November 21st, 2017

Конг

Иван Сулима - разрушитель крепости Кодак. Часть 1

Гетман Иван Сулима принадлежит к плеяде казацких вожаков, чьи имена навсегда остались в народной памяти.

Род Сулим имеет весьма древние корни. Некоторые историки считают, что следы предков этого рода можно проследить еще во времена Киевской Руси. Видимо, в XV или в XVI веках Сулимы приобрелм шляхетство, а с ним и владения в Кременецкой волости на Волыни. Михайло Сулима основывал новые поселения в Поднепровье, а также исполнял другие служебные обязанности как служилый шляхтич. В конце XVI века у него в селе Рогощи Любецкого староства,что под Черниговом родился сын Иван, которому со временем удастся добыть гетманскую булаву.

Однако поначалу ничто не предвещало ему такого будущего. Получив образование, Иван поступил на службу к коронному гетману Станиславу Жолкевскому. В 1615 году он упоминается в источниках как управляющий имениями этого магната на Переяславщине. Там же Иван получил от Жолкевского как награду села Лебедин и Сулимовку. Вообще на Левобережье в то время было много свободных земель, что давало молодому шляхтичу шанс на дальнейшее увеличение собственных владений. Однако судьба распорядилась иначе и круто изменила жизнь Ивана Сулимы. Возможно, из-за какого-то конфликта с магнатом он отправляется на Запорожскую Сечь и вступает в казацкое братство. Благодаря природным способностям Сулима быстро завоевывает авторитет среди казаков и затем неоднократно избирается кошовым атаманом. Исследователь казачества А. Кащенко писал, что "вместе с Сагайдачным Сулима и Кафу в Крыму добывал, и Трапезунд за Черным морем, и дважды устраивал набеги на земли близ Царьграда".

После гибели гетмана Михаила Дорошенко осенью 1628 года запорожцы на своей раде вручили булаву опытному вожаку Ивану Сулиме, и уже весной следующего года он возглавил поход на Крым. Основная масса запорожцев выдвинулась пешим порядком к турецкой крепости Аслан-город. Однако после переправы через Днепр среди старшин возникли разногласия относительно дальнейшего маршрута. Сулима предлагал идти вдоль реки, но большинство предпочло более короткий путь, через степь. Под Перекопом противоречия среди казачьего руководства достигли такой остроты, что пришлось созывать войсковую раду. Те казаки, что состояли на государственной службе, избрали своим вожаком Григория Черного, а нереестровые - Тараса Федоровича. Во время битвы с татарами им так и не удалось договориться о соместных действиях, что, в конечном счете, и привело к поражению.

Вернувшись на Сечь, Иван Сулима продолжал принимать участие в экспедициях против крымцев. Но настоящую славу ему принесло выступление против режима польского владычества в Украине. Известия об этом чрезвычайном событии быстро распространились не только в Речи Посполитой, но и в странах Западной Европы ( в частности, парижская "La gazette" посвятила целую обширную статью описанию подвигов запорожского рыцаря). И это не случайно: ведь в Европе продолжалась Тридцатилетняя война (1618-1648) и представители обеих противоборствующих сторон стремились переманить украинское казачество под свое крыло. Шведский король Густав-Адольф с этой целью не раз отряжал послов на Сечь. А польское правительство в течение 1632-34 гг., во время так называемой Смоленской войны, вело боевые действия против московской армии в значительной степени силами казаков.

Прекращение этой войны в 1634 году было вызвано возростанием угрозы для Речи Посполитой со стороны Османской империи. Турецкий султан Мурад IV настойчиво требовал от короля Владислава IV полного уничтожения украинского казачества, которое стояло на пути его агрессивных планов. Весной 1634 года польское правительство заключило соглашение с Турцией, предусматривавшее применение репрессивных мер сразу после подписания договора с Московским государством. В феврале 1635 года сейм принял постановление "О прекращении казацкого своеволия". На территорию Поднепровья вводились коронные войска, которые должны были карать всех непокорных и бунтовщиков. Старосты получили приказ не допускать в своих владениях подготовки челнов и заготовки продовольствия и оружия, необходимых для снаряжения казаков в морские походы. Было также решено поставить под контроль контакты между Запорожской Сечью и волостями, построив для этой цели "между местами дислокации украинских и низовых запорожских казаков на реке Днепр в урочище Кодак крепость". Сейм 1635 года решил обеспечить Кодакский замок соответствующим воинским снаряжением, ассигновав на эти цели 100 тысяч польских злотых. По мнению правительственных чиновников, крепость должна была "держать смутьянов, как норовистого коня, на крепкой привязи".

Интересно, что идея возведения такого замка над Днепром высказывалась не впервые. Еще в универсал от 15 июля 1590 года было включено королевское указание построить "замок из дерева" в Кременчугском урочище. Но по неизвестным доселе причинам этот план так и не был реализован.

Строительство Кодакской крепости польское правительство поручило опытному французскому инженеру Гийому Левассеру де Боплану. Место для замка де Боплан избрал на высоком правом берегу Днепра, где река, поворачивая на юго-запад, значительно суживается. Это давало возможность вести наблюдение как за Днепром, так и за противоположным берегом, горлом реки Самары, что особенно интересовало коронного гетмана Станислава Конецпольского: ведь именно там, в окрестных лесах, казаки строили свои чайки, на которых затем отправлялись в морские походы.

Крепость Кодак согласно плану имела четырехугольную форму с выдвинутыми бастионами так называемой старонидерландской системы. В окружности он достигал примерно 1800 метров. С юга и востока подход к крепости защищали скалы, которые спускались к самому Днепру, с севера - глубокий яр, а с запада, в сторону степи, - ров и высокие валы. Войти в Кодак можно было только через ворота, соединенные с внешним миром подъемным мостом. Посреди замка соорудили землянки для гарнизона и погреба, где хранились боеприпасы и продовольствие.

Комендантом крепости польское правительство назначило французского полковника Жана Мариона, а комиссаром - шляхтича Пшияловского. Две сотни немецких наемников составляли гарнизон замка. Пехота несла службу на валах, а конные разъезды патрулировали окрестности, задерживая всех, кто шел на Запорожье или возвращался назад, в волости. В местностях, прилегавших к крепости, комендант запретил даже охоту и рыболовство. Нарушителей жолнеры арестовывали, а затем отправляли на тяжелые земляные работы.

Безусловно, свободолюбивые запорожцы не могли стерпеть таких новых утеснений, поэтому только что возникший еще один форпост польского господства на Поднепровье не просуществовал и месяца. Про разрушение Кодакского замка в источниках того времени сохранились обрывочные сведения. Сам строитель замка инженер Боплан рассказывал: "Сулима, атаман части восставших казаков, возвращаясь с моря и увидев, что замок не дает ему вернуться домой, неожиданно захватил его... а затем вернулся с казаками на Запорожье". Некоторые другие известия находим в рассказе российского купца Якова Печенева, который осенью 1635 года прибыл в Путивль: "Атаман Сулим поймал и выжег на Днепре городки, которые были поставлены вновь для проходу в Запороги запорожских черкас и литовских людей;и немец в тех городках казаки побили, и наряд поимали, и пошли в Запороги".

Следовательно, в обоих свидетельствах речь идет об успешном взятии казаками крепости, мешавшей свободному сообщению между волостями и Запорожьем.

Претворению в жизнь планов запорожцев способствовала и политическая ситуация в Речи Посполитой. Летом 1635 года основная часть коронного войска находилась в Прибалтике в связи с угрозой шведской агрессии. Там же находился и полторастатысячный отряд реестровцев во главе с Константином Вовком. Все это было известно на Сечи, и нереестровцы готовились к выступлению.

После прибытия летом на Сечь Ивана Сулимы после черноморского похода, во время которого он вместе с донским атаманом Алексеем Ломом вел осаду Керчи и Азова, была созвана великая казацкая рада. Гетманом был избран Иван Сулима, который и воглавил восстание. Очевидно, поначалу он разослал универсалы с призывом к борьбе. Иван Сулима опирался на нереестровое казачество, то есть на тех, кто не состоял на королевской службе. Относительно численности войска восставших есть разные данные. Белорусский шляхтич Филипп Обухович указал в своем дневнике, что Сулима возглавил отряд из 800 казаков, однако летом 1635 года на Сечи было много беглых крестьян и городской бедноты; поэтому правдоподобными являются данные Львовской летописи - около 3 тысяч человек.

(Продолжение следует.)


Источник: Iсторія України в особах: Литовсько-польська доба/Авт. коллектив: О. Дзюба, М. Довбищенко,... О. Русина (упоряд. и авт. передм.) та ін. - К.: Україна, 1997. - 222 с.

Перевод с украинского - наш собственный. :)
Конг

Крым, 1920 год. Начало Слащовского периода

Реалии внутрикрымской политической жизни в тот период были связаны не с именем бесцветного Н. Н. Шиллинга, формального правителя Крыма, запятнавшего себя Одессой, а с колоритной фигурой Слащова.

Генерал-майор Я. А. Слащов предстает в литературе в разных ипостасях – то это жестокий тиран и истязатель, то опять-таки тиран, но при этом чуть ли не карикатурный персонаж. Булгаковский Хлудов далек от реального исторического лица. Судя по всему, в описываемое время (речь идет только о первой половине 1920 года), Слащов был всецело поглощен одной идеей: Крым нужно, а главное, можно защитить. Этой идее он, со всей своей энергией, решительностью, храбростью, подчинил все, часто перегибая, тратя больше, чем, по здравому смыслу, следовало бы. Отсюда – этикетка "Слащов-палач", чуть ли не первый садист в белых войсках. Однако Слащов не был патологически жесток, тем более, не сочетал в себе жестокость с беспринципностью. Репрессии, связанные с его именем, объяснялись именно доминантой: раз они мешают мне делать мое, самое главное, необходимое родине дело – их нужно убрать. Слащов считал, что только он на высоте положения – прочие или бегут, или разлагаются в тылу (кстати, в этом была доля истины).

Однако ноша, которую он нес, отстаивая Крым, оказалось слишком тяжела. Здесь кроется часть объяснения странностей Слащова, наркотиков и алкоголя, неврастении и быстрого старения.

По В. А. Оболенскому, "Слащов – жертва гражданской войны. Из этого неглупого, способного, хотя и малокультурного человека она сделала беспардонного авантюриста. Подражая не то Суворову, не то Наполеону, он мечтал об известности и славе. Кокаин, которым он себя дурманил, поддерживал безумные мечты".

Однако в чем, в чем, а во властолюбии Слащова, в отличие от того же Врангеля, обвинить нельзя. Слащов не любил решать тыловые вопросы, не разбирался в политике, во многих аспектах гражданской жизни. Но, за неимением достойной кандидатуры, он вынужден был заниматься всем этим. Поэтому период с января по март 1920 года мы по праву можем назвать "слащовским".

А крымскую жизнь продолжали определять собой репрессии. Дабы забить последний гвоздь в сложившийся карательный аппарат, Слащов издал в январе приказ по 3-му армейскому корпусу и войсковым частям Крыма: "...Учредить военно-полевые суды для рассмотрения на месте дел лиц, нарушающих государственный порядок, общественную безопасность и интересы населения, лиц, действующих во вред Добрармии, нарушая приказы Добрармии и приказы, изданные в порядке Верховного управления". Представляется, что приказ служил обоснованием учреждения как бы собственного, "параллельного" военно-полевого суда при ставке Слащова в Джанкое, который наводил ужас на все население Крыма.

Главным объектом неутомимых преследований служили, конечно, не прекращающие борьбу в подполье большевики. Так, 4 января (н. ст.) подпольщики, открыв кингстоны, попытались потопить крейсер "Генерал Корнилов", 28 января – подорвали паровоз бронепоезда "Солдат", подожгли и разрушили железнодорожный мост через р. Альму. В ночь на 22 января (4 февраля) 1920 года был арестован севастопольский горком РКП(б). 9 человек приговорены к смертной казни, которая была исполнена в ночь на 23 января (5 февраля) на крейсере "Генерал Корнилов". (Подсудимый М. А. Исдлович оправдан.) Были схвачены и казнены руководители Феодосийского (28 человек во главе с И. А. Назукиным), Керченского, прочих большевистских комитетов.

В марте арестовали членов созданного в январе 1920 года Мусульманского бюро (Татарской секции) при Крымском областном комитете РКП(б) (Амет Мамут-оглу (М. Рефатов), Асан Изет-оглу, Амет Баталов, Мухаметджан Урманов (Урманер), Казамзы Сакаев, Асан Сакаев, Мурат Рашид Асанов, Сеит Ислям, Апаз-оглу, юнкер Абдулла Баличиев, вольноопределяющийся Н. М. Ярко-Аптекман, стражник Ислям Умеров, Е. Л. Жигалина), которое имело "своей целью, – как гласил приказ по добровольческому корпусу от 13 апреля, – путем вооруженного восстания против власти и войск вооруженных сил Юга России изменение установленного на территории Крымского полуострова государственного строя...". 21 апреля военно-полевой суд по обвинению в попытке вооруженного переворота приговорил Рефатова, Асанова, Асана Изет-оглу, А. Сакаева, Баличиева и Жигалину к смертной казни через расстрел, Умерова – к "каторжным работам без срока", Баталова, Апаз-оглу, Ярко-Аптекмана – к ссылке в каторжные работы на 8 лет; Урманов и К. Сакаев, по недостатку обвинений, были оправданы. Правда, есть данные, что Урманов был казнен. Вечером 22 апреля (5 мая) приговор был приведен в исполнение.

Жертвой, как и в предшествовавшем году, мог стать любой. В ночь с 6 на 7 января в Севастополе был убит гласный думы, правый эсер И. Е. Марков, известный и как убежденнейший противник большевизма, и как человек, спасший жизнь нескольким офицерам и генералу Мочульскому в дни красного террора. В январе был предан суду начальник севастопольского сухопутного контрразведывательного управления С. И. Руцинский. Он обвинялся в том, что служил в Красной армии, а затем стал большевистским агентом в контрразведке, подделав документы на имя полковника русской армии. Несмотря на столь жуткие обвинения, после 6-часового разбирательства Руцинский был оправдан.


Источник: (Серия "Проект "Украина") Вячеслав Зарубин Крым в годы смуты (1917-1921), изд-во "Фолио".