September 10th, 2017

Конг

Нежеланная республика. Часть 1

На протяжении столетий российский империализм стремился завладеть Украиной и Беларусью, без которых немыслима была бы его активная политика на европейском направлении. После разделов Речи Посполитой, а особенно после поражения восстаний 1830-31 и 1863 гг., началась плановая руссификация Беларуси, которая должна была увековечить господство Российской империи в этой стране. Официально не признавались ни беларусская нация, ни язык - что означало запрет печати и издательской деятельности - этого обязательного условия для развития национального самосознания. Однако в 1904-1906 годах, в результате проигранной войны с Японией и Первой русской революции, царские власти были вынуждены несколько либерализовать свою внутреннюю политику. И хотя и в дальнейшем не признавались беларусская нация и язык, все же был отменен целый ряд ограничений издательской и культурной деятельности, что способствовало росту национального сознания.

Эти новые возможности начали успешно использовать деятели развивавшегося беларусского национального движения, которое, несмотря на его различные недостатки, накануне Первой мировой войны уже было влиятельным общественным фактором. Не случайно еще до Первой мировой войны основным направлением беларусской политической мысли была ориентация на автономию Беларуси в составе демократической России.

В результате военных действий к сентябрю 1915 года Беларусь оказалась разделена: примерно 25% ее территории оккупировали немецкие войска, а другая, значительно большая, ее часть осталась под властью России. В зоне своей оккупации Германия в скором времени признала особость беларусской нации и языка, что создало основу для развития беларусского образования, издательской деятельности и иных сфер общественной и культурной жизни. В восточных регионах Беларуси такие возможности возникли лишь в 1917 году, после Февральской революции. В марте в Минске возникает Беларусский национальный комитет, в июле его заменяет более радикальная Рада беларусских партий и организаций, которая в октябре реорганизовалась в Великую беларусскую раду как претендента на роль верховного национального представителя.

Однако,несмотря на все провозглашенные Февральской революцией свободы, цели и деятельность Рады игнорировались петроградским Временным правительством, которое все еще стояло на страже интересов "единой и неделимой России". Премьер А. Керенский в ответ на выдвинутый Радой постулат автономии Беларуси заявил: "Россия - не этнографический музей!".

Первый Всебеларусский съезд

Поэтому в данной политической ситуации Великая беларусская рада стала надеяться, что более реальным средством решения вопроса о беларусской государственности станет национальная программа Ленина и его сподвижников ("самоопределение вплоть до отделения"). Вскоре после победы Октябрьской революции в середине ноября 1917 года Рада выступила с предложением заключить мир с Германией, объединить оккупированные немцами западнобеларусские территории и создать Беларусскую демократическую республику КАК СОСТАВНУЮ ЧАСТЬ СОВЕТСКОЙ РОССИИ. Таким образом, Рада вовсе не проявляла сепаратистских намерений, в чем ее в дальнейшем часто обвиняли беларусские советские историки.

В это время особый интерес представлял всебеларусский съезд, созванный Великой беларусской радой и эсеровским Беларусским областным комитетом в декабре 1917 года в Минске. Съезд не закончил свою работу, так как был разогнан солдатами и красногвардейцами по решению руководителя Совета народных комиссаров Западной области К. Ландера.

Эта репрессивная мера породила следующий тезис восточных и западных ученых: если съезд разогнали, то значит, он был антисоветским и антибольшевистским, а уже отсюда делался следующий вывод о его буржуазной, сепаратистской и незалежнической окраске и характере.

Все же этот тезис время от времени приходилось обосновывать, с чем наиболее рассудительные из таких исследователей справлялись легко и довольно быстро, старательно убирая из материалов съезда положения и тезисы, противоречащие их концепции.

Приведем полностью текст принятого съездом первого пункта резолюции, выделяяя большими буквами те элементы, которые иной раз удалялись в ряде публикаций по идеологическим причинам:

"1. Закрепляя свое право на самоопределение, провозглашенное Российской Революцией, и утверждая демократический республиканский строй в пределах Белорусской земли, для спасения родного края и ограждения его от раздела и ОТТОРЖЕНИЯ ОТ РОССИЙСКОЙ ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ ФЕДЕРАТИВНОЙ РЕСПУБЛИКИ, I Всебеларусский съезд постановляет: немедленно образовать из своего состава оргна краевой власти в лице ВСЕБЕЛАРУССКОГО СОВЕТА КРЕСТЬЯНСКИХ, СОЛДАТСКИХ И РАБОЧИХ ДЕПУТАТОВ, который временно становится во главе управления краем, вступая в деловые отношения с Центральной властью, ОТВЕТСТВЕННОЙ ПЕРЕД СОВЕТОМ РАБОЧИХ, СОЛДАТСКИХ И КРЕСТЬЯНСКИХ ДЕПУТАТОВ" (Белорусская Рада. 1917. № 12).

Как видим, съезд подчеркивал не буружазный, а советский характер органа краевой власти и ивысказывался не за отделение, а наоборот - против отделения Беларуси от РСФСР. А поскольку этот пункт резолюции был принят единогласно, то вывод советских историков о том, что мелкобуржуазные партии, которые-де "господствовали" на съезде, не признавали советской власти, является совершенно необоснованным. Вполне сочетались с программой большевистской партии и проекты других пунктов резолюции съезда, как то: требование немедленной передачи земли без выкупа трудовому крестьянству, установление народного контроля над промышленностью и торговлей, вывод за пределы Беларуси польских легионов генерала Довбар-Мусницкого и т.д. Особенно важным и интересным был проект резолюции о делегировании представителей Беларуси на мирные переговоры в Брест, которые должны были отстаивать территориальную целостность Беларуси и ее неотделение от Советской России. В связи с разгоном съезда эти пункты резолюции не были поставлены на голосование.

О том, что Всебеларусский съезд не был антисоветским, сепаратистским и т.д. свидетельствуют и другие моменты. Например, дал согласие и выделил средства на его проведение петроградский Народный комиссариат по делам национальностей, который возглавлял Сталин. Во-вторых, во время работы съезда председатель его президиума Савич обратился по прямому проводу к Сталину с рядом вопросов и вскоре получил от него ответы, что свидетельствует о том, что между ними существовали и поддерживались нормальные деловые и партнерские отношения. И, наконец, третье важное свидетельство: уведомляя центральную петроградскую власть о разгоне Всебеларусского съезда, Ландер не стал скрывать, что съезд высказался "в принципе за признание Советской власти!".

Таким образом, среди беларусских политических деятелей, которые ориентировались на советскую власть, в декабре 1917 года, возник первый кризис недоверия по отношению к этой власти, поскольку ленинским декларациям не соответствовали практические действия, очень напоминавшие прежнюю имперскую политику. И ошибаются те историки и публицисты, которые считают, что разгон Всебеларусского съезда был результатом волюнтаризма и недисциплинированности большевистских деятелей Западной области. А вот что писала издававшаяся в Могилеве газета "Революционная ставка" (09.12. 1917):

"Наша партия никогда не стояла за разрушение создавшихся больших государственных организмов и создание мелких национальных республик. Наша партия в данном случае готова признать известные заслуги империализма, приведшего к созданию нового типа государства - наднационального государства".

Такую линию национальной политики вскоре подтвердили мирные переговоры в Бресте, где беларусский вопрос делегатами от Ленина вообще не ставился.

Подобное отношение большевиков к беларусской советской государственности в немалой степени повлияло на то, что в начале 1918 года среди беларусских политических деятелей начала нарастать незалежническая ориентация, хотя значительная, если не преобладающая часть этих деятелей все еще оглядывалась на Ленина и Сталина.

(Продолжение следует. )

Автор: Юрий Туронок, историк, деятель белорусского меньшинства в Польше.

Источник: Туронак Юры. Мадэрная гісторыя Беларусі. - Вільня: Інстытут беларусістыкі, 2008. – 882 с.

Перевод с беларусского - наш собственный. :-)