June 14th, 2017

Конг

Тюрьмы, исправдома и допры в Москве 1920-х годов. Часть 3

В 1929 году были ликвидированы изоляторы спецназначения и введена следующая система мест заключения: а) дома заключения для подследственных и пересыльных; б) колонии (открытые и закрытые); в) дома заключения для срочных заключенных и г) исправительно-трудовые лагеря.

Созревала система ГУЛАГа. В тюрьмы и лагеря стало больше попадать озлобленных, ожесточенных людей, потерявших всякую почву под ногами. Жизнь за решеткой, за колючей проволокой они начинали воспринимать как новую и неотвратимую свою судьбу. Становилось меньше театра, меньше хора, а больше чифира и карт.

Конечно, тюрьма есть тюрьма, но все же можно сказать, что в то время она еще не была адом (хотя, как понимать это слово). Да и сроки, унаследованные новым порядком от царского режима, за уголовные преступления не угнетали. Иметь десять-пятнадцать судимостей ("хвостов") — такую роскошь могли себе позволить даже молодые преступники. Сроки наказания за многие преступления исчислялись месяцами. В этом сказывалась не только невозможность содержания под стражей большого количества заключенных (ими действительно были забиты арестные дома (тюрьмы), но и снисхождение к большинству уголовных преступников как к элементам, не чуждым пролетариату в классовом отношении. К тому же, как уже было сказано, смягчению тюремных нравов способствовало и унаследованное от царского режима представление о сроках наказаний. Например, согласно статье 169 Устава "О наказаниях, налагаемых мировыми судьями" царского времени за обычную кражу полагалось наказание не свыше шести месяцев, а за нарушение общественной тишины (хулиганство), по статье 38 — арест до трех месяцев. Заключенные, приговоренные к столь кратким срокам, смотрели в будущее с оптимизмом, а работников тюрьмы не очень-то заботило их перевоспитание.

В 1926 году начальник Главного управления мест заключения Москвы Ширвиндт (кстати, родной дядя известного артиста Александра Ширвиндта) информировал московское руководство о том, что 40 процентов заключенных осуждено на срок до года лишения свободы. В частности, при проверке в Сретенском домзаке оказалось значительное число лиц, осужденных на срок от двух-трех недель до трех-четырех месяцев.

Поскольку краткие сроки лишения свободы никого не исправляли и никого не устрашали, а заключенные лишь даром поедали государственный хлеб, судьям в начале двадцатых годов была дана установка: суровые меры и репрессии применять в отношении классовых врагов и деклассированных преступников-профессионалов. В отношении же социально неустойчивых элементов — в максимальной степени развить практику замены кратких сроков лишения свободы иными мерами социальной защиты, главным образом принудительными работами без содержания под стражей. Были работы "по специальности", но был и "грубый физический труд". Среди наказаний, не связанных с лишением свободы, практиковались и такие как общественное порицание, понижение по службе и даже перевод из одного города в другой. Во времена существования "трудовых армий" такое решение суда было вполне допустимым.

Своеобразие времени сказывалось не только в тюремном режиме. Его можно обнаружить и в конвоировании арестованных. Надо сказать, что автомобильным транспортом в начале да и в середине двадцатых годов наши исправительные учреждения наделены не были. Заключенных водили по городу в сопровождении конвоя. Бывали при этом случаи побегов заключенных, а бывало, что и конвоир терял арестованного.

Вообще конвоиры были ребята простые. Старых конвоиров, надзирателей, охранявших царские тюрьмы, расстреливали, в лучшем случае сажали. Им не могли простить жестокого обращения с заключенными. (Правда, кое-кому удалось пристроиться и при новой власти: бывший начальник Кутамарской, а потом Зарентуйской тюрем Ковалев, например, одно время заведовал, скрыв свое прошлое, концентрационными лагерями, но таких, как он, было немного.)

Новые конвоиры и надзиратели были душевнее, по крайней мере к своему брату, пролетарию. Например, компанию надзирателей из Таганского дома заключения можно было часто видеть в пивной "Стенька Разин" на Таганской площади. Они проводили там свободное от дежурства время за дружеской беседой. Как-то раз, 17 июля 1926 года, среди бела дня к их компании подошла жена одного из надзирателей (его в компании не было) и поинтересовалась, где находится ее муж. Это назойливое любопытство так возмутило Саввушку Петрова, сидевшего за столом в форме и с наганом на боку, что он не выдержал и, не будучи в силах контролировать выражения, отчитал жену неизвестного надзирателя, а потом заявил ей: "Какое тебе дело, где твой муж?!" После этих слов вышеупомянутая жена потребовала у подошедшего к столику милиционера отвести Петрова в милицию. Милиционер поступил умно. Он не стал задерживать Петрова, а объявил, что пойдет за постовым, который имеет право задерживать людей в форме. Пока милиционер ходил, а собравшаяся толпа обсуждала случившееся, вся компания через черный ход смылась. Жена конвоира осталась ни с чем. Не мог же Саввушка сообщить ей о том, что ее муж спит беспробудным сном после вчерашнего у продавщицы Нинки из мясного отдела гастронома, что напротив!

Конечно, не всем так везло, как Саввушке. Фельдшер санчасти Бутырской тюрьмы Евдокия Алексеевна Вельнер-Зубарева за то, что передала письмо политической заключенной Прусаковой ее дочери 29 марта 1929 года, была выслана из Москвы на три года с запрещением проживать в ряде крупных городов страны.

На тот же срок был выслан из Москвы в июне 1927 года Александр Николаевич Гранатовский. Он работал старшим помощником начальника Таганского дома заключения. Вина его была в том, что он, во-первых, скрыл свое офицерское звание и службу в белой армии, а во-вторых, приходил на работу в нетрезвом состоянии, устраивал пирушки с заключенными, разрешал им по своему усмотрению свидания и передачи.

Многие из задержанных, перед тем как попасть в тюрьму, содержались в специальных помещениях при отделениях милиции. Жизнь в них тоже была, как говорится, не сахар. Из справки, составленной по результатам проверки такого помещения при 22-м отделении милиции, что у Павелецкого вокзала, за 1925 год узнаем, что на день арестованному полагались похлебка и фунт (409,5 грамма) хлеба, которые доставлялись из городского арестного дома, а также кипяток. Его привозили из милицейского клуба. Сайд Курейша (мусульманин из Индии) в книге "Пять лет в советских тюрьмах" пишет о том, что в 1923 году в Бутырской тюрьме началась голодовка, вызванная отвратительной пищей. Заключенные требовали увеличения дневной порции хлеба с одного до полутора фунтов, выдачи двух, а не одной, столовых ложек сахара раз в десять дней и улучшения качества супа. Голодовка переросла в бунт. Заключенные били стекла в окнах, кричали на всю улицу о своих требованиях и несправедливостях тюремного начальства. У стен тюрьмы собралась толпа. В тюрьму прибыла комиссия во главе с прокурором Катаняном. Прокурор сказал, что требования будут уважены. Тюрьма успокоилась. Но на следующий день из каждой камеры взяли по несколько зачинщиков бунта, которые, как посчитал Курейша, были расстреляны без суда. Что касается расстрела, то, возможно, он и был, хотя свидетельств его не сохранилось.

(Продолжение следует.)


Источник: Г. В. Андреевский Повседневная жизнь Москвы в сталинскую эпоху. 1920-30 годы. М.: "Молодая гвардия", 2008 г.
Конг

Еврейские общины - вымершие и выжившие

Не все исторически складывавшиеся субэтнические еврейские общности дожили до наших дней. Практически нет более грекоязычных евреев-романиотов, живших в Византии. Они смешались с сефардами в османских Салониках и Стамбуле. Нет евреев Армении, ассимилировавшихся в местном населении без остатка – единственный в своем роде случай в еврейской истории. Нет кнаанитов, потомков населения Хазарского каганата, говоривших на старославянском, – евреев Киевской Руси. Последних уничтожили в Припятских болотах в XVII веке, в ходе Хмельнитчины.

Нет западноевропейских роданитов, торговавших на всем пространстве Евразии, от владений Карла Великого до пределов Халифата, – толмачей, дипломатов и переводчиков античной литературы. Некоторые из европейских языков той эпохи только в их записях и дошли до наших дней. Те, кому интересен старофранцузский, вынуждены в основном читать комментарии роданитов Раши к Талмуду. Поскольку почти никто, кроме евреев, текстов на "низкой речи" не писал. Грамотных было мало, а в монастырях и при королевских дворах использовали латынь. И таких исчезнувших еврейских сообществ было много. Но не меньше было и тех, кто остался.

Выжили ашкеназы – западно– и восточноевропейские: польские, венгерские, румынские, украинские, литваки. Говорящие на идиш, который сами они называли жаргоном. При том, что был он и по сей день остается самым что ни на есть нормальным этнолектом. Верхненемецкий язык, близкий к люксембуржскому, с примерно 20% слов из иврита, некоторым количеством из латыни и других языков. В том числе, в бывших пределах Российской империи, из польского и украинского. Ашкеназы, составляющие подавляющее большинство современных евреев планеты. Живущие на пяти континентах и нередко, в составе антарктических экспедиций, посещающие шестой.

Их относительно много – по еврейским меркам. Вместе с прочими европейцами они прошли "бутылочное горлышко» Средневековья и Великую чуму – после чего и размножились. По окончании средневековых эпидемий из-за демографического бума в Европе, начала эпохи Великих географических открытий, распространения современной медицины и военных технологий именно ашкеназы заняли лидирующие позиции в еврейском социуме

Сегодня большая часть евреев мира – потомки евреев Российской империи. В том числе те, кто живет в США и Канаде, Австралии и Новой Зеландии, Великобритании и Германии, Латинской Америке и Южной Африке. С Израилем ситуация другая, но основу еврейского государства заложили именно они.

Помимо ашкеназских евреев и осколков сефардов, в Европе до сих пор живут пережившие оккупацию Италии вермахтом итальянские евреи. Община древняя, восходящая к временам Римской империи. Папы их гнобили, но уничтожать и насильственно крестить не давали. Не от большой любви, но потому, что окончательную победу католического христианства, согласно церковной традиции, должно было засвидетельствовать добровольное крещение евреев. Подчеркнем – именно добровольное. Суеверие это общину сохранило. Когда немцы сместили Бенито Муссолини, они успели часть евреев-италиков перебить. Но их все же еще можно встретить.

Увы, в отличие от французских сефардов, осевших в Авиньоне, когда там располагался папский двор. До Великой французской революции они еще дожили, однако позднее растворились во французской еврейской общине. Сначала ашкеназской, а в конце ХХ века в подавляющем большинстве составленной выходцами из Марокко, Алжира и Туниса. Речь, разумеется, только о тех, кто пережил оккупацию Франции немцами и вишистский режим. Розенберг и Эйхман в субэтническом происхождении ликвидируемых разбираться не собирались.

Ну а еще есть восточные евреи,и плюс еще некоторые другие, довольно экзотические разновидности евреев, о которых предстоит отдельный разговор.

Источник: Сатановский Е.Я. Моя жизнь среди евреев: записки бывшего подпольщика. - М. : Эксмо, 2013. - 446 с. - (Передел мира. 21 век).