January 23rd, 2017

Конг

Посещения больниц в старинных европейских университетах

По части клинического образования Италия периодически опережала Францию. Первым водить студентов к "живым больным" стал в XVI веке профессор да Монте в Падуе. Больница Святого Франциска и позже поставляла наглядные пособия для обучения; этот опыт переняли в Риме. Профессор Бальиви утверждал: "Да будет ведомо молодым, что никогда им не найти более интересной и познавательной книги, чем сам больной". Голландские студенты, обучавшиеся в Падуе, внедрили этот метод в Нидерландах, и Бургаве основал в Лейдене клинику на 12 коек.

Университет Монпелье быстро последовал этому примеру, ведь еще в уставе 1239 года было записано, что претендовать на звание лиценциата медицины может лишь студент, не менее полугода практиковавшийся в больнице вне городских стен. По уставу 1634 года бакалавры должны были стажироваться в больнице в течение как минимум одного семестра. Около 1675 года при медицинском факультете была образована восьмая кафедра — практических консультаций. Париж же оставался верен сухой теории — практики там не было никакой.

Приобщать к практической деятельности начинали только бакалавров, да и то потребовались энергичные усилия Теофраста Ренодо, чтобы в 1639 году было принято решение проводить бесплатные медосмотры для бедных, в качестве благотворительности; но начались они только пять лет спустя. Консультации проводили по субботам шесть докторов; бакалавры только выписывали рецепты под их диктовку.

Лишь лиценциаты могли в течение двух лет сопровождать врачей во время больничных обходов. (Для сравнения: в Монпелье врач считал для себя огромной честью, если во время визитов к больным вместе с ним являлась большая толпа студентов.) В Страсбурге же лишь один из трех профессоров давал уроки практической медицины.

В XVIII веке парижские больницы стали более доступны для студентов, там можно было встретить не только учеников хирургов. Чтобы как-то поправить дело, властям в очередной раз пришлось вмешаться в образовательный процесс. 18 марта 1707 года французский король Людовик XIV издал эдикт о реорганизации медицинского образования, "дабы помешать особам без звания и дарования заниматься врачеванием, привнося в него зачастую лишь преступное искусство злоупотреблять доверием народа". Вопреки церковным запретам эдикт делал акцент на изучении человеческого тела в анатомических театрах и обязывал врачей раз в неделю оказывать больным бесплатные услуги. Впоследствии университетским профессорам приходилось преодолевать сопротивление больничных властей, не соглашавшихся допускать в палаты с больными более двух десятков студентов.

Будущим гинекологам получить практические навыки было весьма затруднительно. Только в Страсбурге городские власти в 1729 году поручили акушеру Фриду вести теоретические и практические занятия на медицинском факультете. В Париже отделение рожениц при больнице Отель-Дье было закрыто для представителей сильного пола. Будущие акушеры были вынуждены посещать частные уроки вольных хирургов, которые показывали им, что к чему, на "фантоме" или на бедных роженицах, соглашавшихся за умеренную плату предоставить свое тело для опасных опытов.

Если на "гражданке" получить необходимый практический опыт было непросто, то у французских военных дело уже давно было поставлено как следует. Еще до создания специализированного ведомства военные хирурги должны были вести в больницах занятия по анатомии и оперированию. После реформы 1747 года дипломированный врач был обязан читать ежегодный курс медицины в военных госпиталях.

В 1775 году по королевскому указу в Лилле, Меце и Страсбурге были устроены учебные больницы-амфитеатры, способные принять до четырех студентов-медиков, которые были обязаны посещать занятия не только по медицине и фармакологии, но еще и по хирургии. Один врач преподавал практическую медицину, другой — теоретическую медицину и физиологию. В 1780 году эти амфитеатры упразднили, но уже на следующий год открыли снова, добавив к ним такие же больницы в Бресте и Тулоне — крупных военных портах. К концу века эти "вспомогательные больницы" обслуживали и соседние провинции.

До конца XVIII столетия в портовых медицинских школах готовили только военно-морских хирургов. Но в 1783 году во французском Бресте была создана школа военных врачей, где преподавали лекари из местных госпиталей. На учебу принимали только обладателей докторских дипломов, проходивших строгий отбор. Им платили стипендию — 800 франков в год.

Источник: книга Е. В. Глаголевой "Повседневная жизнь европейских студентов от Средневековья до эпохи Просвещения" (М., "Молодая гвардия", 2014 г.)
Конг

Евреи и их фамилии. Часть 3

Если уж брать чисто еврейскую традицию по части создания фамилий, то это фамилии-аббревиатуры, в которых зашифрованы предки и их заслуги. К примеру, Кац. На первый взгляд — "кошка" по-немецки, а в действительности: "когенцедек" — праведник. "Зак" — "зэра кадошим" — "семя святых". "Маршак" — "морену рабену Шломо Клугер" — "учитель наш, господин наш, Соломон Мудрый" и т. д.


Хотя зачастую имена евреев, по крайней мере употребляемые в быту, не сильно отличаются от русских (хотя бы потому, что значительная часть русских имен заимствована из еврейского языка — Иван, Михаил, Гавриил, Мария и т. д.), тем не менее можно четко выделить набор имен, употребляемых евреями, и имен, ими не употребляемых. К примеру, трудно встретить еврея по имени Иван, Василий, очень редки — Петр, тем более — Святослав или Вячеслав (хотя чего не бывает!). Зато часты имена Лев, Григорий, Яков, Марк, Михаил, Александр. (Последнее заслуживает более подробного рассказа: оно появилось в еврейском антропонимиконе в 332 г. до н. э. Тогда в Палестину вошла армия Александра Македонского, который проявил подчеркнутое почтение Храму и священнослужителям его. И первосвященник распорядился, чтобы все мальчики, родившиеся в этом году, получили имя Александр, в простонародной форме "Сендер".)

Это связано не только с желанием, не выделяясь в массе именем, все же не выглядеть выкрестом — достаточно сильным в еврейской среде. Это связано со стойким обычаем давать новорожденному имя умершего близкого человека. То есть "шем кадош" совпадет полностью, а для "кинуй" достаточно совпадения "согласного скелета" имени. На иврите ведь пишутся только согласные. Совпадать могут даже не все согласные, но уж обязательно первые. К примеру, мальчика назвали Фридрих (дело было до войны, а имя ассоциировалось прежде всего с идеологически чистым Энгельсом), потому что умерла его бабушка Фейге-Рейзл. Причем обычай столь стоек, что его придерживаются большинство евреев, даже те, кто почти ничего не знает о нем и никогда не слышал выражений "шем кадош" и "кинуй".

Все сказанное выше относится к ашкенази. В восточных группах, наоборот, нарекали ребенка именем живущего уважаемого человека.

Ни горские, ни бухарские евреи (как и окружавшие их мусульманские народы) фамилий не имели, и им давали их по простецкой схеме — по имени отца: Овадьяев, Ильягуев, Авшалумов, Иллизаров, Абрамов, Юнатанов и т. д.

В Грузии же в свое время евреев именовали по отцу с добавлением почерпнутого из грузинского языка "швили" — "сын".

Автор - этнограф и писатель Л. М. Минц.

Источник: Минц Л. М. Блистательный Химьяр и плиссировка юбок. — М.: Ломоносовъ, 2011. — 272 с. — (История. География. Этнография.)