March 6th, 2017

Конг

Москва и Первая мировая война

В начале войны Москва сохраняла свой оживлённый и пёстрый облик. Даже в 1915 году в ней на первый взгляд царила обычная весело кипящая жизнь. Однако с каждым днём простому человеку в ней жить становилось всё хуже и хуже. Соответственно изменялось и настроение. От задора прежних патриотических манифестаций остались одни воспоминания. Исчезали с прилавков продукты, становясь с каждым днём всё дороже и дороже. Деньги обесценивались, а поэтому те, у кого они были, старались их быстрее истратить. С каждым годом всё хуже и хуже становились продукты. Появился сырой, со всевозможными суррогатами чёрный хлеб. Потом и качество белого стало хуже. В некоторых булочных вместо "французских" появились так называемые "экономические" булки. Они продавались за ту же цену, только были на треть меньше. Такими булками, например, торговала булочная Тихомировых в Каретном Ряду. Зато булочная Титова у Петровских Ворот торговала ещё какое-то время нормальными "французскими" булками. В отличие от них булки Тихомирова шутники называли "немецкими". Для того чтобы содрать с покупателя лишнюю копейку, продавцы прибегали к всевозможным хитростям. Они, например, стали заворачивать булки в какую-то страшную бумагу и брать за неё по копейке. Стали москвичи меньше пить свой любимый напиток — чай. Причиной этого явилась махинация торговцев, спрятавших от продажи 400 тысяч пудов чая. В результате возник дефицит и, как следствие, повысилась цена. Поднялись цены и на муку, и на мясо.

Голодать стали не только пролетарии, но и интеллигенты. Писатель Александр Грин, автор "Алых парусов", отвечая на вопрос журналиста о том, как он пишет, сообщил: "Только со свежей головой, рано утром, после трёх стаканов крепкого чая, могу я написать что-нибудь более или менее приличное. При первых признаках усталости или бешенства бросаю перо. Я желал бы писать только для искусства, но меня заставляют, меня насилуют…», а потом, не выдержав собственного писательского словоблудия, рявкнул: "Мне жрать хочется!" А где уж тут жрать, если на чай и то денег не хватает.

В 1916 году в Москве пропал сахар. У магазинов возникли очереди. 7 июля у магазина Василия Перлова на 1-й Мещанской улице очередь за сахаром протянулась не только вдоль улицы, но и свернула в Адриановский переулок и дотянулась до 2-й Мещанской. Как-то разнёсся слух о том, что в магазине Келарева на Малой Лубянке выдают по 5 фунтов сахара на человека. Народ повалил на Малую Лубянку и за три часа весь сахар разобрал. Те, кому сахар не достался, отправились в магазин Капырина, что против Сухаревой башни, там давали в одни руки по три фунта сахара. После сахара стала пропадать соль. Дорожали и исчезали из продажи яйца. На вопрос покупателей: "Где яйца?" — торговцы отвечали: "Яиц нет. Даём только знакомым и только тем, кто дороже платит". На Пасху 1916 года из-за отсутствия муки, сахара и яиц многие москвичи остались без куличей. Зима 1915/16 года была суровой, а в городе не хватало дров, к тому же они подорожали. Осиновые стоили 30 копеек пуд, а берёзовые — 40 копеек Хватало же этого пуда на день-два топки. Летом 1916 года пропало подсолнечное масло. Через некоторое время в городе всё-таки удалось отыскать 36 тысяч пудов. Пока искали, цены на него выросли с 28 копеек за фунт до 40. Торговцы припрятывали не только чай или подсолнечное масло. Припрятывали мясо, рис, мыло, бумагу, муку и пр.

Дефицит порождал хамство. В аптеке Ферейна, например, на вопрос покупателя, почему он вчера за пилюли платил 1 рубль 86 копеек, а сегодня за них же должен платить 3 рубля 25 копеек продавец ответил: «"А потому, что некогда мне с вами разговаривать!" В лавке Ткаченко, торгующей яйцами на Пятницкой улице, продавцы вместо десяти яиц давали девять, вместо свежих — тухлые. Когда же их просили заменить яйца, они отказывались и говорили: "Принесите с цыплёнком, тогда переменим".

В 1917 году положение с продовольствием и ценами в городе стало ещё хуже. Правда, по сравнению с 1919–1922 годами оно было вполне приличным. В те страшные годы мороженая картошка и та стала деликатесом.

Бедность и голод особенно остро ощутимы людьми на фоне чужого богатства и роскоши, а они не только были, но и бросались в глаза. Торговцы, спекулянты, биржевые дельцы богатели на глазах. Об этой публике с откровенной неприязнью писали многие газеты. Ненависть и боль человеческой души искали выхода... Скоро они его нашли.

То, что через некоторое время произошло в России, сделало пророческими слова, сказанные когда-то литературным критиком Д. И. Писаревым: "Низвержение благополучно царствующей династии Романовых и изменение политического и общественного строя составляют цель и надежду всех честных граждан. Династия Романовых и петербургская бюрократия должны погибнуть... То, что мёртво и гнило, должно само собой свалиться в могилу, нам остаётся только дать им последний толчок и забросать грязью их смердящие трупы."

Источник: Г. В. Андреевский Повседневная жизнь Москвы на рубеже XIX - ХХ веков. М.: "Молодая гвардия", 2009 г.
Конг

Шумел, гудел погром германский...

Увы, надо признать, что в свое время погромы для многих русских людей являлись одной из крайне редких возможностей поправить своё материальное положение. Вспомним хотя бы немецкий погром 28 мая 1915 года. В Москве тогда было разорено и разграблено множество немецких квартир, магазинов и фирм. В ночь на 29 мая погром распространился на пригороды и часть Московского уезда. В селе Свиблове были разгромлены фабрика Фриделя и пять дач, занятых немцами, а крестьяне деревень Алтуфьево и Неклюдово разграбили и сожгли имения немцев Вогау и Руперта. Погром и грабежи продолжались до двух часов дня 30 мая. Крестьяне уводили с барских усадеб коров, лошадей, тащили повозки, мебель, каминные часы, кухонную утварь и пр. Когда полиция потребовала вернуть похищенное, многие это сделали, а некоторые незаметно подложили похищенное в сарай старосты, где оно хранилось. Всё, конечно, вернуть не удалось. Так неудачи на фронте Первой мировой войны (немцы тогда наступали) компенсировались насилием и грабежами в тылу.

Источник: Г. В. Андреевский Повседневная жизнь Москвы на рубеже XIX - ХХ веков. М.: "Молодая гвардия", 2009 г.