September 18th, 2017

Конг

Нежеланная республика. Часть 2

Белорусская Народная Республика

18 февраля 1918 года немецкая армия начала очередное наступление и в течение короткого времени вышла на линию Днепра, захватив свыше 85 % всей территории Беларуси. Немецкую политику в этом районе определял подписанный вскоре Брестский мирный договор, согласно с которым Беларусь трактовалась как часть России и одновременно как своеобразный залог под контрибуцию, которую правительство РСФСР обязалось заплатить Германии (6 млрд рублей золотом).

Однако, захватив Минск (25 февраля), немецкая Х армия обнаружила там созванный Всебеларусским съездом орган краевой власти, который вышел из подполья и объявил себя временным правительством (Народным секретариатом) Беларуси. Немцы отнеслись к нему так, как к правительству вражеской державы. Правда, он не был разогнан, но деятельность Народного секретариата была запрещена, денежные средства были конфискованы, а со здания штаб-квартиры был снят бело-красно-белый флаг. Вскоре после этого инцидента Народный секретариат направил командующему Х армии, генералу Эриху Фалькенгайну меморандум, потребовав, между прочим, объяснения его позиции относительно вопроса беларусской государственности. Этот шаг имел важные последствия: хотя берлинские власти и в дальнейшем официально не признавали Беларусь, но командование оккупационной армии, вероятно по собственной инициативе, позволило Национальному секретариату развивать государственную деятельность.

Цели и направления этой деятельности обрисовывала вторая уставная грамота Исполнительного комитета Рады Всебеларусского съезда (09.03. 1918 г.). Грамота устанавливала основные принципы Конституции Беларуси, между прочим, отмену частной собственности на землю и передачу земли тем, кто на ней работает. Грамота впервые определила название государства как Белорусская Народная Республика, однако обходила молчанием его юридический статус, не меняя таким образом ее положение составной части федеративной России. 18 марта Рада Всебеларусского съезда провозгласила себя Радой БНР.

Наконец, в ночь с 24 на 25 марта Рада БНР приняла третью уставную грамоту, которая объявляла Беларусь независимой и свободной державой и сбрасывала "последнее ярмо государственной зависимости, которое насильственным путем навязали российские цари". По мнению ряда историков, третья уставная грамота была принята незначительным большинством голосов членов Рады БНР, что свидетельствует об все еще существовавшей значительной оппозиции по отношению к идеалу независимой Беларуси. Кстати, даже само слово "ярмо" было царского происхождения, что означало, что редакторы грамоты не отважились четко сформулировать свое отношение к новой революционной России. Таким образом, можно предполагать, что симпатии членов Рады к новой России все еще оставались значительными.

Ожидая изменения международной конъюнктуры, непризнанная Берлином Рада БНР пользовалась действенной поддержкой Фалькенгайна и с его ведома и разрешения начала организовывать свой местный аппарат власти.Вскоре немцы передали органам БНР ведомства промышленности, торговли, просвещения, общественной опеки и другие, которыми руководил Народный секретариат под контролем оккупационный властей. 27 мая Фалькенгайн принял представителей Рады и правительства БНР и заявил, что их деятельность "вскоре принесет Беларуси позитивные результаты", что этими деятелями было воспринято как намек на юридическое признание БНР.

Важной сферой деятельности властей БНР были школьное образование и культура. При Народном секретариате просвещения начали действовать бюро по разработке школьных учебников, а также товарищество "Прасвита", которое занималось их выпуском. Были организованы курсы для преподавателей и школьная инспекция, расширена сеть начальных и средних школ, в Минске был основан Педагогический институт, началась подготовка к открытию беларусского университета, заработали беларусский театр, Товарищество драмы и комедии, а также другие учреждения культуры. Под контролем Народного секретариата начало выходить рекордное до той поры количество беларусских газет и журналов (14). Беларусский язык впервые стал государственным.

Важно отметить, что к компетенции Народного секретариата также принадлежала сфера иностранной политики. По его инициативе летом 1918 года немецкое командование начало переговоры с правительством РСФСР о присоединении к БНР заднепровских территорий, которые тогда находились под российской администрацией. По этому самому вопросу, а также с целью добиться признания БНР в Москву ездила беларусская чрезвычайная комиссия. Были аккредитованы дипломатические представители БНР в нескольких странах, а в Киеве стала действовать Беларусская торговая палата. Граждане страны при выезде за границу получали паспорта, выданные от имени БНР.

Создание независимого беларусского государства явилось своего рода подкреплением надежд Фалькенгайна на ликвидацию достаточно опасного российского клина, которым, в соответствии с положениями Брестского мира, могла стать Беларусь, и эти надежды также разделяли только что возникшие государства - с одной стороны, Украина, с другой - Литва, Латвия и Эстония. В контексте этого политического стремления быстро уменьшилось значение тех факторов, которые ранее порождали равнодушие немцев к беларусскому вопросу. Профессор Берлинского университета Фриц Куршман, посетивший Беларусь летом 1918 года, не оспаривал, что беларусский потенциал еще слаб, но в то же время видел его быстрый рост и созревание, а также восприятие его населением. Видел он и недостатки Рады БНР, однако и по этому поводу высказал мнение, что "если уж беларусы оказались в седле, то научатся и ездить". Кроме того, немцы понимали выгоду, которую способна принести БНР целям их восточной политики. Таким образом, поддержка Рады БНР и Народного секретариата выражала стремление оккупационной администрации подготовить эти органы, чтобы им можно было передать реальную власть в Беларуси. Согласно Куршману, "Народный секретариат был резервным правительством, формальное признание которого зависело прежде всего от исхода войны".

Дальнейшую судьбу БНР перечеркнуло поражение Германии на Западном фронте. Это обстоятельство продолжалось до заключения 27.08. 1918 года соглашения с советской Россией, которое предусматривало досрочную эвакуацию немецких войск из районов между Днепром и Березиной. Процесс эвакуации лишь ускорила революция в Германии и ее капитуляция в ноябре 1918 года. К началу декабря немцы передали Минск советским властям, а Рада БНР и ее правительство эвакуировались в Гродно, где продолжали работу. 27 апреля 1919 года Гродно перешёл под польский контроль и оставался номинальной столицей БНР до сентября 1919 года.


Автор: Юрий Туронок, историк, деятель белорусского меньшинства в Польше.

Источник: Туронак Юры. Мадэрная гісторыя Беларусі. - Вільня: Інстытут беларусістыкі, 2008. – 882 с.

Перевод с беларусского - наш собственный. :-)
Конг

Москва 1920-х годов. Две тысячи поэтов

"Поэты пушкинской поры" ввели в России моду по любому поводу писать стихи. Любители рифм исписали ими девичьи альбомы, деловые бумаги, донесения. Их последователи заполняли своими виршами студенческие тетради для лекций, почтовые открытки, письма. Стихи царапали на стенах подъездов и туалетов. Чуть родившихся, а то и недоношенных, их тащили в редакции газет и журналов в надежде пристроить под своим или вымышленным именем. Казалось, написать стихотворение — это самый короткий и прямой путь к самовыражению.

В любви к печатному слову в России, наверное, отразилось ощущение чуда, чуда прикосновения к вечности.

Любовь к поэзии в России связана не только с любовью к печатному слову. Поэзию любят бескорыстно, как самих себя, а то и сильнее, в ущерб себе. Сколько раз стихи приводили их сочинителей в тюрьмы, лагеря, ссылки. Но ни гонения, ни отсутствие таланта не останавливали людей на тернистом пути стихосложения. Богатство языка и свобода словообразования открывают в русскую поэзию широкую дорогу всем, кому надоела проза. XX век в России был веком поэзии и смерти. Революция, Гражданская война не отбили у людей охоту писать стихи. Даже наоборот. В начале двадцатых годов в стране насчитывалось, по скромным подсчетам, восемь тысяч поэтов. Особенно богата поэтами была Москва. Поэтов-профессионалов в ней насчитывалось не менее двух тысяч. В городе существовали десятки поэтических организаций. Объединившись, несколько поэтов создавали новую школу, выпускали манифест. "Ничевоки", "имажинисты", "конструктивисты", "акмеисты", "парнасцы", "заумники" и прочие воевали друг с другом и сами с собой, распадались, объединялись, засасывали в свои ряды неискушенных и бездарных. Поэтом мог стать каждый, кого хватило на пару стихотворений. С ними он приходил в Союз поэтов (СОПО), его зачисляли в союз, и он начинал ходить по редакциям и терзать редакторов. В Москву приезжало много поэтов из провинции. Они, как и поэты-москвичи, отбивались от дома, от своего основного дела и превращались в литературных бомжей.

Источник: Г. В. Андреевский Повседневная жизнь Москвы в сталинскую эпоху. 1920-30 годы. М.: "Молодая гвардия", 2008 г..