March 5th, 2017

Конг

1918 год. Декларация Крымского краевого правительства "К населению Крыма"

Согласно декларации "К населению Крыма", действующие земские собрания всех уровней и городские думы объявлялись распущенными. Управы сохраняли свои полномочия до проведения новых выборов. Ограничивалась свобода печати и собраний, "временно" вводилась цензура (помимо оккупационной). Все общества, союзы, комитеты и партийные организации Крыма обязаны были в месячный срок представить свои уставы на утверждение в МВД.

Также ставилась задача создания собственных вооруженных сил.

Вводилось гражданство Крыма, закрепленное специальными правилами от 11 сентября. Гражданином края, без различия национального и религиозного, мог стать любой, рожденный на крымской земле, если он своим трудом содержал себя и свою семью. Приобрести же гражданство мог только приписанный к сословиям и обществам, служащий в государственном или общественном учреждении, проживающий в Крыму не менее трех лет и, наконец, обладающий судебной и нравственной непорочностью. Любой крымский мусульманин, где бы он ни проживал, при соответствующем ходатайстве имел право на гражданство Крыма. Предусматривалось и двойное гражданство.

Государственным гербом Крыма становился по Декларации герб Таврической губернии (византийский орел с золотым восьмиконечным крестом на щите), флагом – голубое полотнище с гербом в верхнем углу древка (что, кстати, для крымских татар выглядело противоестественно: национальное голубое знамя ("кок-байрак") как фон ненавистного им двуглавого орла, символа угнетения). Столицей объявлялся Симферополь. В ранг государственного языка был возведен русский, но с правом пользования на официальном уровне татарским и немецким.

Экономический раздел Декларации был скуден. Восстанавливалось право частной собственности с возвращением (или возмещением) конфискованного в дни большевистского правления. Вводилась свобода торговли (без права вывоза сельхозпродуктов, в первую очередь хлеба), но делался акцент на усиление борьбы со спекуляцией. В целях повышения результативности этой борьбы легализовалась торговля спиртным, запрещенная еще в марте 1917 года. Говорилось о развитии сети шоссейных и железных дорог, а также курортного дела, что в условиях военного времени было заведомо нереальным. Наконец, планировался выпуск собственных денежных знаков.

В программе действий Краевого правительства на первое место вышли интересы помещиков и иных крупных собственников. Ни крестьянский, ни рабочий (оговаривалась только охрана труда без нанесения "ущерба производству"), ни национальный вопросы не удостоились разделов. Согласно нынешней терминологии, в Крыму установился авторитарный политический режим при рыночной экономике и с узкой социальной базой. Это и было залогом его скорого падения.

Что касается Германии, то она от официального признания созданного по ее же инициативе правительства воздержалась. В то же время Кабинет Сулькевича находился под полным германским контролем. Стоило правительству опубликовать "Временные Правила о производстве выборов краевых и уездных гласных" от 15 июля без предварительного ознакомления командования с его текстом, как последовал окрик фон Энгелина, распорядившегося "в будущем, перед изданием важных постановлений, таковые, в главных чертах, сообщать генеральному командованию".

Вскоре внутри кабинета начала нарастать политическая конфронтация. 11 сентября разразился правительственный кризис. В отставку подают С. В. Горчаков и В. С. Налбандов, 12 сентября – Т. Г. Рапп и П. Н. Соковнин, а по возвращению из Берлина (2 октября) и В. С. Татищев.

Версию раскола изложил в письмах Налбандову Татищев. Его неудовольствие вызвала сумма обстоятельств: "«издание законов, явно нарушающих интересы наименее обеспеченной части населения", "полное безразличие к действительным нуждам населения", учреждение Правительствующего сената с назначением "в него лиц, не имеющих ничего общего с Крымом", наводнение администрации креатурами Сулькевича, "громадные" оклады содержания министров, наконец, отправка в Турцию, "без ведома и согласия" Совмина, дипломатического поверенного, аккредитованного при МИДе, – А. С. Айвазова.

Кабинет Сулькевича был вынужден постоянно держать в поле зрения национальные проблемы. 30 июля он уведомил Директорию о признании Краевым правительством культурно-национальной автономии крымских татар и заверил, что МВД не будет препятствовать утверждению уставов национально-общественных организаций. На следующий день уездным и окружным начальникам и начальникам городских полицейских отделений было приказано: "Ввиду происходивших случаев вмешательства чинов полиции в дела Крымскотатарской Национальной Директории, предписываю всем чинам полиции оказывать должностным лицам означенной Директории полное содействие по исполнению возложенных на них обязанностей".

В ноябре Д. И. Никифоров занимается составлением устава Татарского национального банка.

Немецким колонистам возвращались земли, конфискованные у них в Первую мировую войну. Их положение в период германской оккупации стало, естественно, вполне устойчивым.

Однако радикально-националистические элементы стремились к большему, что показывает хотя бы "записка" Хильми – Айвазова – Сейдамета. Выехавший в Германию Сейдамет в Крым более не возвращался. Как оказалось, он втайне от кабинета вез с собой бумаги правой крымско-татарской группы и обращение за подписью трех лиц, именовавших себя Центральным Управлением Германской связи Края. Последние – П. Штолль, А. Я. Нефф и Э. Штейнвальд, – от имени "немецкого населения" высказывали солидарность "с татарами в отношении об отделении полуострова от Великороссии и Украины и образовании из него особой государственной единицы", прося у Берлина "защиты и помощи".

Источник: (Серия "Проект "Украина") Вячеслав Зарубин Крым в годы смуты (1917-1921), изд-во "Фолио"
Конг

Турция в XIX - ХХ веках. Часть 38

УСТАНОВЛЕНИЕ РЕСПУБЛИКИ. СТАНОВЛЕНИЕ КЕМАЛИСТСКОГО РЕЖИМА

Как только 2 октября 1923 г. союзники завершили эвакуацию Стамбула, новые власти смогли решить вопрос о переносе столицы из этого крупнейшего и вместе с тем уязвимого в военно-стратегическом смысле города. 13 октября 1923 г. ВНСТ приняло закон, объявлявший столицей турецкого государства Анкару. В соответствии с этим законом и с нормами дипломатической практики все иностранные дипломатические представительства должны были переехать в Анкару. Об этом было сообщено всем иностранным государствам. Что касается советских дипломатов, то они уже более двух лет представляли свое государство в Анкаре.

Западные дипломаты единым фронтом выступили против перевода столицы в Анкару. В дипломатических кругах поговаривали о том, что если закон о столице не будет отменён, то дипломатические представители Англии, Франции и Италии будут назначены в Анкару не в ранге послов, но только посланников. Агентство Рейтер опубликовало даже по этому поводу в январе 1924 г. официальное сообщение. Анкарское правительство в ответ заявило, что будет назначать своих дипломатических представителей в любую страну в том ранге, в каком прибывают в Анкару представители этой страны.

Через несколько дней после того как Анкара стала новой столицей страны, 29 октября 1923 г. меджлисом был принят закон № 364 "Об изменении некоторых статей конституции". В статье 1-й подтверждалось, что "власть в стране принадлежит нации" и что "формой управления Турецким государством является Республика". Вторая статья гласила, что "религия турецкого государства - ислам, а официальный язык - турецкий". Статья 4-я подтверждала, что государство Турция управляется ВНСТ через посредство исполнительной власти, представленной правительством, глава которого назначается президентом. Статья 10-я вводила должность президента, устанавливала порядок его избрания; статья 11-я определяла, что "президент является главой государства и при необходимости руководит меджлисом и правительством".

В тот же вечер 29 октября, в результате тайного голосования в ВНСТ президентом Турецкой Республики стал Мустафа Кемаль. На следующий день после его избрания было сформировано первое республиканское правительство во главе с Исмет-пашой.

Принимая во внимание исторический опыт страны, кемалисты не сомневались, что первым политическим условием модернизации будет создание светского государства. Но, как часто бывает, в лагере победителей начались конфликты вокруг выбора пути развития страны, заканчивавшиеся иногда трагическими последствиями.

Идеи европеизации примерялись уже к националистической, антиклерикальной идеологии, причём основами последней стали, во-первых, идея экономической независимости, предусматривающая необходимость индустриализации и установление равноправных связей с западным миром и, во-вторых, идея светской, независимой от института религии (в данном случае ислама), власти - так как это было в развитых странах. Ведь движущий принцип европейского возрождения, залог последующего поступательного развития в османской Турции так и не пришёл в должное действие даже после младотурецкой революции 1908 г. И после неё властная элита свои деяния совершала, ссылаясь на Аллаха и Коран. Несмотря на модификации, исламский свод законов - Меджелле - ещё продолжал во многом определять жизнь общества и государства в сфере гражданского права.

Формулируя стратегию развития новой Турции, кемалисты подчёркивали, что речь идёт не об особом пути, а о движении к современной цивилизации. По этой же причине весьма далёкая от консолидации новая власть по горячим следам после победы над интервентами оказалась готовой поддержать Кемаля и его ближайших сподвижников в проведении, казалось бы, немыслимых в отсталой мусульманской стране подлинно революционных мер, направленных на решительную модернизацию всех сфер жизни турецкого общества.

Первым условием модернизации было создание светского государства. В период национальной борьбы ставить вопрос об этом было преждевременно. Но постепенно стало очевидно, вера всё более активно используется политиками от религии - противниками кемалистов, что исламисты не в состоянии приспособиться к идеологической основе нового государства, а шариат - к принципам светского правового регулирования всех сторон жизни государства, общества и личности. Из многочисленных выступлений М. Кемаля и его соратников очевидно, что ислам в то время ассоциировался не просто с халифатским, султанским режимом, но и со всем косным, отсталым, консервативным, что превратило Турцию в полуколонию Европы.

29 февраля 1924 г. состоялась последняя традиционная церемония пятничного посещения последним халифом Турции мечети в Стамбуле. А на следующий день, открывая очередное заседание ВНСТ, Мустафа Кемаль произнёс обвинительную речь по поводу векового использования исламской религии в качестве политического инструмента, потребовал вернуть её "к истинному предназначению", срочно и самым решительным образом спасти "священные религиозные ценности" от разного рода "темных целей и вожделений". 3 марта на заседании ВНСТ под председательством М. Кемаля были приняты, среди других, законы об отмене в Турции шариатского судопроизводства, передаче вакуфного имущества, весьма обширного, в распоряжение создаваемого генерального управления вакуфами. Предусматривалась также передача всех научных и учебных заведений в распоряжение министерства просвещения, создание единой светской системы национального образования.

Закон об упразднении халифата декларировал: "Халиф низложен. Ввиду того, что предназначенность халифата отражена в основных концепциях правительственной власти и республики, халифат как властная инстанция ликвидируется". Всем членам султанско-халифатской семьи, а их насчитывалось 144 человека, включая 36 мужчин, 48 женщин и 60 детей, запрещалось пребывание на территории Турецкой республики, предписывалось в течение 10 дней с момента принятия закона покинуть её пределы. Запрещалось указанным лицам получать гражданство республики, владеть недвижимостью на её территории. Рано утром с 3-го на 4-е марта 1924 г. Абдулмеджид, последний халиф Османской империи, был доставлен на станцию Чаталджа и поездом отправлен в Швейцарию. В тот же день, 4 марта, было учреждено Управление по делам религии, и поныне регулирующее от имени государства всю религиозную деятельность в стране. Муфтии становились служащими этого управления. Под его контроль перешли не только мечети, но и различные религиозные обители, прибежища дервишей и их орденов.

Источник: Киреев Н. Г. - История Турции. XX век - М.: Крафт, ИВ РАН, 2007.