August 5th, 2017

Конг

Цена жизни и смерти в эпоху перемен. Судьба Прокопа Верещаки. Часть 2

Неcмотря на мощный эскорт жолнеров, Адам Кисель принял максимально возможные средства безопасности, поскольку пламя восстания в это время уже перекинулось с Надднепрянщины на Волынь и восставшие несколько раз наведывались даже в Гощу, нагоняя страх на евреев и местных урядников воеводы. Поэтому сам воевода постоянно поддерживал связь с гетманом Хмельницким, а на марше придерживался всех надлежащих предосторожностей военного времени. Впереди авангарда своей кавалькады Кисель постоянно высылал конный разведывательный дозор,
дальше ехал казак с его развернутой хоругвью воеводы брацлавського, а уже за ним - господа комиссары в окружении шляхты и вооруженных слуг. С флангов и тыла безопасность кортежа охранялим полковые роты
во главе с ротмистрами.

Благополучно добравшись таким способом до Острога, комиссары были вынуждены начать крайне напряженные переговоры со старшиной казацкого отряда, которая не хотела впускать в глубь казацкой Украины такой многочисленный вооруженный обоз. Вот здесь и понадобились красноречие и дипломатический опыт Прокопия Верещаки. Православному шляхтичу удалось уговорить казаков, чтобы те сопроводили сеймовых
комиссаров в лагерь Богдана Хмельницкого, правда, при условии, что они оставят в Остроге своих заложников. В число последних попал и сам Верещака. И уже в первую ночь после этого очевидно, он не раз успел пожалеть относительно того, что вляпался в такую неприятность.

Случилось так, что именно в эту злополучну для Прокопия ночь в Острог прокрались незамеченными гусары князя Яремы Вишневецького. Напав на спящих в лагере казаков, жолнеры изрубили "значительных" казаков-пленников, которых брацлавський воевода вез к Хмельницкому с целью демонстрирования собственной доброй воли. Пораженные таким коварством острожские казаки усмотрели связь между миссией Киселя и действиями воинов Вишневецького и немедленно, не дожидаясь утра, застрелили семь из десяти заложников, оставленных брацлавским воеводой в
казацком лагере. Верещаку и еще двух, тоже православных шляхтичей казаки сильно побили, порвали одежду, но решили подождать с казнью, чтобы было кого представить на казацком совете, созываемом утром.

Вместе с заложниками на совет был доставлен и один польский жолнер, захваченный в плен во время ночного боя. Именно он и спас Прокопию жизнь, заверив участников казацкого совета в том, что не существует никакой связи между гусарами Вишневецкого и сеймовыми комиссарами. Здесь же на совете жолнеру отрубили голову, а Верещаку
и его товарищей сначала бросили "в смрадную темницу", а впоследствии в кандалах отправили к Хмельницкому.

Врожденное ораторское умение инакопленный адвокатский опыт выступлений в суде дали возможность Прокопу убедить гетмана в своей невинности. Гетманская канцелярия уже выписывала шляхтичу охранный универсал, когда он своей пронырливостью и излишним любопытством вызвад подозрения у восставших казаков. Кропивьянский полковник Филон Джеджалий, известный своим горячим южным темпераментом,выхватил саблю, чтобы "укоротить шею шпиону". И так оно, очевидно, и случилось бы, если бы именно в этот момент из гетманского шатра не вышел бы киевский митрополит Сильвестр Косов, который хорошо знал Верещаку еще с тех времен, когда он служил
митрополиту Петру Могиле. Удовлетворив просьбу владыки, Хмельницкий согласился отпустить излишне любопытного шляхтича, но лишь при том условии, что он будет жить безвыездно под надзором митрополичих слуг в Киеве.

Следующие восемь месяцев Верещака провел - "в большой нужде и в досадных огорчениях" - в Софийском монастыре. Огорчения, украинского шляхтича были вызваны прежде всего агрессивным настроением общества к панам. Еще один "побратим" Верещаки по несчастью, известный польский хронист, украинский шляхтич по происхождению, Иоахим Эрлич, который как раз в то самое время скрывался за стенами Печерского монастыря, записал, что
в Киеве "по призыву некоторых наших духовных и мещан киевских каждую ночь по усадьбам рыскади, где только находили шляхту, то хватали и топили, а других просто забивали... За шляхтой, как будто за зайцами, гонялись по улицах, с триумфом большим и смехом хватали и забивали".

В более поздних заявлениях, занесенных по инициативе Верещаки в правительственные акты Волынского воеводства, можно узнать о горечи его скитаний между Софийским, Михайловским и Печерским монастырями, когда он, не имея средств к существованию, отбросив благородное самолюбие, был вынужден попрошайничать. Окончательно же его чашу терпения переполнило известие, которое донеслось с Волыни. Окрыленные победой под Пилявцами, казаки напали на Гощу и там натолкнулись на спрятанные Прокопием сундуки с документами. Привилегии, декреты и другие крайне важные "мунименты" Верещаки нападавшие либо порвали, либо покидали в болото. И только половину того сокровища удалось собрать гощевским монахам и опять спрятать в сундуки.

Это известие настолько поразило шляхтича-адвоката, что он, пренебрегая всей опасностью, которая караулила его на каждом шагу, тайно оставил Киев и пешком прокрался на Волынь, в Гощу, чтобы как можно быстрее
навести порядок в остатках своих бумажных сокровищ и хоть каким-то образом защитить интересы своих клиентов.

Ища правду, Верещака участвует в собрании брацлавской шляхты, едет представителем последней на Вальный сейм в Варшаву и даже добивается (с помощью Адама Киселя) аудиенции у польского короля Яна II Казимира. Во время аудиенции он детально рассказывает, как все свои "несносные огорчения для милой отчизны приносил, все чувства утратив" и теперь через коварные замыслы врагов не смеет домой возвращаться и "к владению своим имуществом и дедовским поместьем прийти", но должен в изгнании жить "и в чужих углах горькие
слезы проливать".

Очевидно, под этими "коварными происками" украинский шляхтич имел в виду прежде всего действия архимандрита Печерского монастыря Иосифа Тризны, с которым имел достаточно острое столкновение даже здесь, в
Варшаве, во время работы Вального сейма. Причиной столкновения стал спор из-за переданных покойным митрополитом П. Могилой Верещаке в посессию (аренду) печерских поместий. Нерешенным оставалось
и дело о возвращении отчих поместий, отобранных у него еще накануне войны Любомирским.

На Яна II Казимира Верещака произвел приятное впечатление. Монарх присвоил ему почетное звание королевского секретаря и велел выписать шляхтичу охранные грамоты для "секретаря нашего шляхетного", который, "имея в свежей памяти добродетель и милость к отчизне и большую охоту к услугам нам и Речи Посполитой", от
монахов печерских, от соседей его пищанських и от других "не безопасен
здоровья и живота своего".

Подбодренный королевской протекцией и защитой, Прокопий Верещака возвращается в Украину, где королевская и гетманская администрации пытаются реализовать постановления Зборовской комиссии 1649 г. Через суд королевскому секретарю удается вернуть село Грушки, сначала переданное ему за адвокатские услуги князем
Заславским, а впоследствии незаконно переданное шляхтичу Магнушевскому.

(Продолжение следует. )


Источник: Горобец Виктор, Чухлиб Тарас НЕЗНАЙОМА КЛІО. Таємниці, казуси і курйози української історії.
Козацька доба. - Київ, видавництво "Наукова думка", 2004. 311 с.

Перевод с украинского - наш собственный.