June 1st, 2017

Конг

Апартхейд – тупиковый исторический эксперимент.Часть 3

Апартхейд действует

Начался период апартхейда, который можно считать экспериментом решения проблемы межрасовых отношений. И не только в Южной Африке, поскольку эта проблема становится глобальной.

Националистическая партия (НП) первым делом полностью лишила избирательных прав всех небелых южноафриканцев, завершив тем самым расово-сегрегационную политику в сфере гражданских прав. Конституционное большинство НП в парламенте обеспечивалось всего лишь пятью голосами, так что для сохранения власти партии нужны были прежде всего голоса белых рабочих и совсем не нужны голоса черных южноафриканцев в последующих избирательных кампаниях. Так открылись широкие законодательные возможности для создания системы апартхейда.

Первым шагом в этом направлении была самая массовая сегрегационная операция – бантустанизация. Черных южноафриканцев назвали "банту"; резерваты, отведенные для их проживания, стали бантустанами, хотя власти называли их "хоумлендами". Сначала таких "национальных отечеств" было восемь, потом добавили еще два. Разделение страны на бантустаны проводилось на основе этнического и культурного различия. Управлялись бантустаны уже не традиционными племенными вождями, избираемыми жителями или получавшими власть по наследству, как это было в прошлом, а "вождями", назначаемыми правительством. Для полного контроля над "самоуправляемыми" хоумлендами в правительстве было создано министерство по делам банту во главе с Хендриком Фервурдом, одним из самых ярых сторонников африканерского национализма и расовой сегрегации. В 1958 г. он занял пост премьер-министра, т. е. стал руководителем всей системы апартхейда. Министр иностранных дел ЮАС Э. Лоу заявил (5 сентября 1959 г.): "Мы намерены предоставить самоуправление этническим группам черной расы... Их земли резервированы, и они станут негритянскими государствами. Поступая таким образом, мы намерены содействовать эволюции черного населения ЮАС, которое развивается в том же направлении, как и население других районов Африки...". В ответ на это Африканский национальный конгресс (АНК) провозгласил: "Конгресс отвергает концепцию создания национальных отечеств для африканцев на каких-либо произвольно ограниченных территориях. Африканцы – это автохтонные жители страны, имеющие неоспоримое право на всю Южную Африку".

Чтобы как-то замаскировать всеохватывающую и жесткую расовую и этническую сегрегацию, бантустанам обещали, кроме "сохранения и защиты чистоты туземных народов", постепенный переход от введенного "самоуправления" к независимости. И действительно, через двадцать пять лет правительство объявило бантустан Транскей "независимым", однако оставило за собой полный политический и экономический контроль над "независимым" хоумлендом. Основным источником доходов населения по-прежнему оставалось массовое отходничество на заработки в "белые" районы. Зато была заведена "своя армия", правда, командовали в ней белые офицеры. Несколькими годами позднее такую же "независимость" обрели еще три бантустана.

Все эти акции, касающиеся бантустанов, и другие расово-сегрегационные операции были легализованы парламентом принятием целой серии законов и поправок к законам. За период с 1948 по 1963 г. было принято 52 законодательных акта, из которых 41 имел прямое отношение к расовой сегрегации и дискриминации небелого населения Южной Африки.

Венцом бантустанизации, продолжавшейся около 30 лет, был "закон о гражданстве банту в хоумлендах" (1970 г.). Он превратил всех африканцев в граждан того или иного бантустана, лишив их южноафриканского гражданства, даже если африканец по той или иной причине всю жизнь прожил в "белом районе".

Главным элементом апартхейда была территориально-пространственная сегрегация. Она началась с принятия в 1913 г. закона о земле, лишившего африканцев права на владение 86 % земли в стране и передавшего ее белым южноафриканцам. С наступлением периода апартхейда во время бантустанизации была введена в действие и многие годы продолжалась крупномасштабная территориальная расовая сегрегация. Режим апартхейда в 1960–1963 гг. осуществил насильственное перемещение около 3,5 млн черных южноафриканцев. Почти половина из них была переселена в бантустаны. Полмиллиона было переселено из так называемых черных пятен – земель, принадлежащих африканцам, но расположенных на территориях, отведенных исключительно для белых землевладельцев.

Территориально-пространственный апартхейд не ограничивался сельскими районами и распространялся на города. Сегрегационное изгнание африканцев из городских районов затруднялось немалыми потребностями в рабочей силе на промышленных предприятиях. В 1950 г. был принят закон об обязательном расселении городского населения по расовым группам. Реализация городской расовой сегрегации привела к сооружению обширных пригородных поселков раздельно для африканцев, индийцев и цветных. В соответствии с нормами апартхейда места для таких поселков выбирались подальше от "белых" районов, но намеренно поближе к промышленным зонам. Пространственное разделение жилых районов закреплялось буферными зонами, а также естественными или сооружаемыми барьерами.

Расовая сегрегация проводилась и среди промышленных рабочих. Правительство создало Комиссию по разработке нового законодательства для промышленности. Доклад этой комиссии предопределил ряд законодательных мер (8 законов и поправок к законам в 1950-х годах), направленных на обеспечение господствующего положения белых среди южноафриканских рабочих. Министр труда, действуя через "промышленные суды" и опираясь на закон об урегулировании трудовых конфликтов, получил возможность не только разделять виды занятий по расовым группам рабочих, но и резервировать определенные виды профессий и занятий для белых рабочих. Африканским рабочим было запрещено бастовать, их профсоюзы не признавались властями, расово смешанные профсоюзы вообще запрещались.

Расовой сегрегации подверглась и система образования. В 1953 г. был принят "Закон об образовании банту", который передал все школы для африканцев из ведения властей провинций не в ведение министерства просвещения, а в министерство по делам туземцев.

В 1959 г. появилась "Поправка о расширении сферы действия закона об университетском образовании". Эта законодательная мера означала не столько расширение университетского образования, сколько его расовую и этническую сегрегацию. Небелых студентов исключили из тех университетов, которые ранее были доступны для них, под расширением же сферы образования подразумевалось создание колледжей по этническому принципу в бантустанах (например, для зулу и тсвана) и двух отдельных университетов для индийцев и цветных студентов. По мнению Брайена Бантинга, «"так же, как и школы для банту – это не настоящие школы, так племенные колледжи – это не университеты в истинном смысле слова и никогда таковыми не будут, сколько средств не затрачивалось бы на их создание и развитие. Власть и не намеревалась сделать эти колледжи центрами науки, культуры и просвещения... Первостепенной задачей является принудительная муштра молодежи в духе официальной политики апартхейда".

В 1949 г. были запрещены смешанные браки. Еще через несколько лет (в 1957 г.) "Закон о борьбе с безнравственностью" повысил максимальное наказание за внебрачные связи между белыми и небелыми до семи лет тюремного заключения. В те же годы расовой сегрегации подверглись даже зрелища и развлекательные мероприятия и еще один закон апартхейда практически коснулся всех южноафриканцев – "Закон о разделении различных средств обслуживания" (1953 г.). Эта акция режима принесла расовую сегрегацию в самые разные сферы социального обслуживания, затронув туалеты, лифты, общественный транспорт, пляжи, парки и парковые скамейки, входы в общественные здания. Применение этого "мелкого апартхейда" временами оказывалось абсурдным, а иногда и трагическим. Были случаи, когда вызванная машина скорой помощи приезжала к месту происшествия и отказывалась доставлять пострадавшего в больницу, если цвет его кожи не соответствовал расовой категории машины. И люди умирали из-за того, что строго соблюдались нормы апартхейда.

Основой легализации апартхейда как системы управления стал "Закон о регистрации населения" (1950 г.), который предписал провести расовую регистрацию всего населения страны. С этого начались многочисленные законодательные акции правящей Националистической партии по установлению апартхейда. Для того чтобы разделить население расовыми границами, этот закон ввел классификацию населения по четырем расовым группам – белые, африканцы (по терминологии того времени "банту"), цветные (метисы – потомки смешанных браков), азиаты (в основном – индийцы). Африканцы к тому же подразделялись на этнические группы (вероятно, для предстоящей бантустанизации). Расовая принадлежность каждого определялась по его внешности, а также на основании "общего мнения" на этот счет. По завершении регистрации каждому полагалось получить и всегда иметь при себе удостоверение личности, в котором его расовая принадлежность навсегда заверялась несмываемой печатью. Так выглядел апартхейд в действии в 1940– 1950-х годах.

(Продолжение следует.)

Автор - Городнов В. П. (1929 - 2009), доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Центра африканской истории Института всеобщей истории РАН.

Источник: Pax Africana: континент и диаспора в поисках себя [Текст]: П21 сб. науч.
ст. / отв. ред. А.Б. Давидсон; Гос. ун-т — Высшая школа экономики. — М.
: Изд. дом Гос. ун-та — Высшей школы экономики, 2009. — 439, [1] с.
Конг

Поздняя осень 1918 года. Действия Второго Крымского краевого правительства

Декларация нового Крымского краевого правительства от 14 ноября – документ краткий и довольно обтекаемый. Он декларировал единую и неделимую Россию как "свободное демократическое государство, в котором будут обеспечены права на самобытную культуру всех народностей, его населяющих", экономический подъем. Правительство понимало под "стремлением к возрождению единой России" "не старую бюрократическую, централизованную Россию, основанную на подавлении и угнетении отдельных народностей, а свободное демократическое государство, в котором будут обеспечены права на самобытную культуру всех национальностей, его населяющих". И далее: "Правительство почтет своим долгом обеспечить интересы всех национальностей Крыма, в частности, оно озаботится удовлетворением справедливых стремлений и законных интересов многочисленной татарской части населения".

Правительство, осознавая те многочисленные проблемы, которые будут порождены пребыванием в Крыму частей Добрармии, сочло нужным издать особое "Обращение к населению от Крымского краевого правительства", где разъяснялось, что "части армии прибывают сюда исключительно для поддержания порядка, без всякого вмешательства во внутренние дела края. Если обстоятельства местной жизни потребуют употребления в Крыму силы Добровольческой армии, то таковое может последовать только с согласия Краевого правительства".

Была объявлена мобилизация возрастов 1896, 1897 и 1898 годов, но она шла ни шатко ни валко. М. М. Винавер констатировал, что мобилизация в Крыму не удалась.

Тем временем кабинет С. С. Крыма сразу столкнулся со множеством проблем, немалому числу показавшимся неразрешимыми, во всяком случае в пределах Крыма и в близком будущем. Одна из острейших – состояние экономики края.

К декабрю 1918 года продовольственное положение Крыма заметно ухудшилось. Поползли вверх цены, оживились спекулянты. Реакцией стали (вспомним Февраль 1917-го) так называемые "женские бунты" в городах Крыма. К марту можно было констатировать настоящий продовольственный кризис. Действовала хлебная монополия (из расчета 3/4 фунта хлеба в день на человека). Нерасторопность продовольственных органов вызывала всеобщие нарекания.
Крыму приходилось снабжать Антанту и Добровольческую армию, кормить бесчисленных беженцев. Беспрепятственным, до поры до времени, был вывоз хлеба и прочих продуктов, как и товаров первой необходимости, за границу. И только 27 марта либеральное "рыночное" правительство решилось на ограничение экспорта: "Вывоз из Крыма: одежды, обуви, хлеба в зерне и муке, фуража, мешков, сахара, варенья, повидла, чая, кофе, соли, сала, масла, рыбы, мануфактуры, шерсти, овчины, всяких кож, железа разного, масла солярового, лесного сырья, дров, угля древесного, спирта, стекла и цемента – допускается не иначе, как по разрешениям, выданным Особыми Комиссиями".

Вскоре пришел конец абсурдной и изнурительной таможенной войне. В 20-х числах ноября 1918 года Перекопская таможня была упразднена и вместо нее учрежден Перекопский таможенный пост. А 15 марта 1919 года – ликвидированы Джанкойская таможня, Таганашский и Перекопский таможенные посты и Арабатская таможенная застава.

Немало проблем существовало в аграрном секторе. Не решаясь на глубокие преобразования, Совет Министров принял закон об аренде земель (14 марта), согласно которому устанавливались твердые цены аренды для безземельных крестьян, испольная аренда допускалась лишь по согласию самого арендатора.

Рука об руку с деградацией земледелия шло падение производства. Предприятия закрывались одно за другим, в том числе и знаменитый Севастопольский морской завод. Катастрофически росло число безработных, не по дням, а по часам падал жизненный уровень всех слоев населения, исключая спекулянтов да «диких» капиталистов. Так, ординарный профессор Таврического университета, несмотря на действительную заботу правительства, получал в марте 10 800 рублей, экстраординарный – 10 200, доцент – 7200, чего едва-едва хватало на минимальное пропитание.

Бедственное положение края толкает правительство на создание новой бюрократической инстанции. 3 марта 1919 года оно учреждает Крымский краевой экономический совет при Совмине, в который вошли министры, представители местных органов самоуправления, Крымского совета профсоюзов, совета кооперативных съездов, союза инженеров, крымской биржи, союза мукомолов и Таврического университета.

С целью стабилизации финансового положения правительство (наряду с приобретением разменных знаков у Донского казачьего круга, причем С. С. Крым, благодаря содействию бывшего министра финансов царской России П. Л. Барка, лично под охраной нескольких офицеров перевез из Донского банка 53 млн рублей, реализовало планы предшественников, пойдя на эмиссию собственных денег.

Правительство утвердило уставы банков: Крымско-татарского, Черноморского земельного, Крымского учетно-ссудного коммерческого. Принятые меры позволили привести хотя бы в минимальный порядок финансовые дела края.

Бюджетные поступления обеспечивались главным образом косвенными налогами на табак и вино. Между тем, расходы были исключительно велики. Только на содержание добровольцев уходило 1,5 миллиона рублей в месяц. Несколько особняком стоял вопрос о Черноморском флоте, вернее – его остатках, финансирование которого тоже легло на плечи Краевого правительства. Возрождение флота в значительных масштабах не предполагалось: это было нереальным по материальным соображениям, да тогда и ненужным, ибо Черное море целиком контролировалось союзниками. Своей задачей правительство поставило: иметь "хороший, налаженный транспорт, обслуживающий тыл армии и нужды населения, речные и озерные боевые средства и обученный специальный личный состав флота". Матчасть устаревших кораблей предназначалась для нужд армии и на продажу.

Краевое правительство, благодаря, в первую очередь, настойчивости С. А. Никонова, на протяжении всего своего существования не упускало из виду проблем культуры и образования – уязвимейших мест государственного организма в годы войны. Предметом особого внимания был Таврический университет, перебравшийся из Ялты в Симферополь. Первоначально на его содержание было выделено 2 300 000 рублей, а 20 марта Совмин принимает решение: "Отпустить в 1919 году из средств Крымской Краевой Казны на содержание личного состава Таврического университета на 1919 год, – согласно штатам 1 381 225 рублей... на содержание низших служителей университета – 153 600 рублей".

Источник: (Серия "Проект "Украина") Вячеслав Зарубин Крым в годы смуты (1917-1921), изд-во "Фолио".