November 2nd, 2017

Конг

Турция в XIX - ХХ веках. Часть 51

НАЦИОНАЛИЗМ И АВТОРИТАРНАЯ ВЛАСТЬ

Тотальное вмешательство государства не ограничивалось сферой экономики. Всеобъемлющее его участие в 1930-40-е годы во всех сферах жизни общества - экономической, социальной, идеологической, политической было очевидным. Сращивание государственных и партийных структур на уровне верховной власти неизбежно сопровождалась усилением бюрократических начал во властных структурах, корыстным произволом сверху донизу - от правительственных чиновников и генеральных директоров ГЭО до деревенских старост.

1 марта 1935 г. открылось ВНСТ пятого созыва, в четвtртый раз президентом республики был избран Ататюрк. 25 октября 1937 г. произошла отставка правительства Исмета Инёню и был сформирован кабинет во главе с Джелялем Баяром - относительно новым лицом в близком окружении Кемаля, не являвшимся военным. Став первым руководителем Делового банка, он близко ознакомился с экономическими проблемами страны, занимал пост министра экономики. Кемалистская власть приобрела черты однопартийного авторитарного режима во главе с президентом - Ататюрком. Эта власть представляла собою интересы двух самых влиятельных элит - военной и гражданской бюрократии. Вооружённая борьба с интервенцией и султанским режимом связала их воедино, высшие руководители страны - президент, премьер-министр были недавние военные, герои боев с интервентами. В турецком парламенте - ВНСТ также было представлено много военных, в министерствах, госучреждениях, на госпредприятиях; прослойка отставных военных оставалась значительной ещё многие годы. Перед такой "военизированной" властью не возникала угроза замены ее военным режимом - в этом не было необходимости.

Дважды возникавшая легальная оппозиция, представленная порою соратниками Кемаля по общей борьбе против интервентов, так и не смогла, вплоть до второй половины 1940-х годов, учредить постоянный институт легальной оппозиции, противопоставить его режиму однопартийной власти. Уже через год после Лозанны, в конце 1924 г., была создана и затем закрыта оппозиционная Прогрессивно-республиканская партия. Спустя несколько лет, в августе 1930 г., кемалисты вновь пытались инициировать деятельность оппозиционной партии, на этот раз именуемой Либерально-демократической. Однако, как и в 1925 г., легально созданная оппозиционная партия в короткое время стала средоточием не только легальной фронды, но и угрожающей всему кемалистскому режиму правой оппозиции, включая клерикалов. В ноябре того же 1930 г. она повторила судьбу своей предшественницы - была распущена.

Основой государственной идеологии и идейного воспитания общества был тюркизм. Правящая Народно-республиканская партия через постепенно расширявшуюся систему "приводных ремней" - местные парторганизации, культурные очаги, народные дома, сельские комнаты и другие идеологические институты, через учебные заведения, через создаваемые в условиях всеобщей этатизации госпредприятия и госучреждения, социальные службы, наконец через армию - школу обучения крестьянской молодёжи - внедряла новую "религию" - тюркизм с немалым успехом, причем приводила к туркизации и нетурецкое население.

Закон о поселении от 14 июня 1934 г. вводил в действие специальную программу переселения и размещения национальных меньшинств, которая, безусловно, способствовала процессу "ускорения" их туркизации. Турция делилась на три зоны: первая включала области, где необходимо было сконцентрировать турок; вторая определялась для размещения переселенцев, подлежавших приобщению к турецкой культуре; третья включала районы, которые "по санитарным, экономическим, культурным, политическим и военным причинам, а также в целях поддержания порядка требуют полной эвакуации и запрещаются для поселения и передвижения". В этой зоне проживали преимущественно курды, и они, следовательно, подлежали полной эвакуации в другие места.

Последующие дополнения к этому закону коснулись прежде всего еврейского населения, в июне 1934 г. местные власти начали массовое выселение евреев из районов Восточной Фракии и Дарданелл. Причем они делали это, как правило, без предварительного предупреждения, в результате переселяемые были вынуждены оставлять всё своё имущество.

Принятый 21 июня 1934 г. почти одновременно с упомянутым Закон о необходимости иметь "каждому турку кроме имени также и фамилию" вынуждал турецких граждан - евреев, греков и армян отказываться от своих традиционных фамилий и принимать новые в ходе кампании "гражданин, разговаривай по-турецки".

Туркизация распространялась и на выходцев с Кавказа -"черкесов". В годы становления республики Кемалю оставались верны многие видные представители кавказцев - генералы и высшие чиновники, дипломаты высокого ранга наподобие Бекир Сами-бея. Считалось, что коль скоро они были издавна мусульманами (или стали ими), они тоже турки - черкесского происхождения. Их верхушка этому особенно и не противилась, занимая издавна высокое положение в правящей элите сначала империи, а затем республики. Однако, по убеждению многих черкесов не столь высокого ранга, в условиях однопартийного режима республиканской Турции этнические группы подверглись туркизации и навязыванию однотипной культуры, поэтому черкесы Турции совершенно были не в состоянии развивать культуру. Лишь под давлением Запада, считают турецкие черкесы, стало возможным создавать свои партии и общества, были учреждены общества кавказской культуры. Однако эти возможности не включали свободу пользования родным языком, разрешался лишь турецкий.

Такую же картину рисуют авторы-кавказцы на примере одного из "черкесских" народов - лезгин. Отмечается, что их положение стало тяжёлым после прихода к власти в 1909 г. младотурков, их основным лозунгом был османизм, на деле означавший туркизацию "всех подданных империи". Но особенно невыносимым стало положение национальных меньшинств при режиме Кемаля Ататюрка, что подтверждается высказываниями некоторых турецких деятелей.

Источник: Киреев Н. Г. - История Турции. XX век - М.: Крафт, ИВ РАН, 2007.
Конг

"Деникинщина" в Крыму. Часть 3

Экономика продолжала дрейфовать в сторону все большей случайности и хаотичности принимаемых мер и в то же время полного пренебрежения интересами трудовых слоев. 12 августа 1919 года вводится свобода торговли. Цены сразу взлетают вверх. Первое влечет за собой второе – отмену хлебной монополии. Разворачивается денационализация, в том числе имений. Цены взлетают еще выше. Бессмысленно озлобляя крестьян, власти повышают арендную плату до трети урожая, вывозя при этом хлеб за границу десятками тысяч пудов: разрушается сельское хозяйство. Деникин также утверждает правила о возврате землевладельцам или арендодателям половины сбора трав на лугах и сенокосных угодьях, скошенного как отдельными лицами, так и обществами. В случае отсутствия землевладельца или арендодателя эта доля предназначалась военным властям.

Стремясь пополнить бюджет, Главноначальствующий 19 августа 1919 года вводит вольную продажу вина ("не выше 16-гр."), потом, с 15 ноября – водки. Но какой пассаж... ее просто нет в Крыму.

Могли ли такие меры обеспечить хотя бы относительную стабильность экономики – одно из слагаемых победы?

Администрация подумывает о восстановлении крымских денег. Затем Главноначальствующий обнаруживает, что "за последнее время на территории Крыма явочным порядком возникло большое количество меняльных лавок и контор разных наименований, занимающихся главным образом покупкой и продажей русской и иностранной валюты и своими действиями способствующих искусственному снижению курса рубля". Следует суровый приказ от 5 марта 1920 года: все лавки закрыть, сделки в иностранной валюте прекратить, виновных в нарушении – предавать военно-полевому суду. Запрещалось обращение советских денег. Они изымались банками под "бесплатные" квитанции, расчет по которым должен быть произведен по окончании гражданской войны.

На фоне объявленной свободы торговли иные меры Деникина весьма напоминают военный коммунизм или грядущую "командную экономику".

Неудивительно, что уровень жизни неминуемо катился вниз. Жить стало хуже, свидетельствуют современники, чем при большевиках. Зарплата учителя, к примеру, составила в октябре 450 рублей в месяц, рабочего табачника – 1200, провизора – 1250, печатника – 2000. Цены же к октябрю 1919 года в Симферополе составляли: хлеб белый – 5 рублей фунт, мясо – 29 рублей, масло – 150, масло подсолнечное – 45, молоко – 18–20 рублей за кварту, сахар – 65 рублей за фунт, спички – 4 рубля коробка, куры – 50 рублей за фунт, ботинки дамские (пара) – 3250 рублей, сукно 1500 рублей аршин, сапоги (пара) – 5500 рублей (примерно зарплата учителя за год).

Чтобы хоть как-то уменьшить озлобление населения растущей дороговизной, была разрешена продажа продуктов из армейских лавок. Цены здесь были и ниже рыночных, однако сказывался недостаток запасов.

Закономерно растет смертность, распространяются эпидемии: в 1919 году холера, инфлюэнца, тиф, в 1920-м – то же самое плюс случаи чумы.

В уездных земствах царила разруха.

Все попытки рабочих, крестьян, служащих хоть как-то улучшить свое положение карались беспощадно. Жесточайший авторитарный режим, действовавший подобными методами, был обречен – отсутствовала какая-либо полноценная идейная, политическая и экономическая программа, помимо абстрактной "великой, единой и неделимой". Он не имел массовой опоры и существовал исключительно приказами, насилием, арестами и казнями. И никакая иностранная помощь спасти его не могла. Добровольческий "строй" потерпел вполне заслуженное поражение. 17 марта 1920 года Деникин перенес Ставку в Крым. Остаются считаные дни до его ухода с политической сцены. Его преемник, П. Н. Врангель, сделает выводы из катастрофы "деникинщины". И у него будет программа. Но также не сработавшая, хотя и по несколько иным причинам.

Источник: (Серия "Проект "Украина") Вячеслав Зарубин Крым в годы смуты (1917-1921), изд-во "Фолио".