November 16th, 2017

Конг

Колонизация Африки. Как это было

Вопреки распространённому мнению, европейцы вовсе не с первой секунды своего пребывания на африканском берегу принялись завоёвывать её так же, как они делали это в Америке. Африка встретила первых колонистов опасными болезнями, централизованными государствами и многочисленными, хотя и слабо вооружёнными, армиями. Первые попытки агрессии против африканских королевств показали, что завоевать их с отрядом в 120 человек, как это сделал Писарро с империей инков, не удастся. В результате в течение почти четырёх столетий после появления в Африке первого португальского форта Эльмины (1482 г.) европейские державы практически не имели возможности контролировать глубинные районы материка, довольствуясь лишь колониями на побережье и в устьях рек.

В колонизации Чёрного континента успели поучаствовать многие страны Европы. На правах первых "хозяев" Африки, которая была им дарована специальной буллой Папы Римского, португальцы чрезвычайно быстро, буквально при жизни одного поколения, сумели захватить или основать опорные пункты в Западной, Южной и Восточной Африке. В начале XVI в. Османской империей была захвачена Северная Африка. Лишь спустя столетие, в XVII в., за этими двумя империями последовали молодые колониальные львы – Англия, Нидерланды, Франция. Свои колонии в Африке в XVII в. имели Дания, Швеция, Испания, Бранденбург и даже Курляндия, небольшое прибалтийское герцогство, некоторое время владевшее островом и крепостью в устье реки Гамбия, где колонистами были поселены безземельные латышские крестьяне.

Европейцы предпочитали покупать или арендовать землю у местных правителей, нежели воевать за неё. В Африке их интересовала не земля, а прежде всего товары: рабы, золото, слоновая кость, чёрное дерево, – и эти товары можно было сравнительно недорого покупать или брать в качестве дани. Кроме того, в Европе того времени господствовало убеждение, что в глубине континента климат невыносим для белого человека, и это было чистой правдой: малярия, шистосомоз и сонная болезнь существенно сокращали жизнь европейца в Африке. Больше других продвинулись в глубь континента португальцы в Анголе и Мозамбике и голландские колонисты в Южной Африке, но в целом карта европейских владений на континенте в 1850 г. немногим отличалась от 1600 г.

В 1720-х гг. Петр I постановил снарядить экспедицию для освоения Россией острова Мадагаскар. Ей не суждено было состояться, но в архивах сохранилось письмо императора всероссийского к некоему несуществовашему "королю Мадагаскара", где Петр именует себя его "приятелем": "Божией милостью мы, Петр I, император и самодержец всероссийский и проч., и проч., и проч., высокопочтенному королю И владетелю славного острова Мадагаскарского наше поздравление. Понеже мы заблагорассудили для некоторых дел отправить к Вам нашего вице-адмирала Вилстера с несколькими офицерами: того ради Вас просим, дабы оных склонно к себе допустить, свободное пребывание дать, и в том, что они именем нашим Вам предлагать будут полную И совершенную веру дать, и с таким склонным ответом их к нам паки отпустить ж изволили, какого мы от Вас уповаем, и пребываем Вам приятель. Дано в С.-Петербурге ноября 9-го 1723 года".

Что касается карты глубинных районов Африки до европейского завоевания, её обычно представляют сплошным белым пятном. Легко убедиться, что это не так: в середине XIX в. на континенте существовало не менее двух десятков довольно развитых государств, с которыми европейцы до поры до времени поддерживали весьма тесные и относительно дружеские отношения.

Всё изменилось буквально в один миг в последней четверти XIX в., и причин тому было несколько. Европа узнала свойства хинина, производимого из коры южноамериканского хинного дерева и способного лечить малярию, которая теперь уже не столь страшна была для европейских переселенцев. Европа разработала технологию нарезного оружия, обладавшего огромными преимуществами перед гладкоствольным мушкетом, которым были оснащены самые передовые африканские армии. Европа накопила достаточно сведений о внутренней Африке благодаря целой когорте славных путешественников, успешно прошедших через джунгли, болота, пустыни и доказавших, что солнце там вовсе не сжигает человека заживо, как полагали древние авторы. Наконец, Европа пережила промышленную революцию и остро нуждалась в новых рынках сбыта для фабричных товаров, производившихся с невиданной дотоле скоростью и в больших объёмах. Для начала колониальной гонки нужно было лишь сделать первый выстрел. Сделать его суждено было не великим державам, а маленькой Бельгии.

Этот выстрел раздался в 1876 г. в Брюсселе, когда бельгийский король Леопольд II объявил о создании Африканской международной ассоциации для продвижения научных и гуманитарных проектов в бассейне реки Конго. По всей Европе этот шаг был воспринят как начало завоевания бельгийцами Центральной Африки, и так оно и было на самом деле. Высадившись в устье Конго, бельгийские солдаты и вооружённая ими чернокожая милиция направились в глубь континента, силой вынуждая местных вождей подписывать кабальные договоры с королём Леопольдом о "союзе", фактически отдававшие землю за бесценок в руки европейцев. Многие вожди попросту не понимали, под чем ставят свою подпись или отпечаток пальца. Несогласных убивали или заключали под стражу, восстания подавлялись с невиданной жестокостью. Западным журналистам были известны случаи, как нанятые королём милиционеры не только убивали, но и поедали своих жертв среди мирного населения, в первую очередь детей. По своей жестокости эксплуатация местного населения на организованных бельгийцами каучуковых плантациях, шахтах, строительстве дорог не знала ничего подобного в истории Африки. Люди гибли десятками тысяч, и при этом репрессии и грабёж оставались бесконтрольными, потому что "Свободное Государство Конго", как с жутким цинизмом была названа эта огромная территория, не управлялось бельгийским государством, а было личной собственностью Леопольда. Это уникальное беззаконие продолжалось до 1908 г.

За Бельгией незамедлительно последовали Англия, Франция, Португалия и Испания, чуть погодя к разделу вдруг ставшего столь модным африканского пирога присоединились молодые великие державы Германия и Италия, также мечтавшие о собственных колониальных империях.

Гонка приобрела ураганную скорость. Повсюду в Африке, где удавалось договориться с племенными вождями или сломить сопротивление местных княжеств, немедленно водружался европейский флаг, и территория считалась присоединённой к империи. На Берлинской конференции 1885 г., где раздел Африки был узаконен, великие державы призывали друг друга к корректному, цивилизованному поведению, но, как всегда бывает при дележе, столкновений сложно было избежать. Один из самых известных "инцидентов" произошёл возле суданского местечка Фашода в 1898 г., когда шедший из Западной Африки французский отряд Маршана нос к носу столкнулся с английской экспедицией Китченера, также занятой расстановкой флажков. Понадобились интенсивные переговоры и многочисленные уступки, чтобы избежать войны: французы отошли к югу, а Судан отошёл в сферу влияния Британии.

Нельзя сказать, что этот молниеносный раздел континента обошёлся колонизаторам без потерь. Англичанам пришлось пройти через несколько кровопролитных сражений для захвата Конфедерации Ашанти в Гане и зулусского государства в Южной Африке, а французы преодолевали отчаянное сопротивление эмиратов фульбе и туарегов Мали. В течение двух лет германским войскам пришлось подавлять восстание гереро в Намибии, закончившееся масштабным геноцидом африканцев.

Хотя к 1900 г. африканский континент превратился в подобие лоскутного платка, закрашенного цветами европейских империй, Танганьика (территория нынешней Танзании) была подчинена Германией только в 1907 г., а Франция обеспечила себе контроль над Западной Африкой не раньше 1913 г. Освободительная борьба ливийских племён против итальянцев продолжалась до 1922 г., а испанцам удалось усмирить воинственных берберов Марокко только в 1926 г.

Независимость сумело сохранить лишь одно государство, созданное африканцами, – Эфиопия. В конце XIX в. эфиопскому негусу Менелику II даже удалось поучаствовать в разделе Африки, более чем вдвое расширив границы своего государства за счёт различных племён на юге, западе и востоке.

Источник: Архангельская А., Бабаев К. Что такое Африка. - М.: Рипол классик, 2015, 480 с.
Конг

Доколониальные государства Восточной Африки

Восточноафриканское Межозерье

Территории, лежащие между Великими африканскими озерами, называются Восточноафриканским Межозерьем. Здесь еще на рубеже I и II тысячелетий н. э. возникло государство Китара, расцвет которого пришелся на XII–XIV вв. Государство возникло в результате взаимодействия земледельческих и скотоводческих народов.

Земледельческую культуру принесли народы языковой группы банту, распространившиеся с территории современного Камеруна. В Межозерье они пришли во второй половине I тысячелетия. Банту умели добывать железную руду, переплавлять ее в примитивных печах и делать из нее различные изделия, например, железные наконечники для мотыг и для стрел.

Вторую, скотоводческую, культуру несли народы нилотской группы, пришедшие в Межозерье, как считают, с Эфиопского нагорья. Они пришли сюда к началу II тысячелетия и. э. Они разводили (и до сих пор разводят) крупный рогатый скот – коров и быков, но особых, не таких,как в Европе. Это – белые горбатые животные, привычные к местному климату. Скотоводческие народы мяса практически не едят, но зато очень любят молоко и особенно молочнокислые продукты.

В результате контактов (далеко не всегда мирных) этих двух групп народов и возникла Великая Китара. Великой ее называют потому, что она просуществовала около десяти веков, знала три династии правителей, и была прародительницей всех крупнейших государств региона – Буньоро, Торо и Буганды.

К началу Нового времени Китаре пришлось уступить главенство в Межозерье своей бывшей маленькой и незаметной южной провинции Буганде, жители которой назывались баганда.

Буганда

Одним из крупнейших и интереснейших государств доколониальной Тропической Африки стала Буганда, располагавшаяся северо-западнее озера Виктория на территории современной Республики Уганда.

Эту страну издавна покрывала сеть грунтовых дорог шириной до шести метров, по которым тянулись земледельцы и ремесленники, несшие дань правителю: пальмовое пиво, шкуры и гончарные изделия. По этим же дорогам возвращалось с поля брани вооруженное копьями и щитами войско, захватившее богатую добычу, прежде всего, целые стада коров. Все они стекались в столицу. Там находились обширные храмовые постройки, а главное – дворцовый комплекс лубири, где жил верховный наследственный правитель, кабака, со своими многочисленными женами, наложницами и придворными.

Аккуратно возделанные банановые плантации, на которых трудились женщины, красивая одежда жителей – живописные тоги из лубяной материи, похожей на замшу – все это настолько отличало страну от ее соседей, что первые европейцы, увидевшие ее лишь во второй половине XIX в., назвали здешний народ баганда "черными японцами".

Центром жизни государства был кабака. Он считался если не божеством, то во всяком случае связующим звеном с духами своих предков, восходивших к легендарному основателю Буганды Кинту. Именно духам предков и поклонялись баганда. Пантеоны своих божеств существовали у каждого рода и у всей Буганды. После смерти очередного кабаки его прах торжественно хоронили, причем пуповину и нижнюю челюсть отдельно, и все эти погребения почитались священными. При каждом из них назначался хранитель, который должен был твердо запомнить на всю жизнь и передать потомкам рассказ о деяниях почившего властителя. Так, в устной форме, от поколения к поколению сохранялась история Буганды. Историю своей страны и своего клана должен был знать каждый член общества.

Кабака был абсолютным правителем Буганды. Но так сложилось не сразу. Другой титул кабаки – ссабатака, то есть старейшина старейшин, указывает, что прежде он был просто “первым среди равных” старейшин родов – батака. Роды, или кланы, были устойчивой единицей социальной организации Буганды. Старейшины или их представители имели определенные придворные должности, которые передавались по наследству, и поначалу составляли большинство управленческого сословия.

Однако в XVIII в. происходит постепенное становление и укрепление служилой аристократии. Лучший случай выдвинуться предоставляли войны, которые Буганда вела с соседями постоянно. Отныне не права наследования, а личные качества – талант полководца или организатора, смелость, инициатива зачастую определяли положение человека в обществе. Вчерашний простой земледелец мог стать управителем целой провинции.

На вершине служилой иерархии Буганды находились главный советник катикиро (которого впоследствии европейцы ошибочно принимали за премьер-министра), начальник придворного ритуала кимбугве и верховный главнокомандующий – муджаси. Все большее место служилая знать занимала и в люкико – верховном совете при кабаке, потеснив и там родовую аристократию. Однако в стране продолжали существовать государственные должности, которые занимали только особы высокого происхождения. Самыми важными из них были номинальные (не обязательно настоящие) мать (намасоле) и сестра (лубуга) кабаки, которые принадлежали к обширной родне повелителя и считались его соправительницами.

Сыновья царствующего кабаки воспитывались в разных концах страны и не должны были видеться, чтобы не вступить в заговор против родителя. Все они обладали равными правами на престол, все, кроме самого старшего сына, который носил титул кивева и был одним из главных наставников своих братьев. Неудивительно, что в Буганде часто возникали войны за престолонаследие, которые были большим бедствием для страны. Но во второй половине XVIII в. им был положен конец: все "лишние" принцы, помимо единственного, названного умирающим кабакой своим преемником, умерщвлялись еще в период междуцарствия.

Наибольшего расцвета Буганда достигла при кабаке Мутесе I, правившем в 1856–1884 гг. В этот период она господствовала в Восточно-африканском Межозерье, оттеснив на второй план своего вечного соперника – Буньоро. Мутеса I создал начатки постоянной армии и грозу региона – флот боевых каноэ. Самые большие из таких каноэ имели до 20 метров в длину и до двух метров в ширину. Они вмещали до 150 человек, из них 30–40 гребцов, а остальные – воины. Начальник флота каноэ получил титул габунга. Он и его воины подчинили Буганде очень многие народы, жившие по берегам озера Виктория.

Межозерье развивалось в относительной изоляции от внешнего мира. Торговцы, в том числе и работорговцы с побережья Индийского океана, попали сюда только во второй половине XVIII в. Они несли с собой ислам. Мутеса также принял ислам и следовал мусульманскому ритуалу десять лет. Он владел, помимо родного языка луганда, также арабским и языком суахили.

Первых европейцев-христиан в Буганде увидели лишь в 1862 г., это были известные английские путешественники Джон Спик и Джеймс Грант. А в 1875 г. Буганду посетил другой известный путешественник – Генри Мортоном Стэнли. Он пригласил в Буганду европейских миссионеров, за которыми последовали и колониальные деятели.

Источник: Черная Африка: прошлое и настоящее. Учебное пособие по Новой и Новейшей истории Тропической и Южной Африки/ под ред. А.С. Балезина, С.В. Мазова, И. И. Филатовой. - М.: Русский фонд содействия образованию и науке, 2016. - 704 с. ил.