убитых и люди, к евпаторийским событиям совершенно не причастные, например Ф. В. Мурзак, участник восстания на броненосце "Потемкин".) Акция проводилась в тайне, и демократическая общественность разразилась подозрениями и протестами.

Евпаторийская страница крымского террора оказалась, пожалуй, единственной, писавшейся открыто не только безымянными матросами и "рыбаками Павками", но и местной большевистско-левоэсеровской верхушкой.



Источник: (Серия "Проект "Украина") Вячеслав Зарубин Крым в годы смуты (1917-1921), изд-во "Фолио", 2013 г.
10:52 pm
Фотохудожник с ателье
Присущая вообще евреям скромность в рассуждении о себе самих не позволяет утверждать, что фотография — одно из древнейших из еврейских занятий. Скорее всего потому, что сама фотография — не так уж стара. Более того, евреи признают, что и изобрели фотографию не евреи. И, наконец, они даже соглашаются с тем, что до Российской империи это "светописное художество" дошло со значительным опозданием. Мы, конечно, не имеем в виду Санкт-Петербург и Москву, Киев и Одессу: там-то все европейские (впоследствии — американские) новинки появлялись почти сразу, но долгое время служили развлечением богатых и очень богатых людей. Скажем, в русскую деревню привычка украшать жилище (горницу) фотографиями близких и дальних родственников пришла только в конце XIX века.

И тем не менее, фотография в России постепеннл стала занятием еврейским. Вспомним те превосходные, с коричневатым оттенком фотографии, сохранившиеся во многих семьях. Они обычно наклеены на великолепный картон и сзади — среди виньеток и непонятной принадлежности медалей — вычурным шрифтом изображена фамилия владельца ателье. Набор там во многих случаях однообразный: Бомштейн, Диамант, Быховский, Варшавский и далее все в таком же духе. То есть однообразие достигается исключительно национальной окраской фамилий.

Придворным фотографом великого князя Владимира Александровича в Санкт-Петербурге в конце XIX века был господин К. А. Шапиро. Очень похоже, что если бы можно было найти для этой службы не Шапиро, не был бы он придворным фотографом. Кстати, он снимал не только великокняжескую семью, но и Льва Толстого.

В конце XIX века занятие фотографией в еврейской среде играло роль ремесла. Евреи стремительно пользовались возможностью расширить круг традиционных промыслов и яростно завоевывали эту область профессиональной деятельности.

Дело здесь не только в особых талантах. Дело здесь скореев общечеловеческой мудрости: «Хочешь жить — умей вертеться». Евреям вертеться приходилось ох как, а в это умение входила и способность вовремя оценить новое. Пока другие еще об этом не подумали.

А ведь тут нужно было владеть новыми техническими навыками, может быть, даже обладать некоторым художественным чутьем (а то и талантом), приобретать дорогое оборудование и материалы.

Но какие еврейские родители станут экономить на благе и успехах своего ребенка? И покупали все необходимое. Подвиг их представляется тем значительнее, если учесть, что многим набожным и темным людям занятие фотографа, изготовляющего изображения людей, казалось греховным.

Впрочем, салоны художественной фотографии в начале ХХ века были уже обязательной принадлежностью не только губернских, но и уездных городов.

Советская власть частные салоны ликвидировала как класс. Бывшие владельцы превращались в мелких служащих ателье, где делали фото на документы, хотя и не только. Но даже в ту пору многие фотографы принадлежали к лицам еврейской национальности.

Но был еще один момент, который забывать не следует. Не все фотографы и дети их стали снимать фото для досок почета и профбилетов. Многие из этой среды, вооруженные знанием дела, хорошей техникой, ушли в документальную фотографию. Она в 20–30 годы бурно развивалась. Так появились известные фотографы-репортеры: Альперт, Липскеров, Наппельбаум, Е. Халдей, всемирно прославившийся снимком "Водружение Красного знамени над рейхстагом", и многие другие.

Из этой же среды вышли многие пионеры новой отрасли искусств — кинооператоры.

Но это уже совсем другая тема.

Автор - этнограф и писатель Л. М. Минц.

Источник: Минц Л. М. Блистательный Химьяр и плиссировка юбок. — М.: Ломоносовъ, 2011. — 272 с. — (История. География. Этнография.)
9:57 pm
Университетское самоуправление в старинной Европе. Часть 2
Вообще в Германии выборы ректора были многоступенчатыми и довольно сложными. На общем собрании университета избирали "управляющий комитет" из профессоров, которые, бросив жребий, назначали троих выборщиков. Те, поклявшись действовать по совести и сообразно разуму, должны были принять решение прежде, чем сгорит восковая свечка длиной в указательный палец; чересчур медлительных могли лишить жалованья на полгода.

В Лейпциге каждая "нация" избирала своего выборщика; четверо выборщиков избирали семерых избирателей — по двое от трех "наций" и еще одного от четвертой; они, в свою очередь, выбирали по одному представителю от каждой "нации" и, сверх того, еще одного человека от той "нации", которая на предыдущем этапе выборов была представлена только одним избирателем; наконец, эти пятеро избирали ректора.

Церемония вступления в должность проходила в церкви. После приветственной речи в честь новоизбранного ректора его предшественник возлагал ему на голову шляпу, вручал серебряный "скипетр" и устав университета, и новый ректор приносил присягу на Евангелии.

В окружение ректора, помимо нескольких проректоров, входили нотариусы, синдики (для ведения судебных дел и деловых сношений), казначеи, коллекторы (для заведования доходами), конвенторы (надзиравшие за школьными общежитиями), квесторы ("завхозы" в германских университетах) и др. Во главе каждого факультета стоял декан.

На защите диссертаций присутствовали цензоры; в Сорбонне по завершении экзамена они принимали решение тайным голосованием.

В Монпелье студенты избирали из своих рядов прокурора — официальное лицо с отличительным знаком в виде жезла, который заведовал университетскими финансами. По уставу 1534 года прокурор имел право отчитывать нерадивых преподавателей. Жалованье преподавателям выдавалось лишь в том случае, если у прокурора не было к ним претензий. В 1550 году должность прокурора отменили, заменив его четырьмя советниками из числа бакалавров; собирать вступительные взносы поручили сторожу университетской церкви.

Ректор руководил с помощью университетского совета, члены которого избирались "нациями", подразделявшимися на более мелкие ассоциации избирателей; каждая из них делегировала одного-двух "советников". К XII веку такой административный механизм был уже как следует обкатан в ломбардских городах муниципалитетами и ремесленными цехами. В первых итальянских университетах все студенты составляли Генеральный совет, который собирался в церкви или в монастыре для принятия важных решений. Очень скоро право участвовать в этих собраниях было закреплено за учащимися, имеющими степень магистра.

В XV–XVI столетиях делами университета заправлял постоянно действующий совет, который в Англии называли "конгрегацией". В Париже в XVII веке окончательно сложилась "профессорская олигархия"; с утверждением абсолютизма во Франции такая же модель власти была принята и в университетах.

Источник: книга Е. В. Глаголевой "Повседневная жизнь европейских студентов от Средневековья до эпохи Просвещения" (М., "Молодая гвардия", 2014 г.)
Sunday, August 7th, 2016
6:46 pm
Если заехать в город Слоним... Часть 2
...Когда в театр Огинского приезжал по контракту солист венецианского театра "Сан-Самуэле" Дж. Кампанучи, когда здесь работала примадонной знаменитая в свое время певица А. Давия де Бернуци — значит, они знали, что едут не в "медвежий угол", а туда, где их таланты оценят, где есть культурное окружение.

Окружение действительно было. И, может, именно поэтому в музыке знаменитого композитора Михала Клеофаса Огинского (кстати, известный белорусский ученый Адам Мальдис высказывает версию, что отец Михала Клеофаса происходил из старинного белорусского шляхетского рода, родоначальником которого был шляхтич Дмитрий Глушонок) звучат перепевы белорусских мелодий, а его произведения станут славой обоих народов. Среди них знаменитый полонез «Прощание с родиной», который часто исполняют артисты Беларуси.

Такими людьми, как Огинский действительно может гордиться каждый народ — двадцатипятилетним юношей он выполняет дипломатические поручения в Нидерландах и Англии, после принимает участие в восстании Тадеуша Костюшко, заявив Национальному совету, что "приносит в дар родине свое имущество, труд и жизнь". Около 20 лет, вернувшись сюда после восстания, он живет в имении Залесье под Сморгонью, покинув Беларусь только в 1822 году. А похоронен великий композитор во Флоренции, где и умер 15 октября 1833 года, оставив свой след в истории культуры двух народов.

Много чего здесь уже нет — нет дворца с его пышным «залом богинь» в стиле рококо, в который заглядывали экзотические деревья, прекрасно ухоженного сада — настолько прекрасного, что остались известными имена мастера парковой архитектуры Лерака и крепостного садовника Василия. Но есть канал, очертания пруда, есть великолепная музыка Михала Клеофаса, который из-за нее остался в истории (а не потому, что был депутатом сеймов, подскарбием литовским и даже петербургским сенатором). И про второго Огинского, гетмана, нам интересно узнать, например, что в свое время Екатерина II выдвигала его кандидатом в польские короли. Но свое имя он прославил, прежде всего, созданием оперного театра и Слонимской капеллы.

Служение культуре — наиболее благородное. И свидетельство этому — музей в Слониме, созданный в 1929 году энтузиастом, влюбленным в историю этого края. Несколько слов о нем.

Иосиф Стабровский был сыном капитана пехотного полка и родился здесь, в Слониме, в 1869 году. Окончил Полоцкий кадетский корпус, Московский археологический институт, Высшие археологические курсы при Самарском университете. Полковником встретил первую мировую войну.

Полковник — и археолог? Но желание не губить, а сохранять то, что создано человечеством, было сильнее. В 52 года он вернулся в Слоним, стал изучать его культуру, исследовать старинные курганы. Собранное во время этой работы решил объединить в музей.

Когда началась вторая мировая война, Стабровский спрятал от разрушения все что мог — музей и библиотеку. И может, от того, что жизнь его было посвящена цели высокой и светлой, прожил долго — одного года не дожил до века. До самого начала 1968 года заботился И. Стабровский о своих сокровищах — точнее, о сокровищах земли, на которой родился.

Посетите этот скромный краеведческий музей — в нем есть монетные коллекции, найденные на замчище вещи. Есть здесь голова идола, что когда-то сделали из ракушечника,— в конце улицы Гагарина (бывшая Альберцинская), в урочище Дубы, существовало языческое капище. Идол найден там, недалеко от древнего вала. Капищ на Беларуси было множество, они свидетельствуют, что наши предки ориентировались на восток, на солнце, преимущественно в самый длинный купальский день 22 июня. Купале, языческому богу, который дал название самому поэтическому и популярному празднику в Беларуси — Купаллю, были посвящены, как можно полагать, те древние капища, которые поддаются «расшифровке».

Костел святого Андрея стоит на площади Горького, ему больше 200 лет (построен в 1775 году). Его предшественник, который также стоял на этом месте, был сооружен на средства короля Казимира IV Ягеллончика, великого князя литовского в 1490 году, только он был деревянный и не сохранился. Нынешний храм, с его компактной, двухбашневой постройкой, с украшениями из лепнины и скульптурами святых Петра и Павла в нишах, с фресками внутри, амвоном в форме ладьи под парусом, декоративной росписью, картинами-фресками и другими элементами высокой художественной ценности — один из самых красивых в Беларуси, в плане же архитектурной ценности — один из интереснейших памятников позднего барокко. Было время, когда предполагали храм снести, но жители смогли этому помешать.

Рядом с костелом — госпиталь. Он также памятник второй половины XVIII века, только тогда его назначение было другим. На первых планах города он значился как собственность Огинского, и только позже — как госпиталь.
И хорошо, что эти здания сохранились во время всех лихолетий ХХ века.

..Там, где сегодня спешат на работу озабоченные жители, наши предки, одетые в красивые вышитые рубашки и бусы, пели песни, гадали и утром, взявшись за руки, шли на Щару встречать солнце. Впрочем, делают они это и сегодня, только в другом месте. А мы с вами еще раз посмотрим на музейные экспонаты. Здесь, в музее, есть фото человека, который не так давно тоже жил в Слониме. Иван Дорофеевич Миско — поэт Анатолий Иверс, который родился в 1912 году, пережил времена, когда Беларусь делили две соседние государства и белорусское слово несло опасность. Во время войны похоронил здесь, поблизости, на Петролевицкой горе, где расстреляна почти вся слонимская интеллигенция, свою жену, близких. Был партизанским связным, охранял памятники Слонимщины от вандалов нашего времени. Он писал прекрасные стихи. Сам же давно стал реликвией Слонимщины, символом борьбы за родную культуру...


(Продолжение следует.)


Источник: Вольга Іпатава, Паміж Масквой і Варшавай. Некалькі гістарычных маршрутаў Беларусі, — Мінск: Полымя, Бялун, 1996. — 111 с.

Перевод с беларусского.
5:18 pm
Лавки и магазины в старинной Москве
Роскошные магазины с большими зеркальными окнами появились в Москве только в 1899 году, а ранее открылись просто хорошие магазины известных в России фирм. На углу Воздвиженки и Борисоглебского переулка существовал, например, магазин одежды фирмы "ОТТО", в котором можно было купить драповое пальто или халат, костюм пиджачный, жакетный или сюртучную пару, цветную рубашку "фантазия" с черным шнурком вместо галстука и множество других вещей. На углу Софийки (Пушечной) и Рождественки, где в совектское время была пельменная, находился весьма приличный магазин торгового дома "Братья А. и Я. Альшванг", на углу Газетного переулка и Большой Дмитровки — магазин одежды "Бон Марше", а в здании, в котором позже находился "Мосторг", или ЦУМ, — огромный "Мюр и Мерилиз", где приказчики, то есть продавцы, не ходили, а выступали, не говорили, а вещали, и к ним не всякий решался обращаться.

А еще был в магазин Гулаева на Тверской, что рядом с глазной больницей, светлое продолговатое помещение, пол которого был застелен ковровыми дорожками, а с потолка свисали лампы. Позади прилавков, за которыми стояли приказчики, вдоль стен, до самого потолка, шли полки с отрезами разной материи: сукна, шевиота и пр. Материю отмеривали покупателям с помощью деревянной линейки, только не в метр длиной, как в наше время, а в аршин, то есть 71 сантиметр. Обманщики укорачивали эти линейки, и тогда их "аршин" (так все называли эту линейку) был равен 70, 69 сантиметрам и менее. Не зря стали говорить "каждый на свой аршин меряет".

Особенно большим разнообразием товаров в Москве отличались галантерея и парфюмерия. Каких только перчаток не предлагали магазины: визитные (лайковые и шведские тонкие), для моциону (юфтовые, лайковые, оленьи строковые), столовые нитяные белые, бальные, променадные и даже кучерские! А какое разнообразие представляли собой некоторые изделия из железа! Торговля предлагала даже специальные ножи для кулича и пасхи, а щипцы не только для сахара, но и для завивки и гофрирования волос. Предлагались также прессы для пюре и для лимона, гильотинки для сигар, машинки для открывания сардин и для пережёвывания пищи. Последнее изделие предназначалось тем, кому нечем было жевать, ведь зубное протезирование тогда было развито слабо. Потом появились фонографы. Стоили они 75 рублей. Валики с записями были трёх сортов: 1-й сорт стоил 2 рубля, 2-й сорт — 1 рубль 50 копеек, 3-й сорт — 1 рубль 25 копеек На них были записаны романсы, куплеты, марши, танцы.

Встречались в Москве улицы и переулки, облюбованные торговцами определённых видов товаров. На Сретенке, например, торговали мебелью, а в Леонтьевском переулке (между Тверской и Большой Никитской улицами) торговлю вели шесть антикварных магазинов. На Кузнецком Мосту, в доме 20, существовал большой книжный магазин В. Г. Готье. Книгами торговали там и при советской власти. Магазин на Никольской (улице 25-летия Октября), принадлежавший Жану Габю и продававший часы даже в советские годы, торговал в конце XIX века также так называемыми "музыкальными ящиками". Фабриканты Серебряковы торговали своим мылом на Ильинке.

Нужную вещь также можно было купить не в магазине, а по объявлению в газете. В середине 80-х годов XIX века, например, по объявлению можно было приобрести трюмо с фацетом в красном дереве, часы с музыкой, играющие пять песен, глухие мужские часы, зеркало в форме лиры, кацавейку на беличьем меху, благовонный порошок, курительный сургуч с приятным запахом при нагревании, благовонный спирт для зубов, химическое мыло, употребляемое при испанском дворе под красным и зеленым вензелем, а для маскарадов — маску-домино, капуцин (капюшон) и воротник. По объявлению в газете в то время можно было купить и копию карт знаменитой предсказательницы, девицы Ленорман, предсказавшей Наполеону его величие и падение.

Если же вам нужно было приобрести непременно что-нибудь новенькое, например парфюмерию, то это можно было сделать только в магазине: глицериновое мыло на берёзовом соке для нежности лица за 50 копеек, духи "Персидская сирень", "Люби меня", "Испанская кожа". Ну а если дама хотела кого-нибудь совсем добить своим видом, то ей предлагалось новое косметическое изобретение "Крем Венеры". Этот крем, как утверждала реклама, заменял румяна и белила (причём одновременно!) и вызывал на лице румянец, не смывавшийся и не исчезавший от пота!. Жаль, что ни в рекламе, ни на упаковке крема не был указан состав этого чудодейственного средства, возможно, в него входило что-нибудь такое, чем сегодня удаляют ржавчину.:))) Для укладки волос пользовались фиксатуаром, как в наше время бриолином.

С ростом эмансипации женщин рос и ассортимент товаров, для них предназначенных. В 1890-х годах, в частности, наряду с мужскими папиросами "Голова тигра", "Голубка" и "Султанским" табаком появились папиросы для дам: "Фру-фру" и "Мерси".

Большое разнообразие товаров имелось не только в промтоварных, но и в продовольственных магазинах. Из чаёв: лянсины, цветочные, зелёные, а также "фамильный", "сапсинский", из сахаров: "рафинад", "мелис", из кофе: "Мокко", "Аравийский", "Мартиник", "Куба", "Порто-Рико", "Ява" и пр. В 1904 году появилась молочная мука "Нестле" «для грудных детей и старцев». В магазине Михаила Малиновкина в Охотном Ряду можно было купить настоящую ревельскую кильку, салакушку, копченых сигов, сельдей королевских, ливанские ядра приятного вкуса, сыр лимбургский, зеленый, швейцарский пармезан, голландские коврижки, гамбургское, а также содовое мыло, не имеющее запаха.

В открывшемся на углу Кузнецкого Моста и Петровки еще в 1855 году магазине «Город Париж» можно было приобрести чайные сервизы, триковые пальто, халаты на фасон арабских и пружинные шляпы.

Цены на одежду более-менее обеспеченным людям не казались высокими. Можно было купить шубу на меху за 50 рублей, костюм пиджачный — за десятку, брюки за пятёрку, дамское пальто на вате рублей за 15, а за 20 рублей — ротонду, или пальто на меху. В лавке же старьёвщика что-нибудь из одежды можно было приобрести за копейки.

Источник: Г. В. Андреевский Повседневная жизнь Москвы на рубеже XIX - ХХ веков. М.: "Молодая гвардия", 2009 г.
Thursday, August 4th, 2016
11:53 am
Университетское самоуправление в старинной Европе. Часть 1
В Италии существовала традиция городов-республик. Во многих случаях республиками становились и университеты.

В старейшем университете Европы, Болонском, власть в руки сначала забрали студенты, объединявшиеся в общества. Студентов было неизмеримо больше, чем профессоров, к тому же платили-то они, а, как говорится, кто платит, тот и заказывает музыку. В Падуе, как и в Болонье, студенты утверждали устав университета, избирали ректора из числа своих товарищей, выбирали профессоров и учебную программу.

В Болонье существовало два главных студенческих клуба, состоявших из разных землячеств: итальянцев и неитальянцев. Каждый клуб избирал своего председателя-ректора. Для последнего существовал возрастной ценз: не моложе двадцати четырех лет. Профессора приносили ему клятву в послушании и должны были под страхом штрафа соблюдать предписания студентов, касавшиеся ведения занятий. С другой стороны, преподаватели образовали свой "профсоюз", который назывался коллегией, то есть артелью. Преподаватели делились на "читающих" (титулованных) и "не читающих", то есть не выступающих с лекциями. Прочие университеты, возникшие в XII веке в Европе, взяли эту систему за образец, но универсальной она не стала. К примеру, в Париже профессора сразу захватили бразды правления. Ректора там выбирали сначала прокураторы четырех "наций" и делегаты от преподавателей, а потом одни только преподаватели. Это было неудивительно: в большинстве своем парижские школяры были еще слишком юны, чтобы их неокрепшие голоса веско звучали в общем хоре, и уж тем более им нельзя было доверить переговоры с властями, зачастую проходившие очень сложно. Зато в Шотландии, в Глазго и Абердине, ректоров вплоть до XIX века избирали исключительно студенты.

В Оксфорде глава университета с 1201 года назывался канцлером, а преподаватели образовали свою корпорацию в 1231 году.

"Мандат" ректору выдавали на непродолжительный срок изначально на месяц-полтора. Папский легат во Франции Симон де Брион (1210–1285), впоследствии избранный папой (1281) под именем Мартина IV, понял, что столь частая смена руководства ни к чему хорошему не приводит, и предложил увеличить срок полномочий ректора до трех месяцев. Это правило соблюдалось три года, а затем срок был еще увеличен: в Париже он составлял шесть месяцев, в Шотландии — три года.

В Сорбонне главным факультетом был богословский, однако ректора университету поставлял исключительно факультет искусств. Докторам эта должность не светила — ректора избирали из числа бакалавров или лиценциатов. К ректору обращались "монсеньёр" и называли его в разговоре и на письме "Votre Amplitude" («ваша величина»). Университет выплачивал ему пенсию. Каждые три месяца ректор возглавлял шествие по Парижу во главе четырех факультетов. Все отправлялись в указанную им церковь, и там доктор богословия, облаченный в меха, читал проповедь в присутствии ректора. На боку у ректора висел кошелек; в нем всегда находились 50 экю, которые монсеньёр был обязан отдать королю Франции, если встретится с ним на правом берегу Сены, а король должен был отсчитать ему такую же сумму, если забредет на левый берег. Рассказывают, что Генрих IV и некоторые другие короли нарочно подстерегали университетскую процессию, чтобы получить эти деньги, и ее участники всегда с трепетом вступали на мост. Для короля 50 экю были пустяком, но для университета — значительной суммой.

Ректора избирали преподаватели, но когда 16 декабря 1485 года их выбор пал на фламандского монаха Иоганна Стандонка, студенты взбунтовались. Стандонк был тогда профессором Сорбонны, но прославился как основатель Коллегии Монтегю, печально известной суровым уставом. Новый ректор намеревался применить свои методы воспитания и к студентам, чем резко настроил их против себя.

В германских университетах ректора величали "монархом", хотя он, разумеется, подчинялся королю или императору. Если ректор принадлежал к благородному сословию, обращаться к нему полагалось со словами "ваше сиятельство" (Erlaucht) или "ваша светлость" (Durchlaucht).

В эпоху соборных школ ректор собора становился директором школы, как, например, в соборе Парижской Богоматери. Такие ректоры (канцлеры) сохранились в нескольких университетах, выросших из соборных школ: в Болонье, Монпелье, Вене и Оксфорде. Долгое время канцлер являлся представителем епископа. Он председательствовал на экзаменах, присуждал ученые степени, выдавал дипломы и исполнял роль судьи при рассмотрении дел, находящихся в церковной юрисдикции. Он всегда считался чиновником, чуждым университету, и вступал с ним в конфликт. Особенно часто это происходило в первые годы существования Парижского университета. Впоследствии его роль сошла на нет, сохранившись лишь в английских университетах.

В XIII веке ректор церкви Святой Женевьевы в Париже стал соперником ректора собора Богоматери в вопросе надзора за обучением и присвоением ученых степеней. Тогда в 1245 году факультет вольных искусств избрал собственного ректора, и в дальнейшем ректором Парижского университета всегда становился представитель этого факультета.

В германских университетах были и ректор, и канцлер. Последний имел ученую степень и иногда был профессором; он подчинялся епископу и папе; первое время его назначали, но потом стали избирать. Если канцлер, в задачу которого входил церковный надзор за университетом, слишком активно вмешивался в управление, его отношения с ректором могли быть довольно напряженными.


(Продолжение следует.)

Источник: книга Е. В. Глаголевой "Повседневная жизнь европейских студентов от Средневековья до эпохи Просвещения" (М., "Молодая гвардия", 2014 г.)

Wednesday, August 3rd, 2016
4:12 pm
Киношно-вестерновое
Вчера, что называется, на сон грядущий впервые за свою жизнь посмотрел знаменито-легендарный фильм-вестерн "Великолепная семерка" (США, 1960 г.). Диагноз и оценка однозначны: КРУТО!!! Искренне завидую тем, кто этот фильм видел в юности, а не в моем почтенно-пресыщенном возрасте. :-) Хотя , конечно, после просмотра в сознание закрадывается вредноватый вывод :-) : смелые, энергичные, харизматичные личности по натуре и природе своей очень одиноки, и обществу, в большинстве своем состоящему из обычных, средних людей, они нужны главным образом только для выполнения особых задач в особых условиях, после завершения которых - всё, всем спасибо, но у нас теперь тихая и мирная жизнь, так что все свободны и идите своей дорогой. И уж тем более усиливается различие характеров и мировоззрений, если это самое ВЫПОЛНЕНИЕ ОСОБЫХ ЗАДАЧ слишком сильно отрывает обычных людей от привычного им набора и круга обстоятельств и повседневных событий - кое-кто из них может ведь пойти и на предательство, лишь бы поскорее вернуться в хорошо знакомую жизненную колею... Так что, хочешь не хочешь, а с представителями людской массы держи ухо в остро, и ооооочень близко к ним не приближайся - мало ли что от них ожидать можно.:-)

Кстати, все ли знают, что исполнитель главной роли в этом фильме, известный американский киноактер Юл Бриннер - на самом деле Юлий Борисович Бринер и родился он 11 июля 1920 г. во Владивостоке? :-) Ну а дальше путь его был довольно обычен: Харбин - Париж - Нью-Йорк. В результате в конце концов получился яркий типический ( я бы даже сказал, концептуальный) актер... и заядлый курильщик, выкуривавший до 3 пачек сигарет ежедневно, от чего и довольно рано покинувший этот мир - умер 10 октября 1985 года от последствий рака легкого.. Эх, богата потенциальными талантами земля российская. Была бы...
Monday, August 1st, 2016
11:59 pm
Турция в XIX - ХХ веках. Часть 22
БЛИЖНЕВОСТОЧНЫЙ ТЕАТР ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ И ДАРДАНЕЛЛЬСКАЯ ОПЕРАЦИЯ


На ближневосточном театре военных действий события в конце 1914 г. развивались неторопливо: англичанам удалось захватить в Месопотамии Басру и ряд небольших городов, а турки стали угрожать вторжением Египту, после того как продвинулись на несколько километров в глубь Синайского полуострова.

В начавшихся с приходом 1915 г. многомесячных ожесточенных боях за Галлипольский полуостров, в Дарданеллах полковник Мустафа Кемаль,будущий Ататюрк, проявив высокое военное мастерство, сумел остановить силы Антанты. Это была крупнейшая десантная операция с непосредственным участием Турции. Ее инициаторами, странами Антанты, предполагалось, что она отвлечет часть турецких войск, воевавших на русском фронте. Такое предложение, исходившее от русских, устраивало союзников: англичане могли первыми войти в Константинополь, что стало бы козырной картой в последующих переговорах о послевоенном устройстве мира, а французы надеялись своими действиями в Средиземноморье ускорить вступление Италии в ряды Антанты. Англия и Франция активно взялись за подготовку операции и эта активность, стремление превратить десантную операцию из отвлекающего маневра в полномасштабное действие не на шутку испугали русское руководство - оно само рассчитывало заполучить Константинополь после войны. Таким образом, подготовка Дарданелльской операции стимулировала завершение переговоров между союзниками по Антанте о судьбе Константинополя.

Соглашение по этому поводу было окончательно оформлено в марте-апреле 1915 г. в ряде договоров. Действительно, вступление Турции в войну в качестве военного противника держав Антанты как бы устраняло последние сомнения главных союзников России - Англии и Франции в отношении целесообразности владения проливами России.

За этим последовало неизбежное, коль скоро Турция сделалась военным противником Англии и Франции, эти державы сняли свои возражения в отношении проливов; нуждаясь в помощи со стороны России в войне против Германии, они стремились обеспечить заинтересованность русского правительства в доведении войны до победного конца. Сигналы об этом со стороны союзников Россия стала получать с начала войны, причём в переговорах с русским правительством англо-французская дипломатия акцентировала своё внимание на получении компенсации от России и на закреплении условия о том, что Россия сможет получить Константинополь и проливы не иначе, как ценой участия в войне против Германии до победного конца. Соответствующее соглашение было оформлено путём взаимного обмена в марте-апреле 1915 г. памятными записками министра иностранных дел С. Д. Сазонова и английского и французского послов в Петрограде Дж. Бьюкенена и М. Палеолога.

Дарданелльская операция состояла из двух этапов. На первом (с 19 февраля по 18 марта 1915 г.) предполагалось задействовать только флот, а на втором (25 апреля 1915 г. - 9 января 1916 г.) - высадить десант на Галлипольский полуостров с последующим захватом укреплений противника в районе Дарданелл. Это обеспечивало проход флота в Мраморное море. Но в начавшейся 19 февраля операции англо-французский флот так и не сумел подавить противника, форсировать Дарданеллы и нанести удар по Константинополю. Несмотря на эти неудачи, союзники утром 25 апреля, имея 18 тыс. штыков, высадились на полуостров в районе Дарданелл. Начались затяжные кровопролитные бои, в июле 1915 г. на полуостров было десантировано еще несколько дивизий, однако перелома в свою пользу Антанте добиться так и не удалось. Против десанта союзников успешно действовал Мустафа Кемаль, сумевший добиться в январе 1916 г. изгнания отсюда войск Антанты. 9 января с эвакуацией последнего британского солдата Галлипольская операция бесславно закончилась.



Источник: Киреев Н. Г. - История Турции. XX век - М.: Крафт, ИВ РАН, 2007.
3:28 pm
Женихи и при часах
Нет, ни о каких матримониальных проблемах, свадебных обычаях и прочем тому подобном в этой заметке речь не пойдет. А слово "жених" использовано только потому, что представитель сугубо еврейской профессии, о котором сейчас будет рассказано, всегда числился в сознании местечковых невест среди весьма и весьма желанных. Да и в самом Бобруйске, Жмеринке и даже в Житомире о таком женихе можно было только мечтать. А лет 50–60 назад — и в Москве...

Но начнем мы с загадки, сочиненной в свое время поэтом Игорем Губерманом. Вот скажите-ка, что это такое: "Без окон, без дверей, а вовнутрь влез еврей?"

В действительности же поэт имел в виду...обыкновенного часовщика. Да-да, именно часовщика! Ибо ни окон, ни дверей не имеют часы, а тот, кто влезает в их внутренности, чтобы починить, всегда — еврей.

В прошлые времена стояли в людных местах будочки, мастер копался в шестеренках-пружинках, вглядывался через свой монокль и говорил вам, когда прийти. И таки иногда часы после этого продолжали ходить! И большинство этих часовщиков были евреями. Так уж получилось.

Вообще-то это ремесло поначалу не относилось к разряду сугубо еврейских . Более того, к западу от Польши евреи-часовщики были (если были) большо-о-ой редкостью. А в восточной части Европы — наоборот. Правда, только с середины XIX века. До этого же большинство мастеров часового ремонта составляли немцы. Даже часы кремлевской Фроловской (Спасской) башни при Иване Грозном ремонтировал приглашенный немец.

Немцы селились на востоке Европы как пекари, колбасники, аптекари, поскольку в Германии такого рода мастеров наблюдался переизбыток и, как следствие, там царила жестокая конкуренция. Восток же и особенно Россия предоставляли возможность спокойной жизни и хорошего заработка. Каждый мастер приезжал с мечтой поднакопить деньжат и убыть на историческую родину — в смысле "нах Фатерлянд", что редко кому удавалось: мастер строил в России дом, передавал мастерство и гешефт сыну, тот — своему... и так далее. Но когда благосостояние укреплялось и участь честного ремесленника переставала тешить семейную гордость, когда сыновья, окончив гимназии, поступали в университеты, на службу, приходилось задумываться о том, на кого оставить отлаженное поколениями мастерство и предприятие, даже если это была и крошечная мастерская. Очевидно, на учеников.

В ученики немцы (мы имеем в виду русских немцев) предпочитали брать еврейских парней. В них немцы-мастера ценили прилежность, способность учиться и не боялись, что ученик пропьет инструменты, а заодно и часы заказчиков. Патррррррррррриотическая печать уже в те времена отметила эту пагубную тенденцию и даже описывала ее в достаточно трагических тонах: "...Немцы предпочитают брать себе в ученики жидов и бесстыдно объясняют это тем, что жиды — способнее, прилежнее и не пьют..." Ну, далее, как водится, следовали призывы дать по рукам и так далее...

Мы приводим эти слова только потому, что это все поспособствовало стремительному распространению среди евреев профессии часовщика. Может быть, часовщик был не в каждом маленьком штетле — там некому было ремонтировать и нечего; но в городах чуток покрупнее несколько часовых дел мастеров, "зейгермахер", мастерские свои держали обязательно — ремонтировали часы в домах окрестных помещиков, купцов. Да и крестьянин, становясь зажиточнее, часы покупал непременно.

Естественно, появились и соответствующие фамилии: Зегарник, Зейгермахер, произошедшие от польского "zegar", что и означает "часы". И был этот зейгермахер завидным женихом: всегда с работой, при деньгах и прилично одетый...

Автор - этнограф и писатель Л. М. Минц.

Источник: Минц Л. М. Блистательный Химьяр и плиссировка юбок. — М.: Ломоносовъ, 2011. — 272 с. — (История. География. Этнография.)
Saturday, July 30th, 2016
3:42 pm
Если заехать в город Слоним... Часть 1
Поворот от Брестской трассы на Слоним очень живописен — красивый лес, дорога, что утопает в тени деревьев. Слоним некогда, в XVIII веке, как говорят, называли северными Афинами. Действительно, построенный на реке Щара, там, где в нее впадает другая река — Иса, он и сейчас, после страшных войн и пожаров (в одном 1881 году в огне сгорело три четверти жилого фонда) дает представление о том, какими были передовые белорусские города в XVI—XVIII веках.

Слоним впервые упоминается в Ипатьевской летописи под 1252 годом (напомним, что старинные белорусские летописи этого времени почти не сохранились), с названиями Услоним, Васлоним. С тех времен осталось только название "Замчище", где археологи и сегодня находят много интересных материалов по древней истории и культуре города, очень высокой для своего времени. Время упоминания города — время борьбы галицко-волынских князей с князем Миндовгом за власть над Верхним Поднеманьем где стоит Слоним. Тогда городом владел сын Миндовга — Войшелк, воин и монах, который основал под Новогрудком православный Лавришевский монастырь.

О могуществе Слонима тех времен свидетельствует тот факт, что под защиту его замка перебрались прусы, которым в 1276 году угрожали крестоносцы, здесь проходил торговый путь из Руси в Прибалтику. Среди владельцев города — князь Кейстут, который закончил свои дни в тюрьме Кревского замка, знаменитые люди Великого княжества Литовского: Ян Литавор Хрептович, Григорий Богданович Волович, Лев Сапега, магнаты Огинские. И, конечно, как один из крупнейших городов, он получил и магдебургское право — в 1591 году. Герб Слонима — золотой лев с двойным серебряным крестом на голубом поле.

Те или иные люди всегда причасны к истории городов и их культуры. Несмотря на то что оба Сапеги — Лев и Казимир Лев — приложили много усилий, чтобы в городе работали различные ремесленные цеха, развивалось ткачество, ювелирное дело и другие ремесла, настоящими «отцами города» стали магнаты Огинские. Возможно, потому, что при их здесь развивалась мощная культурная среда, работала капелла и существовал театр.

Но и первый период шляхетского Слонима дал развитые ремесла, дал красиво застроенный город, где на месте бывшего замчища был дворец князей Сапег, откуда во все стороны отходили улицы. Так выглядят и сегодня многие средневековые города; особенно это видно в недалеком отсюда Новогрудке, где площадь — сердце города, откуда разбегаются кровеносные сосуды.

Этот первый, относительно спокойный период закончился в 1654 году, когда началась война между Россией и Речью Посполитой. В результате нее, а после и войны со шведами город был почти полностью разрушен, так что в постановлении сейма 1661 года город был освобожден на несколько лет от налогов, потому что он «почти дотла сожжен и разграблен».

Второй период восстановления Слонима характеризуется строительством множества храмов, ставшим особенно интенсивным после прихода на Беларусь иезуитов. Вначале, в год Люблинской унии (1569) их приехало в Вильнюс, столицу белорусско-литовского государства, всего пять человек, которые открыли первую школу. Преподавание в этой школе было блестящее, слава о ней разошлась далеко, и вскоре иезуиты стали расширять свое значение в духовной жизни Беларуси, стараясь обрести поддержку самых знаменитых людей княжества. Через всего лишь пять лет в католичество перешло уже несколько прославленных родов Великого княжества, чему сильно способствовало и то, что именно католики начали играть первую роль в политической жизни Речи Посполитой, Великое же княжество Литовское было оттеснено на второй план. С этого времени начался и разделение белорусов: окатоличенная шляхта заговорила по-польски, простой человек продолжал говорить по-белорусски. Об этом ярко свидетельствуют многие пьесы, которые ставились тогда на школьных сценах и на площадях городов: они написаны на двух языках, ведь так говорили простые люди и магнаты (а за ними и шляхта). В 1705 году иезуиты открыли в Слониме коллегию и школу. Король Август II выделил им целую улицу, которая стала носить название Студенческой (сохранила свое наименование).

В 1639-1645 годах были построены первые храмы — в частности, костел бернардинцев (название ордена — от имени реформатора Бернарда Сиенского) и бернардинок. Оба эти здания принадлежат к стилю барокко, являются оригинальными формами архитектуры, хорошо замыкают перспективу улиц и видны издалека. Каждый из них мог бы стать визитной карточкой города, если бы не было здесь еще одного храма, возведенного позже, в 1775 году, в Замосцье, немного дальше от исторического центра, а именно костела святого Андрея (его мы упомянем немного позже). А пока здесь, на самой древней площади города, мы видим, как храмы размещались вокруг бывшего замка: костел бенедиктинок ( построен в 1669 году), доминиканцев (построен в 1680-1798 годах)... Последнего мы не увидим — он не сохранился, вместо него сейчас стоят современные здания. В целом же в XVIII веке здесь существовали еще костел каноников латеранских, три униатские церкви, деревянная мечеть...

Три связанные между собой площади украшены величественными храмами, а на главной и центральной была ратуша и торговые ряды. Сохранилась синагога, построенная в 1642 году. Считают, что она по своей форме очень напоминает барочный костел, только без башен. От ратуши осталась каменная двухэтажная постройка на пересечении улиц Советской и Первомайской, в которой трудно узнать бывшую гордую красавицу — символ независимости города. Магдебургского права город был лишен в 1776 году, заплатив тем за непокорность своего старосты — Огинского. Кстати, тот после разгрома армии конфедератов и эмиграции все же приехал в Слоним и решил здесь поселиться на постоянное жительство.

Бывший дворец Сапег переделан, на его месте выросло величественное каменное здание, созданное иностранными архитекторами. Здесь были манеж, оранжерея, типография. Между дворцом и выпрямленным рукавом реки Щары возник театр, который приводил в восторг всех, кто его видел. Щара была выпрямлена каналом, который получил название «Канал Огинского». Этот канал (длина вместе с озером 73 километра) соединил реку Ясельду с Щарой и позволил с 1804 года значительно оживить торговлю города. По каналу, а потом по рекам Щара и Неману отправляли в Прибалтику много воска, хлеба, шкур и строительного леса. Но вода из этого канала служила и художественным целям: она, в случае нужды, затопляла часть сцены и по ней могли плавать лодки. Сама же сцена была очень большая, так что на ней происходили театрализованные баталии всадников, водные феерии, могло давать представление большая труппа актеров.

В театре Огинского — «Опернгауз» — работали итальянские и польские оперные певцы, художники, здесь имелся крепостной балет, а также хор. Особенно блестящей была капелла; в оркестре — одном из самых больших в Европе из числа придворных — участвовали 53 музыканта. Современники сравнивали его с «мангеймским», который называли камертоном Европы. После смерти Н. К. Огинского в его архивах насчитывалось 60 опер, 18 балетов, 3 музыкальные комедии, 253 симфонии и много других музыкальных произведений.

Вообще гетман Огинский был в своем роде фигурой уникальной — он играл на нескольких музыкальных инструментах, во время выступлений капеллы вел партию первой скрипки. Помимо этого, писал литературные произведения, некоторые из них были изданы в слонимской типографии. Как автор книги «Байки и не байки» вошел в историю польской литературы.

(Продолжение следует.)


Источник: Вольга Іпатава, Паміж Масквой і Варшавай. Некалькі гістарычных маршрутаў Беларусі, — Мінск: Полымя, Бялун, 1996. — 111 с.

Перевод с беларусского.
[ << Previous 20 ]
About LiveJournal.com