October 20th, 2017

Конг

Кофейня "Монополь" во Львове - место, куда заходил классик

Известная кофейня "Монополь" с 1902 г. по 1912 г. находилась в доме князя Понинского (пл. Марийская, 8), на месте которого сейчас возвышается дом Шпрехера, при советах — Дом книги. Владельцем кофейни был Францишек Гексель.

Как писал Францишек Яворский, "не было в ней ни комфорта, красивых кассирш, музыки, ни сепараток (отдельных кабинетиков), шум пробок шампанского редко там тревожил тишину, не слышно было проклятий разочарованных игроков, ни одной человеческой трагедии. В низких, в последние годы сильно закопченных залах не происходили денежные сделки, и любовь там не искала безопасных встреч, ни позолоченные ночные бабочки не кружили вокруг зеленых газовых огоньков.

Это был некий приют жаждущих газетных читателей, лиц, чьи дни уже не двигались по привычной колее, и которые в полосах синего дыма искали свои расползшиеся мысли. Постоянный посетитель приобретал там особый характер, а были здесь лица, которые встречались ежедневно и которых невозможно было бы представить себе вне этого фона кофейни, без шелеста газетных страниц. Там были лица, для которых облака дыма были единственным нимбом в жизни, газета — источником новостей, а ленивая зевающая скука — постоянным обществом.

Из таких вечных инвентарных посетителей состояла кофейня. Того, кто по узкой лестнице карабкался на первый этаж (по современным традициям — второй), приветствовала в старые времена благожелательная улыбка хозяина Францишка Гекселя, а после его смерти — трубный голос хозяйки с пожеланием хорошего дня или вечера, а также звонкий баритон официанта Петра Бейшера с обещанием готовности "к услугам! слуга панамдзея!" (слуга пана добродзея) или с угрозой падения к ногам: "па’м к ножкам!" Через минуту посетитель был уже раздет, посажен, обложен газетами, украшен стаканом чая.

Здесь среди стен, обитых красным бархатом, собирались политики, занимавшие позиции народников, и разнообразные пенсионеры, которых манила сюда семейная атмосфера. Здесь любил отдыхать писатель Иван Франко, сюда наведывались историк Франц Яворский, редактор Болеслав Вислоух, доктор Щепан Миколайский, ученый Владислав Вонсович, доктора Василий Щурат и Станислав Заревич, художники Ярослав Пстрак и Фридерик Пауч. Этот последний приходил сюда в обществе сварливой жены и здоровяка папочки.

Михайло Рудницкий писал, что Франко здесь "перечитывал газеты и журналы на разных языках. Там чаще всего была возможность подойти к Франко. Молодые авторы, которые не решались помешать ему утром, подходили с вопросами или рукописями в обществе старших знакомых. Кофейня в те времена заменяла клуб — здесь шли упорные и долгие дискуссии на политические и литературные темы. Здесь проводили полдня, иногда и больше, писатели, которые считали, что только в такой шумной, насыщенной дымом атмосфере рождаются гениальные идеи и сюжеты, а иногда и осуществляются.

У Франко не было времени участвовать в жарких дебатах. Зато с большим вниманием и терпением умел прислушиваться к дискуссиям, которые часто отклонялись от основной темы и переходили иногда в личный спор. Но ничто не могло его удержать, когда он, взглянув на часы, видел, что ему пора уходить."

Другой молодомузовец Петро Карманский вспоминал о Франко: "Приходил каждый день в нашу скромную кофейню "Монополь" незаметно, без шума, словно стеснялся, что решается в своей одежде засесть за одним столом с порядочно одетыми, "благонадежными" паничами, которыми мы пытались быть. Выпивал свой стакан чаю, вынимал из кармана камзола серебряную крону и играл ею. И ждал случая поиграть с нами — молодыми. Но приходилось, конечно, ждать безуспешно. У нас зашивались роты в его обществе, потому что мы хорошо знали остроту его языка и обширные сведения, с которыми ни один из нас не мог соперничать.

— Говорите что-нибудь! — наконец отзывался Франко, которому хотелось поговорить и забыть о том, что после ежедневного мозольного труда в Обществе им. Т. Шевченко дожидается его не менее тяжелая работа дома. Он же не зря таскал под мышкой целый ворох всевозможных рукописей и корректуры".

Киевская писательница Наталья Романович-Ткаченко вспоминала, что столик Франко находился у шкафчика с газетами, и за него никто не смел сесть в те часы, когда приходил туда писатель. А все, кто имел к нему дело, садились за соседний столик и терпеливо ждали, когда писатель придет и обратит на них внимание. Единственный день, когда он не бывал в "Монополи", — это воскресенье.

О кофейне "Монополь" писал еще один гость из Киева — литературовед и политический деятель Владимир Дорошенко. В 1904 г. приходилось ему встречаться с Франко "в послеобеденные часы в кофейне "Монополь", которая была некогда на месте, где теперь магазин Шпрехера... Кроме него, сходились здесь Грушевский, Гнатюк, Вовк и другие ученые, стоявшие близко к Научному обществу им. Шевченко. Там они имели для себя отдельный стол и могли спокойно в своей группе отдохнуть после работы, посмотреть новости и перекинуться добрым словом. И когда кто-либо хотел увидеться с кем-то из них, то где-то в пять пополудни всегда мог встретить здесь кого надо, без нужды заходить в бюро или домой. Нам, надднепрянцам, этот европейский обычай был удивителен, и мы охотно тоже заходили в кофейню, но, разумеется, только издалека глядели на говоривших, стесняясь встревать в ученую компанию, хотя, конечно, никто из них от нас не отрекся бы. И мы обычно имели свое общество рядом с молодыми галицкими студентами и держались в стороне от старшего общества".

"Почернело немного на площади Марийской, — писал Францишек Яворский, записывая исчезновение в 1912 г. кофейни "Монополь", — когда он потерял длинную шеренгу света, падавшего из-за стекол, от партерных магазинов и от бриллиантов, выставленных за стеклом ювелира Юлиана Домбровского. Один из самых подвижных пунктов Львова — старый дом Понинских онемел навсегда и уступил в пользу пятиэтажного Шпрехера".

Источник: Винничук Ю. Кнайпы Львова. - Харьков: Фолио, 2015. - 530 с.
Перевод с украинского: Е. А. Концевич.
Конг

Историко-этнографические регионы Украины. Часть 3

Южная Украина

Слободская Украина, о которой мы говорили в прошлый раз, с этнографической точки зрения - своебразная переходная зона между средним Поднепровьем, в частности левобережным, и южным (причерноморским) историко-этнографическим районом Украины. Последний охватывает территорию Запорожской области, Херсонской области, Николаевской области, Одесской области, южные районы Днепропетровской, Кировоградской, Донецкой и Луганской областей. Это степная часть Украины, которая в старину была территорией проживания различных кочевников. Однако с древнерусских времен она служила оперативным простором для продвижения русичей на юг, политического и хозяйственно-экономического освоения ими Причерноморья. Со времени Средневековья эта территория известна как Дикое поле - так она названа, в частности, и на карте Украины французского инженера и картографа Г. Боплана.

С ХV - XVI веков основным фактором украинского заселения Дикого поля служили козачество, а затем и Запорожская Сечь. Запорожская Сечь стала опорой украинского колонизационного проникновения в южные степи, которому не могли помешать татарские набеги и опустошительные войны. Население не уходило с занятых мест, решительно и отважно обороняло свои владения, постоянно расширяя освоенные территории. Запорожские земли доходили до устоя Днепра и расстилались по обе стороны низовьев Днепра от реки Кальмиус на востоке до Южного Буга на западе. Украинское козачество в значительной степени помогло Российской державе добиться доступа к Черному морю, но это обернулось против интересов украинского народа. Проводя имперскую политику, усиливая феодальный грет, царизм всяческим способами пытался стимулировать колонизацию Южной Украины переселенцами из российской глубинки и представителями иных этносов.

В зависимости от этих историчских обстоятельств, природных условий и контингента населения и возник своеобразный этнографический характер Юга Украины. Для населения этого края характерны давние, аборигенные, культурно-бытовые черты, связанные, скажем, со спецификой традиционного степного земледелия, отгонного скотоводства, строительства, домашних промыслов и т.д., и принесенные, которые прибыли сюда из различных регионов Украины, а также из-за ее пределов в процессе заселения и массовой трудовой миграции в этом регионе. Существенно обозначились активные этнокультурные связи и взаимовляния украинского и иноэтничного населения, проживавшего здесь, в частности, россиян, беларусов, греков, молдаван, сербов, армян и других. Межэтническое взаимодействие прослеживается, например, в соединении разнонациональных элементов одежды, украшений и т.д. Интенсивное развитие на Юге Украины сельскохозяйственного капитализма, фабрично-заводского капитализма, рост рабочего класса также в большой мере влияли на местную традиционно-бытовую культуру, особенно на вытеснение ее национальных составляющих профессионально-урбанизированными элементами.

Вообще по материалам второй половины XIX - начала ХХ века южноукраинский этнографический район отличается реалиями традиционно-бытовой культуры сравнительно позднего времени. По локализации определенных особенностей можно выделить пять подрайонов: юго-восточный (приазовский), нижне-поднепровский, нижне-бугский, а также Буджак и Таврию. Традиционно-бытовая культура этого региона в еще большей степени, нежели на Слобожанщине, отмечена печатью имперско-руссификаторской политики царизма, а также его последователей - большевистских ассимиляторов.

Источник: Етнографia України: Навч. посибн./За ред. проф. С.А. Макарчука. - Вид. 2-ге, перероб. і доп. - Львів: Світ, 2004. -- 520 с.

Перевод с украинского - наш собственный. :)