October 17th, 2017

Конг

Как жилось африканским студентам в СССР в 1960-е годы. Часть 3

Не только учеба, но и ВОСПИТАНИЕ

Бытовые неудобства советское руководство не считало серьезной помехой для усвоения студентами из развивающихся стран коммунистической идеологии, "формированию национальных кадров прогрессивного направления". Иностранные студенты, полагал В. П. Елютин, должны испытывать "уважение к порядкам, установленным в нашей стране, предоставившей им гостеприимство, а нередко и бесплатный дом и хлеб". Но не хлебом единым... Во главу угла воспитательной работы с ними ставилась задача "подготовить из иностранной молодежи не только высококвалифицированных специалистов на уровне современной науки, техники и культуры, но и верных друзей Советского Союза, активных пропагандистов социалистических идей среди своих соотечественников".

Министерства высшего и среднего специального образования СССР и РСФСР нацеливали вузы на создание системы учебно-воспитательной работы, которая ставила иностранных студентов под плотный и постоянный контроль идеологических наставников. Пребывание иностранных студентов "в нашей социалистической стране" следовало "наиболее полно использовать для пропаганды и привития им социалистического мировоззрения. Им необходимо обстоятельно и тактично разъяснить, что современная эпоха – эпоха разрушения и неминуемой гибели капиталистической системы, эпоха рождения и расцвета социалистического типа международных экономических и политических отношений, которые, например, сложились у нас со странами народной демократии и со многими странами Азии и Африки".

Идеологическая работа должна была стать неотъемлемой частью всего учебного процесса. Роль подготовительных факультетов не ограничивалась обучением русскому языку, им следовало "решать воспитательные задачи и глубже изучать настроения и думы каждого студента, чтобы вуз, принимающий данного студента на дальнейшее обучение, имел о нем исчерпывающую характеристику".

От подготовительных факультетов воспитательная эстафета переходила к кафедрам общественных наук. Их обязали пропагандировать "в доходчивой и доступной форме, силами преподавательского состава" достижения "Советского Союза в области внутренней и внешней политики, борьбу СССР за сохранение мира и безопасности народов", знакомить иностранных студентов "с историей КПСС и историей нашей страны, с основами марксизма-ленинизма, философии, политической экономии и другими вопросами".

Внеучебная работа с иностранцами возлагалась на партийные и комсомольские организации. Она ограничивалась "мероприятиями преимущественно культурно-просветительного характера" – экскурсиями, вечерами отдыха, походами в театр, поездками по стране. Поэтому "отдельные студенты по своей инициативе, без влияния и контроля со стороны наших партийных органов начали создавать на своей основе политические организации со своими уставами и программами". В их числе называлась "Лига африканских студентов". Партийные организации должны были "оказывать влияние на содержание политической работы со студентами» через их организации и землячества.

Преподавание социально-экономических курсов не было обязательным для студентов из капиталистических и развивающихся стран, и они выпадали "из сложившейся в советских вузах системы идеологического воспитания". Для исправления "этого недостатка" предлагалось "вне учебного времени проводить для студентов лекции, доклады, научные семинары по актуальным проблемам истории нашего государства, по внешней и внутренней политике коммунистической партии и правительства, по вопросам советской культуры и т. д.".

Даже в своей комнате в общежитии студент из-за границы не должен был оставаться без внимания идеологических опекунов: "В общежития с иностранными студентами подселять для совместного проживания в одной комнате (с согласия иностранных граждан) или в смежные комнаты наиболее политически грамотных, морально устойчивых и принципиальных советских студентов и аспирантов, однако, учитывая возрастные особенности и тех и других".

Описанная модель воспитательной работы "наиболее основательно и продуманно" она была поставлена в УДН. Там была выстроена система тотального охвата всех студентов "изучением социально-экономических дисциплин", хотя формально оно оставалось делом добровольным. Идеологическая работа начиналась на подготовительном факультете с изучением русского языка, "когда студентов знакомили также с основными политическими понятиями и общественной и культурной жизнью страны". Затем студенты изучали "факультативный цикл идеологических дисциплин" – "Историко-экономический обзор" (на подготовительном факультете), "Политическую экономию" (на I и II курсах), "Исторический и диалектический материализм" (на III и IV курсах). "Историко-экономический обзор" представлял собой «первый в Советском Союзе систематический курс марксистско-ленинской социологии, прочитанный для иностранных студентов на пяти языках – английском, французском, испанском, арабском, японском. В лекциях этого курса в доступной популярной форме разъясняется, как одна социально-экономическая формация закономерно сменяется другой. При этом всесторонне показываются различные аспекты и процессы, происходящие внутри той или иной формации – экономические, социальные, политические и идеологические. Конкретно-исторические события привлекаются в качестве иллюстративного материала к теоретическим положениям". Явления, которые не укладывались в эту стройную линейную формационную схему, трактовались как "пережитки, сохранившиеся или даже господствующие в тех или иных странах Азии, Африки и Латинской Америки".

Видимо, далеко не все студенты горели желанием постигать доктрину, которая объявляла реалии их стран "пережитками". Отмечалось, что "наибольший интерес и восприимчивость к основам политических знаний проявляют студенты тех стран, которые занимают более прогрессивные позиции, например, Мали и Гвинеи", а также студенты из государств, где "имеются реакционные правительства" (бывший французский Камерун). Да и им гранит марксистской науки давался нелегко. Трудным для усвоения оказался постулат об "ограниченности демократии в эксплуататорском обществе", материалистическая трактовка происхождения религии, "такие категории, как производительные силы, производственные отношения, способ производства, базис, надстройка, общественно-экономическая формация".

Африканцы, проходившие производственно-техническое обучение в СССР, нередко и вовсе оставались без идеологической опеки. "Пребывание иностранных специалистов в СССР, – констатировали сотрудники ЦК КПСС, – не используется парторганизациями для правильного раскрытия им советской действительности и преодоления искаженных представлений о Советском Союзе, с которыми значительная часть иностранных специалистов прибывает в СССР, для широкого приобщения их к богатствам советской культуры и искусства. <...> В результате в ряде случаев зарубежные специалисты и рабочие, находясь в СССР, не получают правильного представления о жизни в Советском Союзе". Гвинейцы, обучавшиеся на ленинградских предприятиях, "жаловались на то, что им не дают возможности более глубоко знакомиться с жизнью советского народа, деятельностью советских общественных
организаций» через "посещение предприятий, колхозов и совхозов, участие в коллективах художественной самодеятельности". Для них не организовывались лекции и беседы, их не обеспечивали необходимой литературой.

(Продолжение следует.)

Автор: Мазов Сергей Васильевич – доктор ист. наук, ведущий научный сотрудник Центра африканских исследований Института всеобщей истории РАН.

Источник: Pax Africana: континент и диаспора в поисках себя [Текст]: П21 сб. науч.
ст. / отв. ред. А.Б. Давидсон; Гос. ун-т — Высшая школа экономики. — М.
: Изд. дом Гос. ун-та — Высшей школы экономики, 2009. — 439, [1] с.
Конг

Москва 1920-х годов. Отмена "Сухого закона"

Значительным событием в жизни Москвы стала продажа сорокаградусной водки после нескольких лет "сухого" закона, когда только в аптеке, по рецепту врача, можно было получить 100 граммов спирта или коньяка. Этот закон, конечно, способствовал протрезвлению российского общества, но пьянства не искоренил. Люди не только гнали самогон, они пили политуру и прочую гадость. В июне 1924 года, как сообщала газета "Беднота", крестьянин Сергеев выпил шесть бутылок политуры и помер, и это был не единственный случай. Кроме того, государству нужны были деньги, а водочная монополия сулила ему большую прибыль.

Короче говоря, 4 октября 1925 года, в воскресенье, у магазинов, торгующих спиртным, выстроились очереди, кое-где по триста-четыреста человек. Каждый магазин продавал в среднем по две тысячи бутылок в день. В первый день в магазинах была раскуплена не только водка, но и закуска. Вскоре появилась новая, лучше очищенная горькая водка "Винторга" в бутылках с белой головкой (сургуч, обливший горлышко, на этих бутылках был окрашен в белый цвет). Водка продавалась как в обычных бутылках, так и в четвертинках ("мерзавчиках"). За один день Москва выпивала четыре тысячи ведер водки. Это, конечно, привело к тому, что больницы и отделения милиции были забиты пьяными (вытрезвителей тогда еще не существовало). Водку пили дома, на улице, в пивной.

Водка, конечно, не пиво. Бисмарк сказал как-то, что от пива человек становится глупым и ленивым. Да, пиво расслабляет и даже настраивает человека на философский лад. Водка же действует как "озверин", она злобных делает агрессивными, похотливых — жестокими, слабых убивает. В пивных полюбили мешать пиво с водкой. Времена долгих, неторопливых бесед, несвязного бормотания, нестройного пения стали отходить в прошлое.


Источник: Г. В. Андреевский Повседневная жизнь Москвы в сталинскую эпоху. 1920-30 годы. М.: "Молодая гвардия", 2008 г..