May 17th, 2017

Конг

Поздняя осень 1918 года. Второе Крымское краевое правительство

Приступившее 15 ноября 1918 г. к своей деятельности Крымское краевое правительство С. С. Крыма получило "благословение" Главнокомандующего Добровольческой армией.

По словам В. А. Оболенского, выдвижение С. С. Крыма на должность главы правительства объяснялась тем, что: "во-первых, он был старым местным общественным деятелем, известным широким кругам населения. Принадлежа к партии Народной Свободы, он, однако, в ее борьбе с другими течениями не занимал боевых позиций, так как по натуре не обладал боевым темпераментом и всегда склонялся к компромиссным решениям. Как старый либеральный земец, он имел обширные знакомства среди третьего элемента, по преимуществу социалистического, как крупный землевладелец и бывший член Государственного Совета, пользовался авторитетом среди правых кругов. Наконец, мы надеялись на его популярность среди татар, которые его проводили, как своего кандидата, выборщиком от Феодосийского уезда во все Государственные думы. В бытность свою членом Думы и Государственного Совета он всегда поддерживал связь с крымскими татарами и горячо защищал их интересы."

А теперь – о составе правительства (с характеристиками, порой излишне благостными, министра внешних сношений М. М. Винавера).

Председатель Совета Министров, а также министр земледелия и краевых имуществ, С. С. Крым, кадет, "счастливо соединял в себе данные подвизавшегося уже на большой государственной арене политика с глубоким знанием местных крымских условий. (...) Человек либеральных взглядов – скорее умеренных, чем радикальных – он, однако, сумел на посту премьера снискать себе расположение всех левых элементов, доверявших его уму, энергии и глубокой преданности интересам края. Человек зоркий, видящий гораздо глубже, чем это могло казаться по его неизменно обходительному обращению, – обладающий редким здравым смыслом и исключительным знанием людей, он умел, оставаясь сам собой, находить во всех трудных случаях примирительные формулы, проникнутые здоровым ощущением реальности…".

A. П. Барт, министр финансов, бывший управляющий Таврической казенной палатой. "...Тип культурного местного бюрократа, бойкого, но строго соблюдающего все подобающее его положению достоинство в манерах, в речи и даже в почерке". Исполнял "роль техника, а не политика..."

B. Д. Набоков, министр юстиции, кадет, член ЦК партии. "Всегда одинаково гладкий, благовоспитанный, он прекрасно приспособлялся к атмосфере, весьма близко напоминавшей атмосферу Временного Правительства...".

Н. Н. Богданов, министр внутренних дел, бывший Таврический губернский комиссар. "Огромная энергия и смелость совмещались в этом человеке с исключительной мягкостью и бесконечным добродушием. Старый земец и кадет, он пользовался огромной популярностью среди местного населения. Этот непрезентабельный грузный человек был, пожалуй, больше всех других любим в нашей среде".

C. А. Никонов, министр народного просвещения и исповедания, эсер. "Социалист-революционер по убеждениям, жестоко расправлявшийся на словах со всеми "негодяями", представителями старого режима, он на деле был мягчайший и снисходительнейший человек. Прекрасный врач, прославленный на весь край хирург, влюбленный в свое дело, он, подчиняясь призыву товарищей, среди которых он пользовался огромным личным уважением, пошел в правительство, точно на Голгофу". С 24 ноября Никонов стал также председателем медицинского совета при МВД в ранге министра.

П. С. Бобровский, краевой секретарь и контролер, с 30 ноября – министр труда, член "Единства". "Юрист по образованию, по профессии присяжный поверенный, человек толковый, не прямолинейный, с большой практической сноровкой в общественных делах, он пользовался большим авторитетом в местных левых кругах, хотя откровенно и с большим убеждением полемизировал не только с эсерами, но и с социал-демократами более ортодоксального направления. За полгода нашего управления краем ему удалось все вспыхнувшие между работодателями и трудящимися многочисленные конфликты улаживать мирным путем и обессиливать большевистскую пропаганду, несмотря на наличие горючего материала, особенно среди портовых рабочих".

А. А. Стевен, министр продовольствия, торговли и промышленности, с 17 ноября – также исполняющий обязанности министра путей сообщения, почт, телеграфов и общественных работ. "Бритое, худощавое лицо, сдержанные манеры, деловитая, немногосложная речь – вся повадка, наконец, отличали в нем, как и его фамилия, скандинавское происхождение. Земец и землевладелец, он не знал других интересов, кроме крымских, и добросовестно, с энергией и деловым тактом исполнял свои общественные обязанности".

Управляющим военным министерством первоначально был генерал-майор А. С. Мильковский, с 17 ноября функции военного и морского министра перешли к Богданову, с 21 декабря морским министром назначается адмирал В. А. Канин (военными делами стал ведать генерал-майор М. М. Бутчик, по Винаверу – "полная бездарность, фигура совершенно бесцветная, человек молчаливый, принявший должность ради хлеба насущного и не оставивший в памяти нашей никакого следа, ни хорошего, ни дурного").

В конце марта 1919 года министром путей сообщения был назначен инженер С. Н. Чаев, известный, в частности, тем, что в 1902 году предлагал строительство железной дороги Бахчисарай – Ялта, а в 1909-м совместно с инженером-тоннеле-строителем П. Д. Кандауровым образовал товарищество для организации Акционерного общества электрических железных дорог с намерением строить дорогу Бахчисарай – Ялта с тупиковыми ветвями на Симеиз и Алушту, однако необходимых капиталов собрать не смог. Управделами Совмина до 1 декабря формально был Н. А. Воейков, принявший должность в наследство от М. А. Сулькевича, затем его обязанности перешли к Бобровскому. Управляющим Краевой канцелярией стал Н. Н. Колышкевич (с 1 декабря).

Стевен, Барт и Чаев не принадлежали к каким-либо партиям (партийная принадлежность прочих известна).

Источник: (Серия "Проект "Украина") Вячеслав Зарубин Крым в годы смуты (1917-1921), изд-во "Фолио".
Конг

Апартхейд – тупиковый исторический эксперимент.Часть 1

История южноафриканского апартхейда, хотя с ним и было покончено в конце XX в., заслуживает пристального внимания до сих пор. Проблемы межрасовых отношений вызывают все большую тревогу в странах всего мира, и особенно в европейских.

В XX в. в Южной Африке был проведен своеобразный эксперимент решения проблемы межрасовых отношений. Его историческая ценность заключается в том, что этот эксперимент, во-первых, был доведен до конца, и, во-вторых, дал результат, причем результат бесспорно отрицательный. Белые южноафриканцы, в основном африканеры (в прошлом – буры), пытались методами сегрегации и дискриминации, а это и является сущностью апартхейда, закрепить свое господство над черными южноафриканцами. И не удалось. Их намерения и планы провалились, все усилия завели в тупик. Это было признано самими инициаторами и созидателями апартхейда, и в конце XX в. им пришлось демонтировать эту систему.

О южноафриканском апартхейде написано множество книг и статей, принято немало резолюций в ООН, ОАЕ, на международных конференциях; есть много документов, связанных как с создателями апартхейда, так и с борцами против него. Казалось бы, всем все ясно. И тем не менее есть кое-что малоизвестное и к тому же достаточно важное в наше время, когда проблемы межрасовых, межэтнических и межнациональных отношений приобрели глобальный характер. Так что и в начале XXI в., когда южноафриканского апартхейда уже нет, стоит ознакомиться с его корнями, истоками, ступенями развития и, наконец, с финалом этого расистского эксперимента. Это поможет вовремя избежать или предотвратить появление новых "апартхейдов".

Истоки и корни апартхейда

Корни апартхейда появились и начали разрастаться в начале XX в. Потенциал же расистской идеологии у европейских колонистов был и раньше, но долгое время он так и оставался потенциалом. Белые поселенцы воспринимали черных туземцев в основном как послушных слуг и дешевую рабочую силу на принадлежащих им плантациях. Сначала, в середине XVII в., белыми поселенцами были в основном голландцы (буры), потом к ним присоединились французские протестанты. Себя они считали высшей расой по сравнению с черными африканцами. У них была своя культура, религия, представленная Голландской реформатской церковью, сложился свой новый язык – африкаанс, себя они стали называть африканерами.

Все это привело к замене голландского национализма африканерским национализмом с заметным оттенком расизма. Но со временем стало меняться и это положение.

Англо-бурская война 1899–1902 гг. вызвала всплеск африканерского национализма, тем более что британские войска захватили Оранжевое Свободное государство и Трансвааль. Однако по завершении войны в результате переговоров враждовавших сторон был достигнут компромисс. Вся страна стала Южно-Африканским Союзом (ЮАС) со статусом доминиона в Британской империи, а бурские республики получили самоуправление (1910 г.). Вскоре такой же статус прибрели и две остальные колонии – Капская и Наталь (бывший Зулуленд). В бывших колониальных провинциях появились конституции, правительства, избирательные системы и другие элементы демократической структуры. Изменился и африканерский национализм, ставший фактически государственной идеологией. В Акте о Южной Африке, вступившем в силу в 1910 г., и в последовавших за ним других законодательных актах парламента ЮАС было закреплено полное политическое бесправие черных южноафриканцев. Аналогичные порядки были закреплены и в конституциях самоуправляющихся провинций. Так, в конституции Трансвааля, например, было прямо записано, что церковь и государство не могут признать равенство между белым южноафриканцем и черным южноафриканцем. Расовая сегрегация стала законом.

Еще большее значение имел для дальнейшей сегрегации и дискриминации черных южноафриканцев Закон о земле 1913 г. Почти вся территория страны была отдана белым южноафриканцам или забронирована за ними. Черным же было оставлено менее 10 % земли для ведения самостоятельного хозяйства. Так осуществлялась легализация сегрегационных мер, которые, наряду с дискриминационными, стали основой апартхейда.

Социальные и политические перемены в начале XX в. происходили не только в "лагере белых". Изменялось и общество черных южноафриканцев. Рабство и колониализм уходили в прошлое. Распространялась грамотность. Появилась прослойка интеллигенции, формировалось самосознание людей, появились политические организации, выдвигались лидеры сопротивления дискриминационным действиям со стороны белых, захвативших власть, землю и объявивших себя высшей расой.

Среди африканских общественных и политических деятелей первых десятилетий XX в. выделялся зулус Пиксли Ка Исаака Семе. Еще в 1906 г., будучи студентом Колумбийского университета в США, он заявил: "Я африканец и горжусь своей расой наперекор широко распространенному мнению о нас... Если бы вы могли прочесть приходящие к нам письма из Зулуленда, вы бы убедились, что возвышение африканской расы неотделимо от нового порядка вещей, который приходит с новым и могущественным веянием времени. Главная движущая сила, которая гарантирует возрождение африканских народов, – пробуждение расового самосознания". Именно П. Семе инициировал создание организации африканцев в масштабе всего нового государства – ЮАС. 8 января 1912 г. был образован Южноафриканский Туземный Национальный Конгресс, переименованный в 1925 г. в Африканский национальный конгресс (АНК). В программном документе этой организации говорилось, что Конгресс борется против расизма, за ликвидацию цветного барьера и стремится к повышению морального, духовного, интеллектуального и материального, социального и политического уровня черной расы.

(Продолжение следует.)

Автор - Городнов В. П. (1929 - 2009), доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Центра африканской истории Института всеобщей истории РАН.

Источник: Pax Africana: континент и диаспора в поисках себя [Текст]: П21 сб. науч.
ст. / отв. ред. А.Б. Давидсон; Гос. ун-т — Высшая школа экономики. — М.
: Изд. дом Гос. ун-та — Высшей школы экономики, 2009. — 439, [1] с.
Конг

Африка живая и дикая. Часть 1

Почти каждый человек в наше время знает, что в Африке проживают акулы, гориллы и большие злые крокодилы – этим, к сожалению, знания о континенте у многих и ограничиваются. Строки Чуковского очень удачно описывают образ Африки, сложившийся у людей с детства. Африка – это действительно континент диких животных, континент наибольшего разнообразия фауны. Так оно и есть: ни на одном континенте не встречается такого биологического разнообразия, как здесь. Поэтому для большинства туристов Африка – это в первую очередь возможность увидеть животный мир в его первозданном великолепии. Но ехать на сафари значительно интереснее, обладая интересной информацией об особенностях и повседневной жизни животных. Именно поэтому стоит (даже если вы не собираетесь в ближайшем будущем в Африку) самые любопытные факты о животном мире Чёрного континента.

Дикая фауна – цель большинства туристов, прибывающих в Африку южнее Сахары. При этом, конечно, прежде всего их интересует африканская саванна, раскинувшаяся широкой полосой от Сенегала до Эфиопии в Северном полушарии и от Намибии до Кении – в Южном. Это объясняется тем, что безбрежный океан саванны значительно обгоняет другие природные зоны по количеству и разнообразию видов так называемой мегафауны – крупных животных с массой тела свыше 50 кг.

Бесспорно, в саванне действительно есть чему поразиться. Ведь именно здесь проживает "большая пятёрка" животных, увидеть которых в естественных условиях хотя бы раз в жизни должен каждый любознательный человек. Чемпионом мира среди сухопутных животных является африканский саванный слон: вес его самцов достигает 12 т, а вес одних только бивней доходит до 200 кг, так что к концу жизни многие слоны умирают из-за невозможности поддерживать тяжесть собственных клыков. При этом слон лишь на первый взгляд кажется неповоротливым животным: как писал Ливингстон, "если вы хотите представить, что такое охота на слона, встаньте на железнодорожные рельсы и отскочите за десять шагов до несущегося на вас поезда".

Когда-то слоны водились по всей Африке, в том числе и на Средиземноморском побережье, откуда во II в. до н. э. 37 из них отправились в знаменитый поход Ганнибала на Рим. Однако примерно 1500 лет назад слоны в Северной Африке вымерли, и сегодня наиболее крупные популяции сохранились лишь в южной части континента – в Танзании, Ботсване и Зимбабве, где слонов насчитывается по 100 тыс. особей. Тем, кому это покажется слишком большим числом, напомним, что ещё 100 лет назад слонов в Африке было не менее 10 млн.

Саванный слон обитает практически на любых высотах и в любых районах степи и лесостепи, где может достать пищу. Подсчитано, что около 75 % своей жизни слон тратит на пропитание и его поиски, чтобы поддерживать массу тела и не закончить столь же плачевно, как когда-то его близкий родич мамонт.

В наше время ближайшим родственником слона остаётся даман, небольшой африканский зверёк, по виду напоминающий скорее сурка или морскую свинку. Это удивительное реликтовое животное (точнее, четыре его вида, входящие в особый отряд дамановых) тоже обитает в природной зоне саванн.

За второе место среди крупнейших млекопитающих Земли конкурируют гиппопотам и носорог, имеющие массу тела до 5 т. Родственные связи бегемота тоже весьма удивительны: ранее он считался близким родичем свиней, однако сегодня учёные полагают, что генетически он ближе морским китам, нежели сухопутным млекопитающим. Ареал обитания бегемота, как и других крупных животных, постоянно сужается: когда-то он проживал и в дельтах крупных рек Ближнего Востока, где его почитали финикийцы, и в Африке к северу от Сахары, где в его образе временами являлся людям древнеегипетский бог Сет. Но сегодня он сохранился лишь в Тропической Африке, причём иногда в самых удивительных местах. Например, хотя известно, что бегемот может пройти от водоёма к водоёму не более 5 км, в национальном парке Нгоро-Нгоро (Танзания) гиппопотамы живут в кратерном озере, от которого до ближайшего водоёма десятки километров. По всей вероятности, они явились сюда в более влажную эпоху, когда озёр и рек в саванне было значительно больше.

Бегемот, как и другие крупные животные континента, сильно пострадал от охоты на него: клыки гиппопотама по стоимости в отдельные годы превышали слоновую кость. Сегодня его численность продолжает медленно снижаться, но всё ещё составляет около 150 тыс. особей.

(Продолжение следует.)


Источник: Архангельская А., Бабаев К. Что такое Африка. - М.: Рипол классик, 2015, 480 с.