September 17th, 2017

Конг

Как жилось африканским студентам в СССР в 1960-е годы. Часть 1

Как их набирали

Ранее опубликованные материалы не дают возможности объективно разобраться в положении учившихся в СССР африканцев. Это была одна из горячих тем в идеологической конфронтации между участниками "холодной войны", которые освещали ее с предельно политизированных позиций. Советская пропаганда последовательно создавала образ студента-африканца, который пытливо овладевает знаниями, хорошо материально обеспечен, не знает, что такое расовая дискриминация, восхищен достижениями страны Советов и благодарен ей за заботу. С не меньшим упорством западные средства массовой информации изображали жизнь африканцев в СССР сплошным кошмаром: постоянные проявления расизма, плохие материальные и жилищные условия, "промывка мозго"» марксизмом-ленинизмом, преследования за нелояльность к советскому строю, слежка и провокации спецслужб.
Обнаруженные недавно документы из отечественных архивов были секретными и не подвергались цензуре, подгонявшей факты и мнения под официальные идеологические установки и политическую конъюнктуру. Они позволяют в какой-то мере воссоздать реальную и панорамную картину жизни африканцев в Советском Союзе, их взаимоотношения с властными инстанциями и советскими гражданами.

Советское руководство рассматривало крушение колониальной системы и становление освободившихся государств в качестве субъектов международных отношений сквозь призму "холодной войны". Бывшие колонии превратились из прочного тыла Запада в его уязвимое место, куда можно было ворваться на антиколониальной волне, добившись поддержки миллионов пробудившихся к новой жизни людей.

1960 год вошел в историю под названием "Год Африки", потому что тогда провозгласили независимость 17 африканских стран. 20 января 1960 г. ЦК КПСС принял секретное постановление "О расширении культурных и общественных связей с негритянскими народами Африки и усилении влияния Советского Союза на эти народы". Одним из главных инструментов усиления советского влияния должна была стать образованная африканская молодежь. В первом пункте постановления признавалось "целесообразным увеличить прием учащихся студентов и аспирантов из негритянских стран Африки для обучения в высших учебных и средних специальных заведениях Советского Союза". ЦК обязал исполнительную власть довести число стипендий для студентов из Африки до 300 и распространить на них материальное обеспечение, предусмотренное для студентов из колониальных и зависимых стран.

Количественные задания были выполнены и перевыполнены быстро. Если в декабре 1959 г. в советских вузах училось 114 студентов и аспирантов из Африки южнее Сахары, то в мае 1961 г. их насчитывалось 402. Среди 25 стран наиболее крупные контингенты обеспечили Гана и Гвинея , численность граждан Камеруна, Мали, Нигерии, Сомали, Сьерра-Леоне и Того была не менее 20. Эту статистику нельзя считать полной, поскольку она не учитывала африканцев, обучавшихся в закрытых учреждениях – Ленинской школе, военных училищах.

Большинство африканцев учились в Университете дружбы народов, главной советской кузнице кадров интеллигенции для развивающихся стран. УДН был учрежден по личной инициативе Н. С. Хрущева решением Президиума ЦК КПСС 5 февраля 1960 г. В опубликованном постановлении ЦК КПСС и Совета Министров СССР основной целью университета называлась "подготовка национальных кадров стран Азии, Африки и Латинской Америки" Существовали и тайные планы, более конкретные и масштабные. Первый ректор УДН С. В. Румянцев и министр высшего и среднего специального образования СССР В. П. Елютин в записках Н. С. Хрущеву и Совмину СССР подчеркивали, что они руководствуются задачей "формирования специалистов, способных по уровню знаний и по своему общекультурному кругозору превзойти выпускников высших учебных заведений передовых капиталистических стран". Университет задумывался как образцовое по мировым стандартам высшее учебное заведение, "отлично организованное, располагающее опытными кадрами, достаточно оснащенное материально, <...> высоко авторитетное в научном, учебно-методическом и общественно-политическом отношениях". Столь блестящие характеристики предполагали статус ведущего мирового центра по подготовке национальных кадров для развивающихся стран.

Делалось все возможное, чтобы в советские вузы попадали только благонадежные по советским меркам африканцы. По указанию вышестоящих инстанций администрация УДН организовала отбор кандидатов таким образом, чтобы они находились под контролем советской стороны. Ректор УДН предложил советским послам в странах Азии, Африки и Латинской Америки "не обращаясь к официальным властям страны их пребывания, рекомендовать наиболее подходящие кандидатуры из числа лиц, подавших заявление в Университет, соблюдая при этом все меры предосторожности, действуя через друзей или соответствующих доверенных лиц".

Естественно, что действия в обход национальных правительств вызвали у них "неудовольствие". Прозвучали заявления, что лицам, желающим выехать без ведома государственных органов на учебу в СССР, паспорта выдаваться не будут. Гана и Гвинея обратились в посольства СССР с соответствующими официальными запросами, Сомали направило в посольство памятную записку. В ней обращалось внимание на "случаи прямого предоставления стипендий со стороны дипломатических представительств, аккредитованных при Сомалийской Республике, сомалийским организациям и гражданам, причем <...> в большинстве случаев абсолютно не принимается во внимание политика школьного образования Сомалийской Республики". Правительство Сомали уведомляло посольство о своем решении "концентрировать все стипендии, предоставляемые заграничными представительствами, в Министерстве народного образования Сомалийской Республики" и предлагало "с настоящего момента и впредь воздержаться от предоставления стипендий непосредственно организациям и гражданам Сомалийской Республики".

Полуконспиративные методы отбора абитуриентов имели серьезные и многоплановые негативные последствия. Их изложил в записке ЦК председатель КГБ А. Н. Шелепин. Во-первых, некоторые правительства развивающихся стран "начали проявлять известное недоверие к истинным целям создания Университета" из-за "ложного впечатления", что его открытие "преследует чисто политические цели и что он по своему характеру является повторением Коммунистического университета трудящихся Востока".

Во-вторых, набор студентов без участия официальных структур создавал дополнительные трудности ведомству Шелепина: "Разведывательные службы капиталистических стран получат дополнительную возможность для засылки в СССР через третьи страны своей агентуры и кадровых разведчиков, пользуясь тем, что проверка их на местах окажется затруднительной. Впоследствии эта категория может осесть в СССР или в других социалистических странах под предлогом бойкотирования их своими правительствами. Уже сейчас посольства СССР в Риме и Каире осаждаются группами эмигрантов из африканских стран, добивающимися посылки их на учебу в СССР, мотивируя это отсутствием средств к существованию. Провести предварительную проверку этих лиц не представляется возможным. Кроме того, полное отсутствие официальных контактов в деле набора студентов не только затруднит нелегальный отбор кандидатов там, где в этом имеется необходимость, но в значительной мере сузит возможности проверки отбираемых лиц". А вот сотрудничество с правительственными учреждениями, напротив, открывало "широкие возможности для изучения принимаемых в Университет", разработки интересующих КГБ "иностранцев из числа интеллигенции" и легализовало "выезды в государства и районы, обычно трудно доступные для деятельности советской разведки".

2 августа 1960 г. Секретариат ЦК КПСС принял постановление, в котором признал, что "для успешного набора студентов и организации учебно-воспитательной работы в Университете дружбы народов" необходимо информировать правительства развивающихся стран о целях создания Университета и сотрудничать с ними при отборе абитуриентов. Секретариат утвердил указания на этот счет послам в ряде стран, в частности в Гане. Из них явствовало, что УДН не преследует политических целей и не является государственным учреждением. Организаторами УДН назывались "советские общественные организации" – Советский комитет солидарности стран Азии и Африки, Союз советских обществ дружбы и культурной связи с зарубежными странами, Всесоюзный центральный совет профессиональных союзов. Они образовали Совет университета, которому и принадлежит "право зачисления в Университет, равно как и установления количества вакантных мест, выделяемых для каждой страны".

Реально Совет был таким же проводником государственной политики СССР, как и номинальные учредители университета. "При отборе кандидатов в Университет дружбы народов, – сообщал в ЦК КПСС ректор Румянцев в октябре 1960 г., – Приемная комиссия и Совет университета в первую очередь руководствовались наличием у поступающих рекомендаций как от советских представительств и общественных организаций, так и от прогрессивных общественных организаций в странах приема". Это не гарантировало прием только "желательных" студентов. Рекомендации оказались у 89 из 190 кандидатов-африканцев, что объяснялось "прежде всего отсутствием компартий в странах Черной Африки и малочисленностью советских представителей в этих странах". Кроме того, к кандидатурам "отдельных местных организаций" приходилось «относиться сдержанно, ввиду недостаточной информации о них". И как результат "в отдельных случаях рекомендации были выданы непроверенным, случайным и даже прямо подозрительным лицам".

Так что порой приходилось действовать "через друзей и доверенных лиц". И в обход официальных структур. МИД рекомендовал УДН передать все официальные стипендии для сомалийцев сомалийскому министерству просвещения, продолжив практику приема по рекомендации оппозиционной Лиги Великого Сомали (ЛВС), "но отправку этих студентов организовать через третьи страны". Механизм нелегального набора студентов для учебы в СССР становится ясным из беседы, состоявшейся 13 августа 1962 г., между временным поверенным в делах СССР в Сомали С. С. Зыковым и Юсуфом Самантаром, секретарем по вопросам национального руководства Сомалийского Демократического Союза (СДС). Сообщив, что СДС выделено 155 стипендий, дипломат "высказал мнение, что с учетом существующей в Сомали обстановки транспортировку студентов стоило бы осуществлять через третьи страны, где они могли бы обратиться в советские посольства за визами и средствами для проезда до Москвы"ч. Самантар согласился и в "целях дополнительной конспирации" предложил "сделать так, чтобы до отлета из Могадишо только старшие групп знали бы, что предстоит учеба именно в СССР, а остальные были бы информированы об этом только в дороге".


(Продолжение следует.)


Автор: Мазов Сергей Васильевич – доктор ист. наук, ведущий научный сотрудник Центра африканских исследований Института всеобщей истории РАН.

Источник: Pax Africana: континент и диаспора в поисках себя [Текст]: П21 сб. науч.
ст. / отв. ред. А.Б. Давидсон; Гос. ун-т — Высшая школа экономики. — М.
: Изд. дом Гос. ун-та — Высшей школы экономики, 2009. — 439, [1] с.