?

Log in

Страница страстей человеческих
 
[Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends]

Below are the 20 most recent journal entries recorded in mikes68's LiveJournal:

[ << Previous 20 ]
Friday, February 24th, 2017
3:33 pm
Немного о пищевых запретах
В кухне любого народа присутствует то, что дает ему природа. И если природа даровала какому-то народу удава и крокодила, то для того, чтобы он, во-первых, не терял бдительности (с такими соседями и сам в корм превратишься), а во-вторых, чтобы постараться использовать столь неприятное соседство себе во благо.

Однако не следует думать, что если вы живете по соседству, скажем с лающим оленем или крокодилом, то можете лакомиться лающей олениной или свежей крокодилятиной, когда вам заблагорассудится. Это может себе позволить далеко не каждый. Почти у каждого народа или племени существует система пищевых запретов.

Например, у малых народов Камбоджи "мясо лающего оленя нельзя есть замужним женщинам, им же нельзя есть мясо угрей и крокодилов". Эта цитата из труда видного исследователя Индокитая Яна Чеснова. Чеснов дает истолкование этого запрета с предельной простотой и ясностью: "Последнее обстоятельство объясняется тем, что женщинам приходится ходить за водой к рекам и они, согласно поверью, могут подвергнуться мщению со стороны крокодилов".

За отсутствием в наших реках крокодилов мы вряд ли можем подвергнуться мщению со стороны последних, потому, очевидно, у нас этот запрет и не существует. Но, несмотря на его отсутствие, потребление крокодила в Европе пока не распространено.

Как не раз и не два бывало в истории человечества, этнос может сменить местожительство, причем так сложно и далеко, что и сам не упомнит, откуда пришел и когда. А поскольку зачастую он при этом сохраняет свои кулинарные пристрастия, те могут помочь в поисках утраченной прародины.

Возьмите китайцев, вьетнамцев, корейцев и японцев. На первый взгляд всё у этих народов схоже, а уж стол — тем более: рис, соя, палочки. И застольный этикет. Но вот ведь что интересно: китайцы, совершенно не имеющие запретов в еде, потребляющие практически всё, питают отвращение к сырой рыбе. В Европе они избегают соленой рыбы, даже такого деликатеса, как селедка. Например, в свое время в студенческой столовой МГУ китайские студенты никогда не брали селедку, несмотря на ее тогдашнюю дешевизну. Некий Шэн Цзицзюнь однажды поддался на уговоры, купил селедку (сельдь атлантическую, жирную, обезглавленную), с трудом заставил себя проглотить кусочек, сделал гримасу и сказал: "Сырая. Сырая рыба. Не могу". Будучи студентом небогатым и приученным к бережливости, он не решился ее выбросить и был на следующий день застукан на кухне в общежитии, когда пытался сельдь (!) зажарить. Запах поднялся такой, что сбежались соседи. Бедный китаец был вынужден унести мерзко благоухающую рыбу к себе в комнату, и что с ней случилось далее, неизвестно. Но его сосед Женя Плахин два дня после этого ночевал у друзей.

А японцы, перенявшие у китайцев всё, что можно было перенять, и развившие это в своем японском духе, просто обожают сырую рыбу. У них есть коронное блюдо — сасими (или, как неправильно пишут во всех наших ресторанах, — "сашими"), тончайшие лепестки сырой рыбы. В любой стране, где обитает много японцев, — в японских ресторанах и харчевнях подают сасими. Блюдо дорогое: дорог перевоз исходного материала, но, как бы ни экономил японец, он не в силах отказать себе в сасими. И это очень резко отличает его от столь схожих с ним культурно, да и внешне, соседей с азиатского континента. Зато очень роднит и сближает с никогда не слышавшими о конфуцианстве и буддизме островитянами Южных Морей. Сопоставляя этот факт с еще некоторыми явлениями японской материальной культуры — легкими жилищами, татуировкой, — можно предположить, что японцы пришли на Японские острова с далекого юга.

Так считают и многие серьезные исследователи-японисты.

Автор - этнограф и писатель Л. М. Минц.

Источник: Минц Л. М. Котелок дядюшки Ляо — М.: Ломоносовъ, 2009. — (История. География. Этнография.)
2:43 pm
Турция в XIX - ХХ веках. Часть 37
ЛИКВИДАЦИЯ СУЛТАНАТА

По окончании военных действий ВНСТ принялось наводить "порядок в доме", хотя сам этот коллективный хозяин не отличался согласием внутри себя и что - самое опасное - в отношении судьбы стамбульского режима. Двоевластие было опасно хотя бы потому, что вскоре предстояло начать переговоры по мирному договору - 20 ноября 1922 г. открывалась Лозаннская конференция.

Принятый ВНСТ по инициативе Кемаля и его группы 20 января 1921 г. закон "Об основных организациях" считается первой конституцией, принятой новой, зарождавшейся властью. Закон насчитывал 23 статьи, уже первая статья гласила, что "верховная власть безусловно принадлежит нации". 2-я - что исполнительная власть и законодательная инициатива исходят от ВНСТ и что Турецкое государство управляется Великим Национальным Собранием, которому принадлежат, в частности, такие права, как формирование правительства, а также "проведение в жизнь постановлений, касающихся религии, опубликование всех законов и их изменение и отмена, заключение мира и договоров, объявление родины в состоянии обороны" и т. д. Закон определял функции председателя Великого национального собрания, депутатов, правительства и местной администрации, вплоть до уездных начальников и волостных старшин. Только о султане-халифе не говорилось ни слова. Опасаясь развала национального фронта в самый разгар войны с интервентами, кемалисты не стали тогда спешить ликвидировать султанат и объявить страну республикой.

Формально закон "Об основных организациях» не отменял, а лишь «дополнял» старую конституцию (то есть «конституцию Мидхата" 1876 г. с поправками 1909 г.), но на деле он не оставлял монарху никакого места в управлении страной. Это было существенным достижением кемалистов, закон оставался пока единственным основным законом новой Турции, альтернативой османской конституции и играл важную роль в становлении новой Турции. И все же конституционный закон 1921 г. не определил чётко форму правления страны.

После изгнания из страны греческих оккупантов в сентябре 1922 г. единый национальный фронт начал распадаться. В начале 1922 г. депутаты правой оппозиции, в противовес первой группе Общества защиты прав, организованной Мустафой Кемалем в 1921 г. из поддерживавших его депутатов, создали вторую группу этого общества. Её требованиями стали соглашение с союзниками и передача власти султану, сохранение халифата. Правая оппозиция, добившись избрания в июле 1922 г. своего сторонника Рауф-бея главой правительства, рассчитывала по-своему ликвидировать Двоевластие - распустить ВНСТ и передать власть в Стамбул её "законному" обладателю - падишаху. Рауф-бей заявлял, что "предан султану и халифу душой и сердцем и что его долг остаться верным своему падишаху".

О соотношении сил сторонников и противников планов кемалистов в отношении будущей власти свидетельствует такой факт. Чтобы положить конец антинациональной деятельности оппозиции, 30 октября 1922 г. на заседании ВНСТ было внесено предложение о привлечении к судебной ответственности членов султанского правительства за государственную измену и о ликвидации султаната. Это предложение обсуждалось одновременно на заседаниях трёх комиссий - конституционной, юридической и шариатской. Реакционные депутаты, особенно представители духовенства, выступили против ликвидации султаната, утверждая, что отделение светской власти от духовной является покушением на основы религии.

Мустафа Кемаль опроверг эти утверждения клерикалов, однако на объединённом заседании трёх комиссий под председательством ходжи Мюфрид-эфенди реакционеры одержали победу: большинством голосов законопроект об отделении султаната от халифата был отвергнут. После этого Мустафа Кемаль обратился к более убедительным аргументам и объяснил депутатам, что "суверенитет и власть никому не могут быть переданы в результате академической дискуссии. Суверенитет приобретается путём силы, мощи, даже насилия. Путём насилия сыновья Османа добились власти над всей турецкой нацией, над которой они господствовали в течение шести столетий. Теперь эта нация поднимается против узурпаторов и, отбрасывая их, принимает на себя осуществление принадлежащего ей по праву суверенитета. Это является совершившимся фактом... Действительность всё равно проявит себя. Но возможно, что тогда полетит несколько голов".

Судьба законопроекта была решена, 1 ноября 1922 г. ВНСТ приняло закон об отделении султаната от халифата, о ликвидации султаната с передачей ВНСТ всей полноты власти в стране, а также об избрании нового халифа из представителей Османской династии. Вместе с ликвидацией султаната прекратилось существование султанского правительства, кончилось двоевластие. 4 ноября 1922 г. в отставку вместе со всем своим кабинетом ушёл великий везир Ахмед Тевфик-паша, который доставил атрибуты своей власти Вахидеддину в Йылдыз.

Через день после отъезда Вахидеддина ВНСТ формально лишило его сана халифа, указав в соответствующей фетве, что "он перешёл на сторону противника, сражавшегося с защитниками веры, посеял семена братоубийственной резни, отдался под защиту иностранной державы и дезертировал из столицы халифата, укрывшись на борту английского корабля".

Пост халифа через третье лицо предложили кузену Вахидеддина, наследному принцу Абдулмеджиду, сыну султана Абдулазиза от его первой жены и одновременно старшему из всех оставшихся в живых представителей Османов по мужской линии. Он принял этот титул, и 19 ноября 1922 г. Мустафа Кемаль-паша телеграммой известил его об избрании халифом.

Сохранение халифата было кратковременной уступкой феодально-клерикальным кругам, принадлежавшим в меджлисе ко "второй группе защиты прав" и сохранявшим немалое влияние в стране. Ее поддерживала и так называемая "генеральская оппозиция" во главе с Рауф-беем.

Источник: Киреев Н. Г. - История Турции. XX век - М.: Крафт, ИВ РАН, 2007.
Thursday, February 23rd, 2017
9:23 pm
Университетские музеи и научные коллекции в старинной Европе и России
По мере развития программы обучения в университетах библиотеки дополнялись другими пособиями и коллекциями. Так, в университете Базеля до сих пор хранится скелет Якоба Каррера фон Гебвейлера, знаменитого убийцы, собранный Андреасом Везалием с помощью хирурга Франца Екельмана. Это самое древнее наглядное пособие по анатомии, дошедшее до наших дней.

В 1632 году при Лейденском университете была построена астрономическая обсерватория; в Утрехте для наблюдений за звездным небом использовали одну из городских башен. При голландских университетах, помимо анатомических кабинетов со скелетами, мумиями и чучелами животных, существовали математические и физические кабинеты с новейшими инструментами.

Старейшим музеем Великобритании считается Эшмоловский музей, основанный в 1659 году. Ученый и политик Элиас Эшмол (1617–1692) завещал Оксфордскому университету свою коллекцию редкостей, которую, впрочем, собирал не он, а его товарищ Джон Традескант (1608–1662) со своим отцом. В собрание входили "Паросский мрамор" (древние хронологические таблицы), посмертная маска Оливера Кромвеля, рисунки Рафаэля, Микеланджело и Леонардо да Винчи и т. д. В 1683 году один из учеников Кристофера Рена выстроил для музея компактное здание, в котором ныне располагается Музей истории науки.

Вскоре после открытия Московского университета горнопромышленник Никита Акинфиевич Демидов передал ему в дар коллекцию минералов (собрание профессора Генкеля, у которого учился Дмитрий Виноградов) для создания университетского минералогического кабинета, о чем «Санкт-Петербургские ведомости» известили своих читателей 14 марта 1755 года. Но полностью коллекция была получена университетом только два года спустя.

Будущие естествоиспытатели могли пользоваться различными приборами и инструментами (микроскопами, телескопами и пр.), необходимыми для проведения опытов. Физический кабинет Петербургской академии наук, укомплектованный попечением профессора Крафта и стараниями академических мастеров, вызывал зависть ученой Европы.

Источник: книга Е. В. Глаголевой "Повседневная жизнь европейских студентов от Средневековья до эпохи Просвещения" (М., "Молодая гвардия", 2014 г.)
Sunday, February 19th, 2017
5:35 pm
1969-й - год "Лед Зеппелин"
1969 год записан в историю рок-музыки не только из-за Вудстока, - именно в этом году Британия представила миру две группы абсолютно не похожие друг на друга, но равные по своей величине и степени вклада в развитие рок-музыки: "Лед Зеппелин" и "Кинг Кримсон". Обе группы возглавлялись "гениями гитары", что в то время было обычным делом для британских групп, но "Лед Зеппелин" начинала свое восхождение уже после того, как окрепла репутация ее ведущего гитариста. Все то время,пока существовала британская рок-сцена, Джимми Пейдж был ее основным студийным и концертным музыкантом, работавшим вместе с the Who, Them, the Kinks, Томом Джонсом, "Херманс Хермитс"... - короче, со всеми известными музыкантами. В 1966 году "студийный мир начал резко паршиветь", и Пейдж принял решение присоединиться к группе "Ярдбердс", когда Пол Сомвел-Смит предпочел покинуть их и стать продюссером. В составе этой группы Пейдж поначалу играл на басс-гитаре, но переключился на соло-гитару, когда Джефф Бек, заболев, был вынужден покинуть группу во время гастролей по Америке. Оставшись без Бека, "Ярдбердз" просуществовали еще пару лет в качестве квартета, в течение которых он ни разу не попали в "Топ 40", а когда в 1968-м они наконец "развалились", то Пейдж остался с названием и некоторыми неотыгранными выступлениями в Скандинавии (аванс за которые был давным-давно потрачен). В результате Пейдж оказался перед необходимостью срочного "сколачивания" новой группы и потому обратил внимание на Джона Пола Джонса, с которым он работал во время записи альбома Донована "HURDY GURDY MAN". Затем эти двое попытались завербовать (но не удачно) вокалиста Терри Рейда и ударника Р.Дж Вильсона, когда же Рейд порекомендовал им совершенно неизвестного в то время вокалиста Роберта Планта, то Пейдж не испытывал никаких сомнений и смело направился в Бирмингем.

Вот что он впоследствии рассказывал: "Я отправился туда, чтобы послушать его. Он в то время был членом группы под названием "Obstweedle" или "Hobstweedle" - что-то вроде этого. Они выступали в помещениях педагогического колледжа на окраине Бирмингема перед аудиторией, насчитывавшей около 12 человек". Пейджу не шибко понравился их репертуар, ориентированный на стилистику калифорнийских групп, но в то же время Плант показался ему "фантастичным". Переговоры прошли удачно, и вскоре Плант присоединился к новой группе. Он также порекомендовал пригласить своего старого приятеля Джона Бонэма, который тоже подвизался во время записи "HURDY GURDY MAN", но новая группа в очень сильной степени руководилась и направлялась Пейджем, и Планту пришлось пожертвовать своими амбициями вокалиста. "Ему пришлось привести свои личные вкусы к общему знаменателю. Я помню, что он был просто помешан на "Моби Грейп", а еще больше на "Баффало Спрингфилд".

"Привести свои пристрастия к общему знаменателю" означало стать одним из выдающихся примеров британской усредненности, ибо трудно себе представить группу, похожую на "Баффало Спрингфилд" в меньшей степени, чем "Лед Зеппелин". Звучание их дебютного альбома было абсолютно полностью пронизано лиризмом. Звучание гитары Пейджа вероятно гораздо больше походило на звучание гитары Хендрикса, чем звучание кого-либо еще, но все таки он играл с присущей студийному музыканту сухой точностью. Если анализировать его игру от начала до конца, нота за нотой, то в ней вряд ли можно найти что-то необычное, неординарное, но вся его сдержанность порой пропадала, когда начинались "запилы".

Во время записей все фильтровалось, "исгибалось", фуззировалось, реверсовалось, эховалось - включая голос Планта, и тяжелое и глуховатое звучание басс-гитары Джонса. Звучание же барабанов Джона Бонэма, напротив, оставалось таким, каким и было поначалу: Пейдж так и не придумал, что бы с ними такого сделать. Вообще, будучи продюссером и аранжировщиком, именно Пейдж изобрел тот самый хард-роковый стиль, который все еще ощущается у многих групп даже спустя несколько десятков лет после своего появления.



Автор: Джефри Стоукс, музыкальный журналист и критик (США).
Источник: Rock of Ages. The Rolling Stone History of Rock and Roll. - Penguin Books, 1988.
Перевод с английского - наш собственный. :)


На ролике - концерт "Лед Зеппелин" в Дании, в 1969 году.

https://www.youtube.com/watch?v=HJZHh-FiRz0
Saturday, February 18th, 2017
11:48 pm
ГДР и Майкл Джексон
Летом 1988 года в Западном Берлине должны были состояться концерты кумиров тех лет — Майкла Джексона, ансамбля "Пинк флойд" и Брюса Спрингстина. МГБ ГДР озаботилось "тлетворным влиянием" западной музыки на неустойчивые элементы из числа восточногерманской молодежи. Восточный Берлин направил Западному Берлину жалобу: рядом с местом концерта находится больница, шум и вибрация могут привести к смерти тяжелобольных пациентов.

В ЦК СЕПГ даже обсуждался вопрос об организации альтернативного концерта, который отвлек бы восточных немцев от шоу Майкла Джексона. Например, выступление на стадионе олимпийской чемпионки по фигурному катанию Катарины Витт с участием канадского музыканта Брайана Адамса. Но не собрались с силами.

Шестнадцатого июня 1988 года ансамбль "Пинк флойд" специально для Восточного Берлина исполнил песню "Стена". Концерт Майкла Джексона состоялся 19 июня.

Накануне приезда певца в Западный Берлин в Министерстве госбезопасности ГДР завели на него дело. Агенты, следившие за ним, докладывали в отчете: Джексона повезли осмотреть одну из главных достопримечательностей — контрольно-пропускной пункт "Чарли", место перехода из западной зоны в восточную. Певец и его сопровождающие прибыли на трех машинах. Джексона "повсюду сопровождала женщина, примерно 25 лет, рост 165 сантиметров, сложение худощавое".

Майкл Джексон пел перед Рейхстагом. А в восточной части Берлина произошли столкновения поклонников его таланта с народной полицией. Послушать американского певца собрались тысячи молодых людей. Они пытались подобраться поближе к стене, чтобы послушать музыку. Но полиция их не подпускала. В толпе, разумеется, находились сотрудники МГБ в штатском. Кто-то из молодых закричал:
— Долой стену! Горбачев! Горбачев!

К нему присоединились другие юноши и девушки. Тут-то в дело и вступили чекисты. Они стали выдергивать из толпы самых эмоциональных молодых людей и тащить их в стоявшие на обочине полицейские автобусы. Арестовали 200 человек. Никому не приходило в голову, что молодых людей задерживают за восхваление нового советского вождя...

Источник: Млечин Л. М. Маркус Вольф — М.: Молодая гвардия, 2015. — 431 [1] с.: ил. — (Жизнь замечательных людей: сер. биогр.; вып. 1559).
Friday, February 17th, 2017
5:15 pm
А насекомых тоже можно есть!
Наверное, это многих шокирует, но отсутствие у живого существа мяса не может служить основанием для исключения его из обеденного меню — имеются в виду насекомые и различные другие твари столь же малых размеров и странного поведения.

О том, что в пищу употребляют пауков, писали многие исследователи. Не меньшей популярностью, например, на Новой Гвинее пользуются личинки древесного червя, в изобилии водящиеся в трухлявых стволах деревьев. Очень подробно описал дегустацию этого блюда Николай Николаевич Миклухо-Маклай.

Четверо папуасов с каменными топорами и двое с небольшими барабанами, отыскав в лесу нужное дерево, принялись за работу. Дровосеки крушили ствол, а барабанщики мерными ударами задавали темп и создавали рабочую атмосферу. Когда же на разломе ствола обнаружили множество белесых жирных личинок, работа и музыка были прекращены, и все шестеро начали быстро насыщаться.

Правда, эти личинки и блюдом-то не назовешь, готовки тут никакой — нашел и ешь.

Совсем другое дело саранча (и вообще кузнечики). Саранча — бич обширных районов нашей планеты. Но, пожирая растения и тем лишая людей плодов их труда, саранча сама служит блюдом, довольно питательным и вкусным. В Африке ее едят в разных видах, отдавая предпочтение жареной. Еще библейские пророки, уйдя в пустыню, питались акридами. Само выражение "питаться акридами" стало расхожим и сейчас означает примерно "жить впроголодь". Хотя при этом многие, употребляющие это выражение, не знают, очевидно, что акриды и есть та самая саранча. И если бородатые ближневосточные пророки ели саранчу, то им приходилось таскать с собою оливковое или пальмовое масло, соль и перец. И конечно, большую плоскую сковороду. Раскалив сковороду на костре, они наливали в нее масло, клали ровным слоем акрид, посыпанных солью и перцем, и тщательно размешивали. При этом хорошо было иметь с собой изрядную пресную лепешку, с которой саранча жареная особенно вкусна. Может быть, правда, в старину саранчу ели иначе, но в наши дни в Сенегале, Гвинее, Нигере и других африканских странах считают, что приготовленная иначе саранча просто невкусна.

Одна из древнейших поваренных книг, рассчитанная на специалистов (конечно же, китайская — сочинение шеф-повара вэйского императора, содержащее в себе тысячи рецептов), поучает читателя: "Среди того, что растет, бегает, летает и плавает между землей и небом, нет ничего несъедобного...»
Все дело в том, как приготовить. И если приготовлено хорошо, то вы охотно съедите даже филе анаконды. И самое экзотическое блюдо может стать привычным, как обыкновеннейшая котлета.

Автор - этнограф и писатель Л. М. Минц.

Источник: Минц Л. М. Котелок дядюшки Ляо — М.: Ломоносовъ, 2009. — (История. География. Этнография.)
Thursday, February 16th, 2017
10:55 pm
Имена и фамилии крымчаков
Довольно интересно обстояло дело с именами и фамилиями у очень малочисленной народности крымчаков — крымских евреев. Теперь, впрочем, после немецкой оккупации Крыма — почти исчезнувшей. Кое-где их еще можно встретить в Крыму, Москве, Петербурге, но все, что составляло своеобразие их, похоже, исчезло навсегда.

В отличие от караимов они никогда не доказывали, что их крымско-татарский язык — это что-то особое. И поскольку уровень образования среди крымчаков был весьма невысок, то и имена у них оставались те же, что были и всегда: слегка переиначенные еврейские и частью — тюркские.

Зато пестрота фамилий могла бы привести в замешательство любого, кто сталкивался с нею впервые. Колпакчи (шапочник), Куркчи (кожевник), Бахчиванджи (садовник) — полный тюркский Восток. И тут же Ломброзо, Манто — это выходцы из Италии или генуэзских колоний в Крыму. Гурджи, т. е. грузин — потомок выходцев из Грузии. И вдруг тут же Вайншток и Гольдман, предки которых попали в Крым, то ли спасаясь от Хмельницкого, то ли угнанные с прочим населением Украины степняками, но при первой же возможности выкупленные еврейской общиной и осевшие в Крыму...

Но по именам все одинаковы. Представляете себе: Ибрагим Сагак-оглы Вайншток! Русские и вообще европейские имена в их среде корни пустить не успели. Однако был очень достойный и образованный крымчак по фамилии Кая ("скала" по крымско-татарски), родители которого назвали его в честь Льва Толстого Арсланом. "Арслан" — по-тюркски "лев". А отца его звали Сагак-Юда.

То есть его полное имя звучало Арслан Сагак-Юда-оглы Кая. Но он его перевел, и в 80-е годы прошлого века, он себя называл Львом Исааковичем, подчеркивая свое еврейство на ашкеназский лад.

Автор - этнограф и писатель Л. М. Минц.
Источник: Минц Л. М. Блистательный Химьяр и плиссировка юбок. — М.: Ломоносовъ, 2011. — 272 с. — (История. География. Этнография.)
Tuesday, February 14th, 2017
2:18 pm
Университетские библиотеки в старинной Европе
Многие старинные университеты, основанные при соборных школах и монастырях, древних хранителях книжной учености, по праву гордились своими библиотеками. Например, книжное собрание университета Саламанки впечатляет даже по современным меркам: оно включало более 150 тысяч документов и ценных книг; в 1471 году здание библиотеки пришлось существенно расширить, чтобы оно могло вместить эту коллекцию.

Собрание университета Валенсии было поскромнее — 27 тысяч томов; во время Наполеоновских войн его уничтожили солдаты генерала Сюше.

Зато в Брюссельской королевской библиотеке в 1598 году имелось всего 20 трудов на латыни, 17 книг, относящихся к изучению древнееврейского языка (словарей, грамматик на латыни), восемь испанских, три итальянские, три французские, три арабские, две на голландском языке, одна на португальском, одна на немецком, одна на сирийском, одна на халдейском и один латино-греко-еврейский словарь.

Книгохранилище Оксфордского университета считается одним из старейших в Европе. Его зародышем стала коллекция книг епископа Томаса де Кобэма (около 1265–1327), который так дрожал над своими фолиантами, что придумал во избежание кражи приковывать их к полкам цепями. В XV веке расширением библиотеки занялся герцог Хамфри Глостерский, в 1450 году организовавший ее переезд в более просторное помещение, сохранившееся по сей день. Однако в скором времени для университета настали "годы тощих коров"; пришлось продать даже книжные шкафы, а их содержимое король Эдуард VI забрал себе. Восстановил собрание известный библиофил сэр Томас Бодли (1545–1613), дипломат, служивший Елизавете I. В 1602 году он преподнес в дар университету собственную коллекцию книг и старинных манускриптов, некоторые из них были получены из Турции и даже Китая. Библиотека, обосновавшись в новом здании, стала называться Бодлианской в честь благодетеля. С 1610 года она получила право, официально подтвержденное в 1662-м, непременно получать экземпляр каждой книги, издаваемой в стране. В 1749 году для части библиотеки была специально возведена ротонда Радклифа, соединяющаяся с основным зданием подземным переходом. Это необычное здание, которое по праву считается шедевром британского палладианства, стало одним из символов Оксфорда.

В Париже декан дю Рюэль потратил в 1509 году два золотых экю на приобретение железных цепей, которыми книги приковали к пюпитрам. При этом библиотека Парижского университета в XVI веке отнюдь не была богатой. Во избежание повреждения ценных фолиантов в читальный зал пускали ограниченное количество школяров и на строго регламентированное время; читали они стоя. Такие же порядки были в библиотеке университета Флоренции. Но и цепи не спасали: в 1555 году декан Бодуэн, поставленный в известность о прискорбных инцидентах, распорядился составить библиотечный каталог, однако его распоряжение долго оставалось на бумаге. В Болонье тоже тряслись над книгами: в XIV веке один студент, чтобы раздобыть нужный фолиант из библиотеки доминиканцев, был вынужден прибегнуть к влиянию своего покровителя герцога Лодовико Гонзага.

В XVII столетии медицинский факультет Парижского университета своей библиотеки не имел. В 1691 году доктор медицины Пьер Бонне-Бурдело (1638–1708) подарил ему собственные книги и собрание книг своего дяди аббата Пьера Мишона Бурдело. Университет не решался принять этот дар, боясь проблем с налогами, тем более что даритель присовокупил к фолиантам две тысячи ливров на обустройство библиотеки. Чем дело кончилось, доподлинно неизвестно, потому что от этих книг не осталось и следа. Наконец, в 1733 году адвокат Прево предложил факультету библиотеку покойного доктора Пикоте де Белестра, которую потом пополнили другие частные собрания. Библиотека открылась для публики в марте 1746 года. Правила пользования книгами были впервые закреплены в уставе 1751 года. К 1789-му библиотека насчитывала около 15 тысяч томов.

Частные собрания вообще были большим подспорьем в деле организации университетских книгохранилищ. Например, в 1690 году Лейденский университет выложил 33 тысячи гульденов за домашнюю библиотеку своего бывшего профессора Исаака Фосса (1618–1689). Она считалась лучшей в мире; Фосс начал собирать ее в 1641 году, когда совершал традиционный тур по Европе. В 1648-м шведская королева Кристина предложила ему место придворного библиотекаря, а после своего отречения от трона в 1654 году расплатилась с Фоссом, последовавшим за нею в Брюссель, книгами из коллекции своего отца Густава Адольфа, часть которых была "военным трофеем", захваченным в Праге.

Парижские студенты могли заниматься в библиотеке Мазарини, открытой в 1652 году, где читателям предоставляли стол, бумагу, перья и чернила, а также в Королевской библиотеке или, при наличии специального разрешения, в некоторых монастырских книгохранилищах, самое богатое из которых находилось в аббатстве Сен-Виктор. В Кембридже студенту тоже требовалось разрешение наставника, чтобы получить ту или иную книгу в библиотеке.

Источник: книга Е. В. Глаголевой "Повседневная жизнь европейских студентов от Средневековья до эпохи Просвещения" (М., "Молодая гвардия", 2014 г.)
Monday, February 13th, 2017
8:50 pm
Антисемитизм и евреи в старинной Москве. Часть 2
После каждого происшествия, в котором были замешаны евреи (или даже просто считалось, что замешаны), антисемитизм в стране обострялся. Так, например, случилось в 1911- 1913 годах в Киеве в связи с делом еврея Бейлиса, которого обвинили (как потом было доказано, абсолютно ложно) в ритуальном убийстве русского мальчика Андрюши Ющинского. Тогда философ В. В. Розанов к своей статье по этому поводу даже приложил рисунок головы убитого мальчика с нанесёнными отметинами ран и утверждал, что раны на ней расположены в форме еврейских каббалистических знаков. Темные народные массы, узнав обо всём этом, были страшно напуган. В разных концах страны в связи с этим произошли избиения евреев, заподозренных в подобном изуверстве. В Нижнем Новгороде, например, имел место такой случай: в один прекрасный день на одной из улочек этого города играли русские и еврейские дети. Русская девочка испачкала платье, а еврейский мальчик предложил ей зайти к нему домой для того, чтобы его почистить. Когда дети входили во двор дома, их заметили проходившие по улице женщины. Напуганные разговорами о евреях-убийцах женщины стали кричать и звать на помощь. И надо же было такому случиться, что в это время на улице появилась компания подвыпивших мастеровых. Не раздумывая, они стали бить в окнах еврейского дома стёкла, а ворвавшись в дом, убивать находившихся в нём людей, громить и уничтожать имущество.

Вылетели на улицу выбитые мужиками оконные рамы, закружился по улице выпущенный из подушек пух, потекла по ступенькам и полу человеческая кровь. Случались погромы и более масштабные.

В городе Стародубе на Украине в 1891 году погром начался с плачущего мальчика. Он на базаре сказал, что его побили жиды. Этого было достаточно, чтобы начать громить дома и убивать живших в них людей. Да никто и не проверял слова мальчика и не искал виновных. После погромов жители городков отказывались сдавать евреям квартиры, опасаясь, что их разорят и сожгут при погромах. В то, что полиция погромы вовремя пресечёт, мало кто верил.

Это и неудивительно, поскольку многие обыватели подобных действий толпы не осуждали, а иные в еврейских погромах винили самих евреев. Газеты же пугали москвичей грозившей им гибелью от нашествия на Москву евреев. "По исчислению господина Иловайского, — сообщала одна из них в 1890 году, — в Москве в настоящее время обретается 100 тысяч потомков Израиля. Иловайскому можно верить на слово. Из всех производств евреи занимаются действительно прилежно и неустанно только одним — это производством себе подобных. По произведённым мною подсчётам, через 18 лет (в 1908 году) мы получим в Москве 1200 тысяч иудеев, готовых плодиться и размножаться и покупкой краденого заниматься". Здесь стоит напомнить, что всё население Москвы в 1907 году составляло 1 миллион 345 тысяч 749 человек, так что историку Иловайскому, может быть, и стоило верить, но не во всём.

Особенно запах еврейской крови ощущался в Москве в дни обострений народного гнева и смятения душ. После Московского восстания 1905 года все те, чьё благосостояние зависело от самодержавия, всполошились не на шутку.

В Дорогомилове, где было еврейское кладбище, возник Дорогомиловский кружок антисемитов под названием "Чёрные гусары". На этом кладбище был похоронен старый московский раввин Мазо. "Гусары" обвиняли его в том, что он пил кровь христианских младенцев.

Раввин Мазо много лет прослужил в московской синагоге. За помощь полиции в переводе с идиш на русский антиправительственных документов, обнаруженных у политических преступников, он был награждён. Когда же выяснилось, что он заключает фиктивные браки, позволяющие евреям оставаться в Москве, — его наказали, но в целом, к нему претензий у властей не было, в том числе и по части пития крови христианских младенцев. Обвинение в этом раввина нужно было, например, тем, кто вынашивал план "Всероссийского жидовского погрома". Занимался этим в 1908 году известный нам кружок.

Вот что говорилось в плане этого погрома: "Опыт 1905 года показал, что население поразительно быстро воспринимает антисемитское учение, и можно с уверенностью сказать: достаточно одного года, чтобы получить в какой-либо местности горючую почву (в черте оседлости достаточно одного месяца). В 1905 году погромы возникли вследствие возмущения народа призывом жидов против Царя и Веры и потому в погромах отсутствовала планомерность, поэтому и не получилось результата: уничтожения главных вожаков жидовства — раввинов и кагальных членов а также банкиров, редакторов, издателей и сотрудников газет, докторов, аптекарей, инженеров, адвокатов, купцов, комиссионеров, учителей хедеров, попутно и жидовствующих русских и жидовствующих иностранцев. Всем классам и сословиям будет разъяснено, что убийства крамольников интеллигентов и жидовских главарей не наказываются... Пропаганда главным образом будет вестись среди подгородних крестьян, которые алкают захватить жидовские сокровища, составленные на счёт соков народа. По условленному знаку, который будет подан Москвою, произойдёт вторая Варфоломеевская ночь и план её таков: дорогомиловские антисемиты будут выжидать удобной лунной ночи зимой или осенью, тогда в церкви на окраинах Москвы проникнут на колокольни наши люди и ударят в набат. В Москву бросятся со всех сторон крестьяне на телегах и верхом с топорами, вилами, дубьём и каменьями (будет немного и огнестрельного оружия) и, встреченные на заставах антисемитскими агентами, помчатся по указанным ими адресам (то есть туда, где живут раввин и вышеуказанные члены кагала) и разгромят дома, а жидов убьют чуть ли не в постелях. Полиция окажет плохое сопротивление, ибо от неожиданности она растеряется, да и ночью она бывает сонная, а пока придут войска, крестьяне успеют удрать на телегах и верхами. Для суматохи дома, намеченные, будут подожжены вперёд... Для того, чтобы убить жидов и жидовствующих по намеченным адресам, достаточно одного часа... Во всех 17 частях города запылают пожары. Антисемитский кружок верует в правоту своей задачи, как вернейшего средства уничтожения Всероссийской неслыханной смуты в одну ночь."

Ныне антисемиты деятельно готовятся: бесплатно ездят по железным дорогам с помощью одного железнодорожника, агитируют. Вокруг Москвы на 15 вёрст деревни распропагандированы. Ещё летом крестьяне дали ответ: „Пусть только свистнут, и мы налетим в Москву, жидов и царских изменников будем бить наповал, за это суда не будет“. Одними из первых будут разгромлены редакции жидовских и жидовствующих газет. Крестьянам разъяснено, что у банкира Полякова в банках много золота и серебра, и потому громить его банки бросится наверное не одна тысяча. К погромщикам присоединятся десятки тысяч громил из оборванцев, хулиганов и прочих обывателей. Успех будет блестящий: разнесут всё по тому же плану, какой составили жиды для разграбления России. Греха в этом не будет: бедняки поправят свои бюджеты на счёт жидовских сокровищ... Главным руководителем во время погрома в Москве избран железнодорожник поляк Д, бывший военный. В случае удачного Всероссийского погрома будет выработан, совместно с антисемитами всех стран, проект Всемирного жидовского погрома. Об условленном дне Всероссийского погрома сообщено будет во все города из Москвы заранее..."

"План" дорогомиловских антисемитов — документ, конечно, интересный. Нельзя не отметить содержащееся в этом документе указание на то, что "убийства крамольников — интеллигентов и жидовских главарей не наказываются". Погромщиков действительно или не находили, или не судили, а если и судили, то не за убийства и разбой, а по статье 38 Устава о наказаниях, предусматривающей ответственность за нарушение общественной тишины и порядка. Полагалось за это самое большее — месяц ареста.

И всё-таки самым интересным в этом "Плане всероссийского жидовского погрома" является то, что авторы его совсем забыли про рабочих, как будто их вообще не существовало в Москве. А казалось бы, ну чего проще, поднять на погром рабочих, а не ждать, пока на своих телегах прибудут в город крестьяне из окрестных деревень! В чем причина такой забывчивости? Похоже, что создатели плана, как и многие их единомышленники, были смертельно напутаны действиями восставших рабочих в 1905 году, поэтому с такой силой навалились на слово "жид". Чтобы не ставить себя в трудное положение разъяснением того, почему евреев, принимавших в восстании несравненно меньшее участие, чем рабочих, надо громить, а рабочих нет, они решили этой темы не касаться.

(Продолжение следует.)

Источник: Г. В. Андреевский Повседневная жизнь Москвы на рубеже XIX - ХХ веков. М.: "Молодая гвардия", 2009 г.
Sunday, February 12th, 2017
8:04 pm
Был однажды в Донецке маленький погром...
У пресловуто-знаменитого города Донецка воообще-то традции и наследие довольно разнообразные. Были и славные, которыми гордиться можно, а были и такие, от которых возникает только чувство позора и стыда. Например, второго августа 1892 года в местечке Юзовке на Украине (а ныне это Донецк) во время холерной эпидемии, когда народ был напуган и озлоблен страшной болезнью, в местной церкви был отслужен молебен об избавлении от холеры и совершён крестный ход. Однако вскоре после этого на базаре нашли женщину с признаками холеры. Врач осмотрел её и велел отправить в холерный барак. Однако собравшийся народ не позволил полиции этого сделать. По этому поводу среди присутствующих завязалась драка. И вдруг кто-то крикнул: "Бей жидов!" — и толпа, состоящая преимущественно из горнорабочих, объединившись в один бурный и мощный поток, бросилась на еврейские лавки, трактиры и другие торговые заведения, и начался погром. Вскоре в центре базара, а затем в разных концах местечка запылали лавки и дома. Увещевания полиции и духовенства не произвели на толпу никакого действия: она увеличивалась, буйствовала, поджигала всё новые и новые дома и продолжала грабить. Расположенная в местечке сотня казаков пыталась, обнажив шашки, восстановить порядок, но встреченная градом камней, была вынуждена сделать несколько выстрелов боевыми патронами, но и это не помогло. Беспорядки продолжались до вечера следующего дня. Участие в погроме, по подсчётам полиции, приняло не менее 15 тысяч человек. В конце концов, губернатор вызвал в Юзовку два батальона пехоты и два эскадрона кавалерии, правда, к тому времени, когда они появились, беспорядки стихли и толпа разбежалась. В результате погрома 26 человек было убито, все лавки и торговые заведения разграблены и сожжены, а полторы тысячи семей, преимущественно еврейских, бежали по железной дороге из местечка на соседние станции.

Источник: Г. В. Андреевский Повседневная жизнь Москвы на рубеже XIX - ХХ веков. М.: "Молодая гвардия", 2009 г.
3:52 pm
Турция в XIX - ХХ веках. Часть 36
ПОБЕДЫ НА ФРОНТЕ И В ЛИЧНОЙ ЖИЗНИ

С 23 августа по 13 сентября 1921 года в нескольких десятках километров западнее Анкары происходило крупнейшее за всю историю города сражение. Греческим войскам удалось овладеть восточным берегом реки Сакарья и, продвинувшись вдоль железной дороги, захватить Полатлы. Правый фланг греческой армии, действовавший юго-западнее Анкары, занял город Хаймана и к 1 сентября продвинулся к Анкаре на расстояние до 50 км. Однако наступательный порыв греческих войск был сломлен упорным сопротивлением турок. Обессиленные греческие части не могли продвигаться дальше. Огромным напряжением сил турецкая армия 13 сентября отбросила греческие войска за Сакарью. Анкара была спасена, вскоре штаб Западного фронта был переведен в Сиврихисар.

27 сентября 1921 г. Кемаль-паша получил письмо от своей матери Зюбейде ханым, проживавшей в Стамбуле. Она поздравила сына с присвоением ему от имени ВНСТ маршальского звания и титула Гази. Также за храбрость в сакарийской битве 129 её участникам от имени ВНСТ были вручены грамоты с благодарностью, 234 участникам - медаль Независимости.

26 августа 1922 г. началось Великое Турецкое Наступление, как называют его турецкие историки, в этот день был освобожден Эскишехир.

Наступление развивалось стремительно, турки выиграли сражение у Думлупынара, заняли Кютахью. 9 сентября был освобожден Измир, а 16 сентября - Бандырма, последний пункт на территории Турции, находившийся в руках греков.

Освобождение Измира стало важным событием и в личной жизни Кемаля. В те дни он познакомился со своей будущей женой. Грандиозный пожар, начавшийся в Измире, поиски ночлега и места для штаба привели его в дом влиятельного турецкого купца Муаммера Ушакизаде, где находилась его дочь Латифе. Свидетельницей первых встреч Кемаля с Латифе была Халиде Эдип, сопровождавшая в сентябрьские дни 1922 г. его штаб при освобождении Измира. Когда вечером, на следующий день после вступления в Измир, 10 сентября, она встретила Кемаль-пашу, ей бросился в глаза его необычно радостный вид. Оказывается, он познакомился с молодой женщиной по имени Латифе, которая только что вернулась с учёбы из Франции, где слушала право. "Он по секрету рассказал мне, что на шарфике Латифе заметил свой портрет и что, подойдя к нему, она показала шарфик и спросила - вы не против? Почему я должен быть против? Он удовлетворённо рассмеялся. Она также гостеприимно предложила ему и его штабу разместиться в её доме".

Свадебная церемония 29 января 1923 г. состоялась в доме отца невесты Муаммер-бея Ушакизаде. Свидетелями от Кемаля были маршал Февзи Чакмак и Казым Карабекир, от Латифе ханым -Мустафа Абдульхак Ренда и Салих Бозок. Присутствовал также кадий Измира.

Однако этот брак оказался недолгим. Первое время их часто видели вместе и в Анкаре, и во время поездок по стране. Но затем публичные визиты и поездки вместе стали редкостью и 5 августа 1925 г. произошел их развод, о чём 11 августа 1925 г. официально сообщил Мустафа Кемаль в своём письме правительству. Детей у Ататюрка и Латифе ханым не было. По свидетельству многих авторов, Латифе была достойна внимания и уважения не только за свою красоту, но, прежде всего, за свой ум и отношение к окружающим.

Впоследствии кому-то из близких она призналась, что, когда они разводились, Мустафа Кемаль сказал ей: "Латиф, дай мне слово солдата, что ни с одним газетчиком ты не станешь говорить о нашей совместной жизни. И я дала ему это слово солдата".

Итак, кемалисты сумели одержать победу над греческой армией, освободив к 18 сентября 1922 г. от интервентов всю территорию Анатолии, пленив даже её главнокомандующего - генерала Трикуписа. Можно представить, как "решался" в такой войне национальный вопрос. Сотни тысяч беженцев - греков, уцелевших в 1915 году армян покинули страну, побросав все своё имущество, лавки, дома, землю, мастерские, фабрики.


Освободив Анатолию, турецкая армия попыталась переправиться на европейский берег, с тем чтобы закончить освобождение всей страны, включая Проливы, Стамбул и Восточную Фракию, но английское командование воспротивилось этому, пригрозив продолжением военных действий. Уладить конфликт взялся известный туркам по переговорам 1921 г. французский дипломат Франклен-Буйон. Ссылаясь на полномочия от всех держав Антанты, он заверил Кемаля, что Турция получит Восточную Фракию без боя, после чего Кемаль согласился на перемирие и приостановил движение войск.

3 октября 1922 г. в городе Муданья, на берегу Мраморного моря, начались переговоры по заключению перемирия. Турцию представлял командующий западным фронтом Исмет-паша, Антанту - верховные комиссары Англии, Франции и Италии в Стамбуле. Греческие делегаты фактически не принимали участия в переговорах, таким образом ещё раз подтверждалось, что державы Антанты, а не Греция - подлинные организаторы интервенции и ответственные за её последствия. Союзники противились немедленной передаче Восточной Фракии туркам, в ответ Исмет-паша прервал переговоры, а его армия направилась к проливам. В результате договорились о том, что в Восточную Фракию прибудет кемалистская администрация и жандармерия, а эвакуация союзниками войск из Стамбула произойдет после заключения окончательного мира. 11 октября 1922 г. акт Муданийского перемирия был подписан.


Источник: Киреев Н. Г. - История Турции. XX век - М.: Крафт, ИВ РАН, 2007.
Saturday, February 11th, 2017
3:57 pm
Антисемитизм и евреи в старинной Москве. Часть 1
В конце XIX — начале XX века еврейская тема стала основной и любимой в России. О чем бы ни заговаривали русские, они, в конце концов, заканчивали разговор еврейским вопросом.

Особенную остроту эта тема приобрела в первое десятилетие ХХ века. Время было нелегкое, чувство национального позора, вызванного поражением в войне с Японией, угнетало душу, тем более что кроме морального страна понесла вполне ощутимый материальный ущерб: Курильские острова, половину Сахалина и два с половиной миллиарда рублей, не считая тысяч и тысяч загубленных человеческих жизней. Пошатнулось финансовое положение страны. Упала стоимость ценных бумаг, предприниматели стали переводить свои капиталы за границу, в конце 1905 года люди начали изымать свои вклады из сберегательных банков. В стране назревала революция, и в этой обстановке многим, естественно, не хотелось верить в то, что какие-то япошки разгромили наш флот и вообще одержали победу над нашей великой родиной без подвоха или предательства со стороны внутренних врагов. Верить в то, что таким врагом был сам царь и его компания, — не хотелось, это больно ударяло по самолюбию — ведь мы всё-таки патриоты, а кто как не царь олицетворял в сознании патриотов верность России? Факты и вымысел, невольный и умышленный, смешались в речах наших предков, отразив их настроение и восприятие ими окружающего мира. Антисемитизм обычно шёл параллельно с самодовольством и "национальным чванством".

Отпор же антисемитизму в тогдашней прессе практически не давался. Только однажды появилась статья за подписью "Павлов", в которой указывалось, в частности, на то, что наиболее тяжкие преступления, такие как убийства, грабежи, разбои и пр., совершают в основном не евреи, однако никто по этому поводу крика не поднимает. Павлов писал также о том, что всякий, приезжающий в столицу еврей имеет право прожить в ней только три дня, и как на его глазах выпроводили из города больного старика, как желающему учиться еврею отвечают в наших учебных заведениях: "жидовских вакансий нет" и т. д.

Вряд ли кого подобные статьи могли в чём-нибудь убедить. Доводы вообще мало что значат, когда существуют эмоции. Неприятие внешности, речи, манер значит во много раз больше самых разумных и убедительных слов, тем более когда чувства неприязни выдаются за патриотические.

К тому же в проникновении евреев во внутренние, центральные губернии России и ее столицы власти тогдашней России прежде всего видели ее мирную оккупацию иноверцами и принимали против нее соответствующие меры. Они, в частности, наказывали лиц, укрывавших у себя евреев, не имевших права на проживание в Москве. Так, решением полиции за "предоставление притона евреям, не имеющим права проживать в Москве" была, в частности, закрыта кухмистерская мещанина Израиля Эпштейна. Оказалось, что в ночь на 11 мая 1888 года при внезапной проверке здесь были найдены четыре еврея. В те годы в Москве вообще постоянно проводились облавы на евреев. Во время одной из них, весной 1890 года, при ночном обходе домов в Зарядье были найдены евреи, запертые в нумерах гостиниц и меблированных комнат. У тридцати семи из них были паспорта, не имеющие московской прописки, а у четырех вообще паспортов не было. Всех их выслали из Москвы этапным порядком. В 1891 году по решению великого князя Сергея Александровича из Москвы выселили даже евреев ремесленников и николаевских солдат, имевших право проживать вне черты оседлости. Не давая евреям возможности жить в университетских городах и ограничивая их в поступлении в высшие учебные заведения, власти не оставляли их своим вниманием даже и тогда, когда те стремились покинуть Россию.

В 1889 году министр внутренних дел направил губернаторам, градоначальникам и обер-полицмейстерам письмо, целью которого было воспрепятствование евреям учиться не только в России, но и за границей. Министр возмущался тем, что "евреи, не имеющие возможности поступить в высшие учебные заведения ввиду ограничения доступа в оные известным процентным отношением, и русские, лишённые по тем или иным причинам права на продолжение высшего образования, уезжают учиться за границу, преимущественно в Цюрих, вращаются там в среде эмигрантов, а по возвращении занимаются пропагандой преступных воззрений среди здешней учащейся молодёжи". С целью пресечения подобной практики министр требовал принятия мер к тем, кто даёт этим лицам деньги на продолжение образования за границей, а также к тем, кто устраивает для этого благотворительные концерты, спектакли и пр.

В том же году евреям в Москве было велено обозначать на вывесках принадлежащих им торговых и промышленных предприятий свое подлинное имя, отчество и фамилию. А ещё в 1879 году в Москве было запрещено открывать читальни и библиотеки для евреев. У евреев вечно возникали вопросы с документами. Одному еврею в 1902 году было отказано в просьбе о выдаче паспорта без записи о том, что он еврей. Другой еврей самовольно уничтожил в паспорте запись "из евреев, принявший православие" и был за это наказан. Не ускользали от бдительного ока государства и евреи-гимназисты. Известно, какое значение придавалось в начале XX века познавательным экскурсиям школьников. В целях их поощрения государство снизило цены на железнодорожные и пароходные билеты для учащихся на 25 процентов. И вот на фоне такого широкого жеста 15 октября 1909 года вышел циркуляр Министерства народного просвещения № 30 707. Он содержал указание на то, что лица, организующие экскурсию, должны уведомить о ней губернатора той губернии, в которую они едут, если в экскурсии принимают участие ученики-евреи. Делать это, надо полагать, нужно было не для торжественной их встречи.

Внимание, которое уделялось в России вероисповеданию, обостряло межнациональные отношения. По этому поводу прогрессивно настроенные наши сограждане говорили: "У нас систематически из людей, думающих о Боге, делали революционеров, заставляя давлением на религиозную совесть человека думать о политическом переустройстве страны". И они были в чем-то правы. Несчастна страна, жизнь в которой сопровождается установлением порядков, подобных российским, и которая боится не только дел, но и мыслей своих граждан.

(Продолжение следует.)

Источник: Г. В. Андреевский Повседневная жизнь Москвы на рубеже XIX - ХХ веков. М.: "Молодая гвардия", 2009 г.
Thursday, February 9th, 2017
12:19 pm
1918 год. Порядок на германских штыках и формирование первого краевого правительства Крыма
1 мая 1918 года германские войска завершили оккупацию Крыма. Объявив его население "туземцами", командующий оккупационными войсками на полуострове генерал от инфантерии Роберт фон Кош ввел военное положение. Грозные приказы неукоснительно выполнялись. Несколько смертных приговоров было приведено в исполнение, подвергались репрессиям большевики.

5 мая Р. Кош назначает губернатором Крыма генерал-майора барона Вильгельма фон Эглофштейна, командира 4-й Баварской кавалерийской дивизии. Германское командование в данный момент решает сделать ставку на местных немцев-колонистов. В Крым прибыл Фридрих фон Линдеквист, бывший германский министр колоний (1910–1911), развернувший вместе с протестантским пастором И. Винклером из Бессарабии среди них активную деятельность.

Еще до вторжения в Крым фон Линдеквист нарисовал первому генерал-картирмейстеру Эриху Людендорфу, фактически военному руководителю Германии, радужную перспективу набора немецких колонистов "на службу Фатерланду".

Винклер носился с концепцией немецкого колониального государства в Причерноморье, где, по его мнению, можно было сконцентрировать российских немцев. Людендорф вроде сразу не загорелся, но примерно в середине апреля 1918 года охарактеризовал Крым как территорию, "пригодную лучше всего для создания оплота немецких колонистов на Востоке". Крымскую колонию следовало бы тесно связать с Украиной, а Севастополь сделать "немецким Гибралтаром" на Черном море. Постепенно немецкий Крым, Украину и Грузию следовало, по плану Людендорфа, превратить в своего рода федерацию под эгидой Германии.

7 мая в д. Бютень (ныне с. Ленинское Красногвардейского района) была созвана конференция немцев, на которую прибыло около 400 делегатов не только из Крыма, но из Мелитополя, Бердянска, Херсона, Одессы. Здесь же от крымских татар присутствовали азербайджанец Ю. Везиров и А. С-А. Озен-башлы. Председательствовал Винклер, с докладом выступил фон Линдеквист. Обсуждался вопрос о создании особой Черноморской области, включающей территорию, граничащую с северным побережьем Черного и Азовского морей, большинство которой должны составлять немцы. Было принято решение о создании в Крыму Союза немцев юга России, об установлении их контакта с Германией, о помощи ей продовольствием и подпиской на германский военный заем. В принятой резолюции подчеркивалось, "что немцы-колонисты приветствуют германскую армию, выражают благодарность за поддержку, что немецкие колонии просят распространить германскую власть на Крым, а если это окажется невозможным, то дать возможность переселиться в Германию". Германским командованием рассматривался и вопрос о выдвижении на пост генерал-губернатора крупного землевладельца Днепровского уезда В. Э. Фальц-Фейна, но тот отказался.

Князь В. А. Оболенский констатировал: "... под властью железной немецкой руки жизнь, взбудораженная революцией, начинала приходить в норму, население принялось за работу, стало платить налоги. Торговля налаживалась, цены росли умеренно". "Прошло всего два месяца со времени немецкой оккупации, – продолжает он, – а внешняя сторона жизни уже наладилась совершенно. Незаметно было никаких следов хаоса".

Тем временем на полуострове начала просыпаться общественно-политическая жизнь.

27 апреля в Симферополе совещание общественных деятелей восстанавливает Таврический губернский комиссариат (П. И. Бианки, В. П. Поливанов, А. С.-А. Озенбашлы) и Совет представителей правительственных и общественных губернских учреждений и местных самоуправлений при нем. Совещание принимает воззвание к гражданам Таврической губернии, в котором на Совет возлагалось решение вопросов общего и делового характера. Совет объявлялся временным, "призванным действовать впредь до окончательного выяснения положения края и первой возможности созыва представителей всего населения".

6 мая Совет решил созвать 20 мая Общекрымский съезд городов и земств.
Германские власти отрицательно отнеслись к этой инициативе местных либералов. Съезд городов и земств не состоялся. Однако в Симферополе открылось Губернское земское собрание, которое приняло решение о передаче пяти из девяти мест в будущем правительстве губернскому земскому собранию и председателем Губернской земской управы избрало кадета В. А. Оболенского.

21 апреля, в день занятия немецкими войсками Симферополя, образовалось Временное бюро татарского парламента (парламентское бюро) во главе с А. Х. Хильми, решившее взять на себя до созыва Курултая (парламента) управление национальными делами. Начались переговоры Бюро с германским командованием, вызвавшие недовольство левых курултаевцев; впрочем, открывшийся 10 мая Курултай продолжил эти переговоры.

В начале июня в Симферополе на квартире октябриста В. С. Налбандова состоялись переговоры между представителями Курултая и кадетами. Был намечен следующий состав правительства: от крымских татар – Дж. Аблаев (премьер-министр), Дж. Сейдамет, М. А. (Сулейман) Сулькевич; от немцев – В. С. Налбандов, Т. Г. Рапп или кадет Шредер, возможно, граф В. С. Татищев, от кадетов – С. С. Крым, В. В. Келлер (немец), В. Д. Набоков или В. А. Оболенский. Эта попытка оказалась мертворожденной. Кадеты не могли согласиться на самостоятельность Крыма, отделение его от России, ориентацию на Германию и Турцию. Сейдамету, на которого первоначально делала ставку и германская администрация, так и не удалось сформировать правительство. 5 июня Курултай ушел на каникулы.

Столь затянувшийся процесс политического «оформления» Крыма, в который ввязались все его активные слои, вызывал раздражение оккупационных властей "и угрозы передать Крым Украине, уже воинствующей и не скрывающей своих стремлений не только к самостийности, но и к украинизации, рассылающей свои приказания и циркуляры школам и учреждениям".

Тем временем германское руководство 5 июня останавливает свой выбор на фигуре Сулькевича. На следующий день он приступает к формированию кабинета. К 15 июня коалиционное правительство было в целом подобрано. Тем самым делался выбор в пользу стабильности на полуострове при опоре на разнонациональные цензовые элементы.

В результате в составе кабинета оказались: в качестве премьер-министра, министра внутренних, военных и морских дел М. А. Сулькевич (его товарищ (заместитель) – князь С. В. Горчаков, бывший Таврический вице-губернатор); министра иностранных дел – Дж. Сейдамет; министра финансов, промышленности, торговли и труда и временно управляющего министерством юстиции – граф В. С. Татищев; министра земледелия, краевых имуществ и снабжений – немецкий колонист Т. Г. Рапп; министра путей сообщения, общественных работ, почт и телеграфов – инженер, генерал-майор Л. Л. Фриман; краевого контролера и секретаря, временно управляющего министерством исповеданий и народного просвещения – полунемец-полуармянин В. С. Налбандов, кстати, один из деятельнейших членов правительства (с августа министром народного просвещения и исповеданий стал полковник П. Н. Соковнин). Следует заметить, что ряд правительственных лиц занимал настолько несхожие позиции, что распад кабинета становился не более чем делом времени.

Правительство не смогло сразу преступить к работе. Германское командование предложило ему ничего не говорить в готовящейся Декларации о сроках, на которое оно создается, снять вопросы о созыве Краевого сейма, должном создать легитимную власть, о позиции Украины, стремившейся включить полуостров в свой состав, исключить пункт, запрещающий вывоз из Крыма хлеба.

15 июня проект Декларации был отправлен в главную ставку германских войск в Киев на изучение. Ответа не было. К 20 июня министры потеряли всякое терпение, вручив Сулькевичу меморандум, в котором посчитали в таких условиях "возможность создания краевой власти сомнительной и маловероятной". Сулькевич по согласованию с германским штабом объявил о принятии на себя всей полноты власти в Крыму до окончания переговоров с германскими властями.

Правда, через три дня ситуация изменилась. После переговоров министров с группой германских офицеров во главе с представителем штаба главнокомандующего в Киеве майором Фридрихом фон Брикманом и новым начальником штаба крымской группы германских войск фон Энгелином был согласован текст Декларации.

Только ночью 25 июня Декларация правительства, получившего название Крымского краевого, «К населению Крыма», наконец-то была утверждена.

В сфере политической Краевое правительство признавало целесообразность сохранения законоположений Российского государства, изданных до большевистского переворота, с оговоркой об их пересмотре в случае надобности. Предполагались выборы в органы местного самоуправления (но на цензовой и куриальной основе); выборы же демократического законодательного органа (Крымского учредительного собрания, Крымского сейма или Крымского парламента) и создание ответственного министерства пока откладывались на неопределенный срок.

Источник: (Серия "Проект "Украина") Вячеслав Зарубин Крым в годы смуты (1917-1921), изд-во "Фолио"
11:18 am
Наиболее известные львовские кофейни и кнайпы. Часть 4
"Театральная"

С 1842 г. занимала часть фасада театра Скарбко (ул. Скарбковской, 1). Приходили актеры старшего поколения, разного рода факторы (посредники) и авантюристы, что, конечно, не поднимало ее реноме. Открыта была всю ночь.

В 50—60-х годах эта кофейня пригрела у себя таких известных писателей как Валерий Лозинский (1837–1861), Юзеф Дзежковский (1807–1865), Ян Захарясевич (1825–1906) и Зигмунд Качковский (1825–1896). Второй точкой, куда любили они в те времена заходить, был ресторан "Под тигрисом". И собственно, в одной из этих кнайп в 1860 г. дошло до драки между Лозинским и Яном Добжанским, которая закончилась известной дуэлью на саблях, после которой Лозинский получил свои первые шрамы. Но через год в поединке с редактором бульварной газеты "Чтиво для молодежи" Каролем Цешевским (1833–1867) молодой, 24-летний романист погиб.

В 1880 г. владельцем кнайпы был Матвей Костецкий. По поводу ее восстановления в 1880 г. львовский сатирик Ян Лям писал: "Наиважнейшим случаем во всей надполтвянской Европе было на этой неделе открытие свеженькой, вылакированной, позолоченной, вывентилированной и богато застекленной кнайпы “Театральной”". Но одновременно этот же автор ужасался, что "один стакан винного пунша стоит полтора золотых".
В 1900 г. кофейня получила новую мебель, выполненную по образцам парижской выставки. В начале века здесь часто можно было увидеть за игрой в домино замечательного актера Фельдмана, о котором немало львовян суеверно говорили: "Встретил я сейчас Фельдмана, буду иметь хороший день". Сыграть с ним почитали за честь немало посетителей, но каждый знал одно неизменное предписание: не имел права у Фельдмана выиграть. И хотя речь шла буквально о нескольких центах, но актер проигрыш воспринимал очень болезненно и, считая партнеров снобами, считал себя мастером игры в домино.

Здесь также часто бывали Тадеуш Павликовский, который наслаждался вишневкой, и Густав Фишер, львовский актер, прославившийся остроумными рассказами.

Во время Первой мировой войны кнайпа обветшала, но 4 июля 1919 г. ее восстановили.

"Италия"

Владельцем этой винодельни на Сикстуской, 29, был Карле, который польскому языку так и не выучился, а родной итальянский забыл и разговаривал на львовском жаргоне, как урожденный батяр.

— Да лакай эту лакрима кристи, это само слово Божье в бутылке, — предлагал он итальянские вина.

"Харап"

Кофейня Харапа на Рынке была довольно грязной, здесь сновал официант в засаленном кителе. Увидев свежего посетителя, интересовался, не желает ли тот венский завтрак. Однако большинство посетителей довольствовалась ломтем куликовского хлеба с квашеным огурцом после шкалика водки.

"Хлибкевич"

Ул. Довга, 41, а затем, после переименования улицы, — Театральная, 14.

В эту небольшую уютную забегаловку ходили чиновники. А в первые годы после восстания 1830 г. собирались здесь бывшие повстанцы, чтобы поделиться воспоминаниями о своих приключениях.

"Японская"

Кнайпа Лерхера на ул. Барской, 12.

Рекламировала львовское и пилзенское пиво из бывшей пивоварни Грунда, а впоследствии из пивоварни Лерхера в Лисиничах. Уютная веранда, два зала, в воскресенье и праздники играла военная музыка.

Источник: Винничук Ю. Кнайпы Львова. - Харьков: Фолио, 2015. - 530 с.
Перевод с украинского: Е. А. Концевич.
Tuesday, February 7th, 2017
6:14 pm
Новый виток группы "Кинкс"
Довольно удивительно, но группа "Кинкс" (the Kinks) в самом конце 1960-х годов также начала вновь подниматься. В начале 1969 года их наиболее совершенный альбом (The Kinks Are) The Village Green Preservation Society, добившийся умеренного успеха в Англии в конце 1968 года, пришелся совершенно не ко двору в США и совсем не попал в чартс. В принципе это можно понять, так как данная запись была в сущности весьма умеренного качества ( ведь это был первый опыт Рея Девиса по части продюссирования, а ведь первый блин ооочень часто выходит комом...), а обширные акустические арранжировки были столь же пасторальны, сколь и сентиментальны. Несмотря на ряд совершенно прекрасных песен (из которых самыми заметными были "The Last of the Steam - Powered Trains" и "People take pictures of each other"), концепции в рамках этого концептуального альбома не могли сработать удачно. Для самой группы, однако, это был признак легкого отхода от ее небрежного единения к повествовательной и строгой структуре альбома Arthur (Or the Decline and Fall of the British Empire), вышедшего в октябре 1969 года.

Будучи менее грандиозным (и, следовательно, более концентрированным), чем опера "Томми", этот альбом "Кинкс" продолжал развивать ряд строгих мелодий Девиса из предыдущего диска. Но как это практически всегда происходит в роке, мелодия и способы ее подачи подавили содержание, и поэтому трудно понять, почему в год Вудстока видение Девиса было ловольно спокойно проглочено публикой и его совершенно регрессивная песенка "Виктория" принесла группе ее первое после 1966 года попадание в американские чартс.

Благодаря мощной рекламной кампании со стороны фирмы "Ворнер бразерс", этот "рок-оперный" альбом вскоре добрался до 105-го места в американских чартс. Данный факт также стал самым крупным американским достижением группы после 1966 года, но этот результат мог бы быть гораздо лучше, если бы члены группы правильно воспользовались преимуществами гастролей по Америке. К концу лета "Ворнер бразерс" наконец-то заключили мир с союзом музыкантов, и "Кинкс" было вновь позволено выступить в Америке, но их выступления оказались аморфными, неотработанными, почти жалкими и внесли еще одну болезненную страницу в историю их саморазрушения.

https://www.youtube.com/watch?v=6VzsQoR806c

Автор: Джефри Стоукс, музыкальный журналист и критик (США).
Источник: Rock of Ages. The Rolling Stone History of Rock and Roll. - Penguin Books, 1988.
Перевод с английского - наш собственный. :)

12:30 pm
Об именах евреев Кавказа и Средней Азии
Но что-то мы задержались на именах европейских и американских евреев. А есть смысл также поговорить о том, что происходило в этой сфере у горских, бухарских и грузинских евреев.

Те восточные общины, о которых мы упомянули, подошли к революции и перешагнули ее дату с набором сугубо еврейских имен. Их ветхозаветное звучание, естественно, тоже зачастую было искажено, но совсем не так, как у ашкеназим. Скажем, Овадия мог звучать в Бухаре как Обадъё, Исраэль как Исроил, а в городе Дербент и окрестных аулах многих мужчин звали Хануко. У грузинских евреев встречались, правда, и просто грузинские — даже не поймешь, христианские ли — имена вроде Шота и Шалва. Хотя скорее всего это были имена внешние. У бухарских же и горских евреев не встречались имена, которые считались мусульманскими, и имена, считавшиеся русскими. (Впрочем, горских женщин часто звали предметными именами: например, Гюльбахор — на фарси Цветок Весны. Была такая Героиня Социалистического труда, колхозница Гюльбахор (Гюльбоор) Давыдова.)

Эмансипация и включение в социалистическое общество этих общин сильно отставали. То ли московские власти, занятые эмансипированием коренного магометанского населения, не так уж обращали на них внимание, то ли товарищи из Евсекции вели свою агитацию на идише, которого бедные восточные люди не понимали. Но не все удалось им изгадить... К началу войны те бухарские евреи, что жили в больших городах: Ташкенте, Душанбе, Самарканде, начали заметно приобщаться к европейской культуре.

То есть в данном случае — к русской. В семьях, конечно же, говорили по-таджикски, детей отдавали в таджикские (где были) школы, но внешние имена стали давать европейские: Аркадий, Борис, Илья — Аркадий Завалунов, Борис Кимягаров, Илья Хаимов. Арнольды и Рудольфы, распространившиеся у русских и многочисленных в Средней Азии армян, распространения не получили.

Тяга к европейско-русскому у них была понятна: темное мусульманское юдофобство, прежде всего — по религиозным причинам, заставляло их видеть эту европеизированность несколько в розовом цвете. В общем-то это и понятно: после полного бесправия в местных ханствах и эмиратах даже генерал-лейтенант Евреинов, первым делом собравшийся выселить евреев, и тот казался светлым будущим, как рабам Древнего Рима — феодализм. (Потом, впрочем, генерал-губернатор, потомок Матюшки Евреина, московского выкреста XVII века, от планов выселения отказался и существенно к единоверцам своих предков помягчел...)

Европеизация — пусть даже и поверхностная — у бухарских евреев обгоняла тот же процесс у городских узбеков и таджиков. (У тех с течением времени тоже появились Игори Шабдурасуловы и Олеги Шемии-заде.) Но зато если взглянуть на имена для общего пользования, то мы с интересом можем отметить, что они все больше и больше приближались не к именам русских и русскоязычных в Средней Азии, а к именам евреев-ашкеназим: почти те же Гриши, Яши, Левы и Бори.

А это означает, что главным символом европейца для них был все-таки зубной врач Яков Соломонович Кац. Или профессор Геннадий Абрамович Гиндин. Почтенные и уважаемые члены общества, сливки местной интеллигенции. Но — свои. Или, как говорили в Бухаре, — аиды.

Горские евреи, татский язык которых так походит на таджикский язык евреев бухарских (но все же это не одно и то же), заметно отличались от других еврейских этнических групп хотя бы тем, что среди них был высок процент крестьян. Причем это не обязательно были жители селений: в таком крупном еврейском центре, как Дербент в Дагестане (второй по величине город в республике), было пять колхозов, с разных сторон примыкавших к городу, и три из них были еврейские. Особенно процветавший — им. Ленина, где евреями были все, кроме Владимира Ильича. (Да и то с этим можно поспорить.) Очень много евреев жило и в сельской местности: скажем, речка Рубас-чай разделяла два аула — лезгинский Хачмензиль и еврейский Хачмензиль. Естественно, крестьянину, работающему в окружении своих единоплеменников и не так уж часто бывающему в городах, незачем менять свое имя: оно для всех и понятно, и привычно. И чаще всего там попадались Шалумы, Нисимы и Авшалумы, а также с Мататиев Хануко Мататиевич, Гилялов Илья Давыдович и т. д.

Вообще этническая группа эта проживала хотя в основном на Кавказе, но в весьма разных условиях.
Значительная часть обитала в таких крупных культурных центрах, как Нальчик, Грозный, Майкоп, даже Ачхой-Мартан, и существенно отличалась от близких родственников — колхозников и рабочих в Дагестане. Русские имена уже перед войной широко распространились среди кабардинцев, черкесов, балкарцев. Евреи не отстали от масс, и у них стали попадаться имена, редко встречаемые среди других еврейских этнических групп. У горско-еврейского писателя Амалдана Кукуллу (это несомненный псевдоним) маму звали Анна Никитична. Если вы когда-нибудь встречали ашкеназийку с таким именем-отчеством, сообщите, пожалуйста, исследователям. Это станет ценным филологическим открытием.

Значительная часть горских евреев проживала в Азербайджане. У властей тогда еще советского Азербайджана была довольно хитрая политика в национальном вопросе, в том числе и в принципе официальной записи имен. тихой сапой азербайджанские паспортные столы провели грань между коренными и некоренными народами. И у коренных (куда попали, кроме титульной нации и лезгины, и горские евреи) в документах числилось "оглы" и "кызы": Абдурахимов Хуссейн Абдурахим-оглы, Хаимов Нисим Мататия-оглы, Ханукаева Ракель Ильягу-кызы. Зато русские, армяне (выделение их как некоренных, кажется, и было главной целью) и евреи-ашкеназим (их еще называли "европей") оставались Иван Ивановичами, Генрихами Аванесовичами и Григориями Львовичами.
Согласитесь, что в этих условиях записать ребенка с "европейским" именем получалось как-то не с руки. Вы себе только представьте: Ильягуев Николай Вячеслав-оглы...

Грузинские евреи в отличие от других еврейских этнических групп были с точки зрения языка и быта практически неотличимы от грузин других вероисповеданий (грузины ведь не только православными бывают. Есть довольно многочисленные грузины-мусульмане, которых называют аджарцами, есть католики...). Русские и европейские имена в грузинскую среду проникали и существовали зачастую одновременно и не смешиваясь с такими же, но только в грузинской форме. Вано и Иван, Томэ и Фома, Доменти и Дементий. Объяснялось это тем, что все дореволюционное время церковные записи велись только на русском языке. У евреев же, естественно, такие записи вел казенный раввин.

В условиях Грузии казенным раввином зачастую был ашкеназ, не знавший грузинского языка, или казенный и настоящий раввин был одним и тем же грузинско-еврейским лицом. В раввины не допускали ни Иванов, ни Генрихов, ни других звучных, но чуждых имен. К нашему времени грузинские евреи пришли с "внешними" грузинскими именами Шалва, Нодари, Анзор и с чисто еврейскими, но как бы "огрузиненными" Давид, Абрами, Иосиф (точнее, Иосипи)...
Мода, охватившая Грузию, на "истинно грузинские", а в действительности заимствованные из древнеиранского эпоса имена вроде Тамаз, Рамаз и т. д. обошла грузинских евреев.

(Занятно, что грузинская церковь тоже эти имена не признавала, и человек мог быть по паспорту Рамазом, а по крещению — Лукой или Спиридоном... )


Автор - этнограф и писатель Л. М. Минц.

Источник: Минц Л. М. Блистательный Химьяр и плиссировка юбок. — М.: Ломоносовъ, 2011. — 272 с. — (История. География. Этнография.)
Monday, February 6th, 2017
1:26 am
Его зовут Ту
Жил на свете, а может быть и живет до сих пор, такой вьетнамец - Ле Суан Ту. Его можно называть просто Ту. Но вот Суан Ту его звать нельзя: у вьетнамцев это не принято. По его имени невозможно определить, как зовут его уважаемого отца. У вьетнамцев нет отчеств, ибо, как говорили в старые времена, нет ничего хуже, чем упоминать вслух имя родителя! Наоборот, в некоторых сельских районах родители носят имена своих детей. Вот, например, этот человек самый старший из детей в семье, его зовут Ту, и поэтому его отца и мать тоже зовут Ту. (В официальных документах они, конечно, сохраняют свои имена.) Когда их сын соберется жениться, его жена, может быть, тоже будет носить его имя, а фамилию никогда. Именно "может быть" потому, что во Вьетнаме не все женщины меняют свои имена после замужества, так как предпочитают сохранять собственные имена.

Если старший сын умрет, к родителям сразу же начинают обращаться по имени их младшей дочери. Считают, что упоминать имена умерших — грех. Помогает в различении людей то, что во вьетнамском языке множество вспомогательных слов. В зависимости от отношений, степени уважения и обстоятельств в разговорной, а иногда и в письменной речи ставят перед именем следующие слова: для мужчин — "ань" (буквально: старший брат), "онг" (господин), "тханг" (фамильярно или с оттенком пренебрежения); для женщин — "ти" (сестра); для младших — "эм", для старших людей — "ку" (дедушка, бабушка) или такие слова, как дядя, тетя, товарищ... Только иногда в кругу родственников и близких друзей или при обращении к младшим можно назвать друг друга прямо по имени. Итак, нашего героя зовут Ту, а также онг-Ty, тханг-Ту, эм-Ту, когда-нибудь будут звать ку-Ту и т. д. Всё зависит от того, кто с ним говорит.

Иностранцам нередко трудно правильно написать или произнести вьетнамские имена, состоящие всего из одного слога.

У вьетнамцев довольно мало фамилий, значительно меньше, чем у европейцев, и они ничего определенного не означают. Самая распространенная вьетнамская фамилия — это Нгуен (почти у каждого третьего такая фамилия), потом фамилия Ле. Затем следуют такие, как Фам, Хоанг, Чан, Дау, Буй, Куак...

Допустим, родился ребенок во Вьетнаме, ему дают отцовскую фамилию. В его свидетельстве о рождении стоят обычно три слова. Первое слово — это его фамилия, последнее — имя, а второе — так называемое "подсобное имя". Например, Нгуен Ван Ан. Нужно остановиться на этом подсобном имени Ван и немного рассказать о нем. Вообще подсобные имена необязательны, можно и без них обойтись. Так что если впоследствии человеку не понравится сочетание Нгуен Ван Ан, которое ему дали родители, он может отказаться от него и взять другое, например Нгуен Мин Ан, Нгуен Суан Ан и т. д. А может и совсем отказаться от подсобного имени, стать просто Нгуен Аном. А у женщин подсобное имя Тхи: Чан Тхи Тует, Фам Тхи Минь Ха, Нгуен Тхи Бинь, Ле Тхи Суан Нга.

Обычно каждое имя что-то означает. Есть имена, которые имеют самостоятельное значение: Тянь (лимон), Ман (слива)... А очень часто имена идут парами. Так что не удивляйтесь, если на ваш вопрос вьетнамская девочка по имени Хау ответит: "Мое имя вместе с именем моей старшей сестры Хуанг означает „королева“ — Хуанг Хау, а мое имя с именем младшего брата Фьюнга — Хау Фьюнг, что означает „тыл“".

Если семья большая, то имена детей могут составлять целую фразу, так сказать, семейный лозунг. Например, в семье растут дети с именами Вьет, Нам, Ань, Хуанг, Тиен, Конг, Ви, Дай. А вместе получается фраза «Героический Вьетнам одержит великую победу». Первому ребенку в семье часто дают имя Ка — старший, а последнему Ут — самый младший. Женские имена обозначают нечто нежное и красивое: Дао (цветок персика), Луа (шелк), Нгок (жемчужина).

... Давая детям такие имена, как Рис, Вода, Дом, Поле, люди мечтали, чтобы у них всегда были рис, дом и чтобы их жизнь стала лучше.

До августовской революции 1945 года крестьяне находились в кабальной зависимости от помещиков. Иногда помещики брали на себя право давать крестьянским детям имена. И чтобы подчеркнуть разницу между бедными детьми и своими собственными, давали им некрасивые, унизительные имена. Да и многие суеверные крестьяне, желая, чтобы их дети ничем не болели, не смели выбирать им красивые имена, а давали только такие, как Эть (лягушка), Зюн (червяк), Тхео (рубец)... Они верили в то, что злые духи не обратят внимания на детей с такими именами и оставят их в покое.

Потом появились новые имена. Во время борьбы против французских колонизаторов у вьетнамского лидера Хо Ши Мина было восемь ближайших помощников. Каждому из них надо было придумать легко запоминающийся псевдоним, и Хо Ши Мин предложил восемь имен, которые вместе составляли благозвучную и интересную по смыслу фразу. На русский язык она переводится так: "Длительная война Сопротивления непременно увенчается победой".


Автор - этнограф и писатель Л. М. Минц.

Источник: Минц Л. М. Котелок дядюшки Ляо — М.: Ломоносовъ, 2009. — (История. География. Этнография.)
Sunday, February 5th, 2017
4:21 pm
ГДР и Пражская весна
В ряде социалистических стран вожди менялись хотя бы в силу естественных причин. А вот лидер ГДР Вальтер Ульбрихт и не думал покидать свое кресло. С годами догматизм хозяина Восточной Германии стал одиозным. Особенно на фоне попыток соседних чехов и словаков под руководством первого секретаря ЦК КПЧ Александра Дубчека поменять свою жизнь. Ульбрихт одним из первых — когда Леонид Ильич Брежнев толком еще не знал, как ему реагировать на происходящие в Чехословакии перемены, — потребовал силой задавить еретиков.

Секретарю чехословацкого ЦК Зденеку Млынаржу Вальтер Ульбрихт показался просто злобным, тщеславным и выжившим из ума стариком. Руководитель ГДР до смерти боялся, что нечто подобное Пражской весне повторится в его стране, и требовал задавить смутьянов. 18 августа 1968 года в Москву съехались делегации социалистических стран. Все захотели участвовать в военной операции, особенно этого добивался Ульбрихт:
— Ведь мы тоже входим в Варшавский договор.

Пускать немецких солдат в Чехословакию с учетом трагического опыта Второй мировой войны никому особенно не хотелось, но и отказать Ульбрихту было невозможно, поэтому в состав оккупационных войск включили небольшой контингент Национальной народной армии ГДР.

В середине июля 1968 года по анонимному письму чехословацкая полиция обнаружила пять ящиков с американскими автоматами времен Второй мировой войны. В советской прессе тут же появились сообщения о том, что Соединенные Штаты снабжают контрреволюцию оружием. Министр внутренних дел Чехословакии Йозеф Павел доложил первому секретарю ЦК компартии Александру Дубчеку: это оружие хранилось на складах Группы советских войск в ГДР; видимо, речь идет о совместной операции КГБ и восточногерманского Министерства госбезопасности.

В кампании дезинформации использовалась пресса социалистических стран, на которую потом для убедительности ссылались советские газеты. Газета "Берлинер цайтунг" написала, что в Праге обнаружено восемь американских танков.

«Это „сообщение“, — много позже писал бывший руководитель восточногерманской разведки Маркус Вольф, — было подсунуто редакции советской стороной без нашего ведома. В действительности в Праге проводились натурные съемки фильма „Ремагенский мост“. Танков не было, была кучка статистов в американской форме. Тогда я интерпретировал столь несерьезную акцию как признак неуверенности Москвы. Западные собеседники спрашивали меня напрямик: не следует ли предположить, что „утка“ с танками задумана как алиби на случай советской интервенции? Такую возможность я посчитал абсурдом, ребячеством".

История с мнимыми американскими танками — лишь один пример работы службы дезинформации, которая должна была доказать, что происходящее в Чехословакии — результат действий западных спецслужб и что армии НАТО уже готовы войти на территорию страны.

Несмотря на требования руководства страны, рассказывал Маркус Вольф, его служба не могла предоставить желаемых доказательств вмешательства западных государств в пражские события.

Семнадцатого августа 1968 года и Эрих Мильке, и Вольф отправились в отпуск. Они оба не подозревали о предстоящей операции армий Варшавского договора. Но в четыре часа утра 21 августа Вольфа забрали из дома отдыха. Войска уже вошли в ЧССР.

В сентябре по просьбе Мильке в ГДР приехал новый председатель КГБ Андропов. Мильке и Вольф обедали с Юрием Владимировичем в гостевом домике министерства. Это была элегантная вилла в Панкове, где официантами служили только мужчины. Немцам понравилось, что Андропов не пьет. Не знали, что он тяжело болен и спиртное ему противопоказано. Юрий Владимирович говорил осторожно:

— У нас был незавидный выбор. Или ввод войск, который мог бы запятнать нашу репутацию, или невмешательство, что означало бы разрешить Чехословакии уйти — со всеми последствиями этого шага для всей Восточной Европы.

Источник: Млечин Л. М. Маркус Вольф — М.: Молодая гвардия, 2015. — 431 [1] с.: ил. — (Жизнь замечательных людей: сер. биогр.; вып. 1559).
3:45 pm
Книги в старинных европейских университетах
Студент мог черпать знания из трех источников: лекций преподавателей, практических занятий и книг. В XVI веке книги были дороги, и студенты использовали в основном тетрадки с конспектами, которые вели сами или одалживали у товарищей.

Студент Феликс Платтер в Монпелье времени даром не терял: он занимался с доктором Сапортой, учился делать экстракты из лекарственных трав, записывал множество рецептов, услышанных от докторов, и переписывал их из книг доктора Фалькона, хранившихся в доме аптекаря, где он квартировал. Чтобы проникнуть в эту потайную комнату, ему пришлось воспользоваться приставной лестницей, и он однажды чуть не сломал себе шею.

Четырнадцатого июля 1556 года из Монпелье уехали два новоиспеченных доктора-немца. По обычаю соотечественники проводили их до ближайшего поселка, где отъезжающие должны были устроить пирушку. Школяры всю ночь переписывали книжку, которую профессор Ронделе подарил выпускникам, — "Компоненты снадобий". Там был, в частности, чудодейственный рецепт отращивания волос. Безбородые студенты потом усиленно мазали этим составом свои щеки и подбородки в надежде отрастить бороду для придания себе более представительного вида; их подушки пришли в жалкое состояние, но все усилия оказались тщетны.

С развитием типографий достать нужную книгу уже не составляло проблемы. К тому же многие книжные лавки торговали подержанными учебниками.

Ближе к середине века во всей Европе имелось более тысячи кустарных типографий, которые напечатали 35 тысяч книг общим тиражом 200 миллионов экземпляров. Но система книготорговли еще не была как следует налажена, книгопечатники искали покупателей на ярмарках. Самые крупные книжные ярмарки тогда проводили в Лионе и Франкфурте (кстати, последняя существует до сих пор).

Первая типография во Франции была открыта при Сорбонне стараниями друзей-приоров Гильома Филе и Жана де Лапьера. В 1469 году они выписали в Париж из Майнца трех учеников Иоганна Фуста: Ульриха Геринга, Мартина Кранца и Михеля Фрибургера — и выделили им помещение. Первой отпечатанной книгой стал сборник писем Гасперини из Бергамо, считавшегося тогда великим писателем, но позже полностью забытого. За три года (1470–1472) немецкие печатники выпустили в типографии Сорбонны еще 15 книг, в том числе труды древнеримского историка Гая Саллюстия Криспа, речи Цицерона, комедии Теренция и проповеди святителя Амвросия Медиоланского. Тогда же они открыли на улице Сен-Жак в Латинском квартале книжную лавку под символической вывеской: "Золотое солнце".

Ульрих Геринг скончался в Париже в 1510 году, завещав Сорбонне огромную по тем временам сумму — 8500 ливров наличными, а также свою мебель, печатные прессы и ценные книги. Но доктора Сорбонны ничего не сделали для расширения или совершенствования типографии, и та пришла в упадок.

Много печатных дворов было в Дуэ, во Фландрии: там издавались книги как на латыни, так и на французском языке. Типографское искусство было занесено туда из Лувена и Антверпена. Первый университетский учебник был напечатан в этом городе в 1563 году. Примечательно, что в самом Лувене университетская типография начала печатать учебники лишь с 1775 года.

Выпускник кафедры арабского языка Лейденского университета Томас ван Эрпен (1584–1624) учредил типографию, специализировавшуюся на изданиях на семитских языках, турецком и эфиопском. Его последователь Якоб ван Голь (1596–1667), вернувшись из "командировки" в Османскую империю, составил и издал арабо-латинский словарь.

Андреас Везалий напечатал свой семитомный учебник по анатомии в типографии Жана Опорена, профессора греческого языка из Базельского университета. Тотчас же на рынке появились его "пиратские" копии: сам Везалий признавал их существование в примечании к "лицензионному" изданию.

Но в целом учебников еще долгое время было мало, и стоили они очень дорого.

Источник: книга Е. В. Глаголевой "Повседневная жизнь европейских студентов от Средневековья до эпохи Просвещения" (М., "Молодая гвардия", 2014 г.)
Friday, February 3rd, 2017
12:33 am
Злословие в адрес царей в старинной Москве
На самом деле к царям и к монархии вообще в народных массах Российской империи в ХIХ веке относились очень по-разному. Для многих русских людей существование монарха было предметом гордости и средством утешения.
Но хватало и таких, кто осмеливался ругать царя и отзывался о нём, да и вообще обо всём августейшем семействе, весьма неуважительно и неодобрительно.

Пьяный крестьянин Закорючкин, например, проходя по улице, остановился против дома купца Калинина, в освещённых окнах которого были помещены портреты царя (Николая I) и царицы. Услышав суждения собравшейся под окном публики о сходстве портретов с оригиналами, он произнёс по адресу оригиналов матерные слова и заявил к тому же, что царь похож на ж... с усами.

После поражения в Крымской войне Николаю I особенно часто доставалось от верноподданных. Крестьянин Савелий Михайлов, например, сначала восхвалял в трактире Пугачёва и Разина, называя их мучениками, пострадавшими за людей, а после этого стал ругать царя за то, что он ведёт с турками безумную войну и разоряет народ. Кроме того, он хулил религию и святых угодников.

Задержанный за убийство бродяга Ильин на сказанные ему слова: "От бога и царя не уйдёшь" по адресу того и другого стал ругаться матом.

Доставалось и Александру II. 4 мая 1878 года совершенно трезвый полицейский служитель Емельян Чуланов сказал: "Наплевать мне на царя, царь мне тот, кто мне деньги даёт", а рядовой интендантского ведомства Михаил Петрович Тевчев, после того как была спасена жизнь Александра II при очередном покушении, произнёс в трактире такое: "За те денежки, которые мы получаем от царя, его спасать не следовало".

В одном из полицейских рапортов времён Александра III сообщалось о том, что "московский мещанин Николай Филиппов в доме терпимости мещанки Чистяковой публично высказывал свои нигилистические убеждения и дерзко отзывался о Священной особе Государя Императора и правительстве, причём склонял одну из проституток, Юлию Австровекую, поступить в общество, первым условием которого должно быть отречение от Бога и от родителей".

В подобных рапортах можно встретить и такие выражения в адрес российского самодержца: "Дурак Его Императорское Величество, что позволяет евреям жить в России" или: «Что такое, что я тебя ругал, за глаза и царя ругают" и т. д.

Ну а уж как ругали Николая II и говорить нечего! Почему-то в отношении именно его чаще всего употреблялось слово "дурак". Студент Московского императорского университета Николай Горбачёв в 1908 году, когда речь зашла о войне с Японией, назвал царя не только дураком, но и подлецом, и идиотом. В XX веке ругать царя вообще стали больше. Известный драматический артист Орленев шутку, о которой писал в своих воспоминаниях. Однажды в летнем буфете или ресторане он, захмелев, неоднократно подзывал к себе официанта, крича ему на весь зал: "Николай второй, пива!". Дело было в том, что Николаем звали официанта, а поскольку среди официантов было два Николая, то на долю именно этого выпал номер второй. Так он и стал Николаем вторым. Два этих слова в сочетании с окриком подвыпившего посетителя не могли не производить скандального эффекта, и нет ничего удивительного в том, что выходкой артиста возмутились офицеры и чуть не побили его.

Когда алкоголь развязывал языки простым людям, то тут в адрес царя и прочих святынь неслись совсем нехорошие слова. Как-то в октябре 1910 года ночью на Большой Грузинской улице старший помощник пристава Гонтарёв обратил внимание на пьяного мужика, ругавшего кого-то неприличными словами. Гонтарёв сделал этому мужику замечание и попросил прекратить брань. На это мужик, а это был мещанин Фёдор Борисович Кобенин, ни с того ни с сего закричал: "Все вы холуи и царь ваш холуй!" В августе 1911 года среди бела дня на Новинском бульваре крестьянин Фаддей Петров громко ругал нецензурными словами царя и Бога. В протоколах того времени действия такого рода описывались обычно так "Оскорбил Особу царствующего Императора и позволил себе возложить хулу на славимого в Единосущной Троице Господа Бога, произнеся по Их адресу площадную брань".

Ещё более дерзким и озлобленным оказался крестьянин Дюдюлин. Тот, когда его связали после устроенного им дебоша, стал кричать о том, что ни властей, ни начальников он не признаёт и что сам Бог для него ничего не значит. Более того, он стал кричать: "Е... я нашего государя!" За такое безобразие он получил... всего лишь два месяца ареста.

Брань из уст верноподданных лилась не только по адресу царствующего императора, но и императоров, почивших в бозе, а также в адрес их близких. В январе 1907 года крестьянин Яков Николаев "позволил по своему невежеству", как было отмечено в полицейском протоколе, в присутствии посторонних лиц сказать об Александре II: "Вечная ему память, он волю народу дал, а затем ограбил", а Александра III назвать «толстопузым чертом». Николай же Горбачёв грубо и цинично проехался по вдовствующей императрице, матери Николая II, Марии Фёдоровне. Он назвал ее "б... и сказал, что она живет с немцем и что она вообще "прое... с немцами всю Россию".
Во время войны 1914 года, когда народ стал еще озлобленнее, в адрес царствующей особы пьяные мужики стали кричать: "Царю придется свиней пасти!", «Государь Николашка ездит по кавказским бардакам!» и пр. Кто-то прокалывал булавкой на портретах глаза царю и царице.

Теперь, когда многие наши современники говорят подобные вещи про многих сегодняшних государственных деятелей, удивляться не приходится — это ведь не ново, это в России, можно сказать, традиция.

Источник: Г. В. Андреевский Повседневная жизнь Москвы на рубеже XIX - ХХ веков. М.: "Молодая гвардия", 2009 г.
[ << Previous 20 ]
About LiveJournal.com