December 11th, 2017

Конг

"Хочу жениться на Москве". Часть 2

Женщины в политической биографии гетмана Ивана Брюховецкого

Источники доносят достаточно скупую информацию о том, что накануне Нежинской Рады в 1663 г. стороны обсуждали
условия и перспективы установления родственной связи между Брюховецким и Филимоновичем. И, стоит отметить, эти перспективы были достаточно привлекательными для обоих. Так, Иван Мартынович должен был получить поддержку тестя в борьбе за гетманскую булаву, а сделавшись верховным казацким командиром, он должен был помочь епископу в деле занятия им вакантной кафедры митрополита Киевского. По словам Брюховецкого, пересказанным впоследствии по его приказу доверенными лицами дьякам Посольского приказа в Москве, претендент
на булаву якобы отказался от этой комбинации, с пафосом заявив что он не желает спекулировать гетманским достоинством и полагается исключительно на волю Божью.

Принимая во внимание отсутствие более детальной информации по этому поводу, придется либо гипотетически взять на веру сообщение гетмана или же - также гипотетически - изложить серьезное сомнение по этому поводу. Ведь крайне трудно поверить в то, что Иван Мартынович, тогда еще претендент на гетманство, осмелился так недипломатично отвечать своему покровителю и тем самым ставить под угрозу всю свою так бережно взлелеянную предвыборную кампанию.

Разве что какая-то не озвученная личная неприязнь к кандидатуре невесты помешала ему принять предложение ее отца. По крайней мере факты далеко идущих политических обещаний, данных претендентом Мефодию (в частности, относительно расширения самоуправления горожан за счет сужения прерогатив казацкой администрации, ограничения гетманской власти вплоть до возможности назначения гетманом русских правительственных чиновников
или переброска налогов с Украины в царскую казну) красноречиво указывают, что в действительности он был намного гибче и более уступчив, если не сказать беспринципен.

Однако, как бы то ни было, первый из известных нам "брачных блинов" Ивана Мартыновича Брюховецкого оказался не только невыпеченный, а - вообще никакой. Следующая попытка не заставила себя долго ждать. Получив в июне
в 1663 г. на Нежинской "черной" раде гетманскую булаву, с началом осени этого же года Иван Брюховецкий принялся упорядочивать и свои семейные дела. Однако серьезное повышение социального статуса нареченного нуждалось и в применении принципиально новой модели брачной стратегии.

Очевидно, достаточно важную роль в выборе этой стратегии играло и то обстоятельство, что, приняв гетманство, любимец и защитник черни (по крайней мере именно такой имидж закрепился за ним в предыдущие годы) достаточно быстро засвидетельствовал свое твердое намерение отмежеваться от популистских в своей основе предыдущих заявлений, сделанных еще будучи в качестве претендента на булаву. Став во главе Левобережной Гетманщины,
Брюховецкий уже с первых шагов пытается укрепить свою власть, а удивленным этими действиями оппонентам недвусмысленно указывает на то, что будет все так, как было при гетмане Иване Выговском,
наиболее "прошляхетском" казацком вожаке, который пытался стабилизировать ситуацию с помощью укрепления государственных институтов и консервации сословных различий.

При таких условиях во второй половине сентября в 1663 г. гетман отправляет в Москву посольство во главе с киевским полковником Василием Дворецким. Именно Дворецкому выпала "честь" одним из первых
удивить московское руководство метаморфозой перевоплощения украинского гетмана. Правда, Иван Мартынович пока не осмелился открыто демонстрировать свои намерения относительно укрепления политической
власти Гетманщины или уклонения от уплаты в царскую казну налогов с Украины. Самое первое, что он решил сделать, так это убрать со своей дороги епископа Мефодия, опека которого при новых условиях была не только лишней, но и весьма обременительной и бесперспективной. Преследуя эту цель, Брюховецкий еще за месяц до того начал кампанию по дискредитации духовного лица перед представителями российской администрации в Украине.
Теперь же было поставлено задание ее довершить. И среди прочего этому должно было способствовать и обвинение
Мефодия в корыстолюбии и неблагонадежности, иллюстрацией чему должно было быть упомянуто стремление выдать за Брюховецкого свою дочь, а также женить своего старшего сына "на ляхской девке ради имений и ценных вещей".

Кроме того, гетман поручил Дворецкому задание объявить в Посольском приказе о его намерении зимой приехать в Москву "видеть государевы присветлые очи" и во время этого визита уладить свои семейные дела - "жениться на Москве". Общие требования для претендентки были изложены невестам через Дворецкого, и
тот их передал в специальном распоряжении таким образом: "...а хотел бы за себя из московского
народа вдову, себе под стать, потому что он уж есть лысый" (следовательно, роскошный чуб, с которым Иван Мартынович появляется на портретах XVIII - XIX веков., скорее всего, является творческой выдумкой
художников).

Относительно мотивов гетманского намерения вступить в брак с невестой из "московского народа", то здесь, очевидно, не могут быть двух мыслей - они крылись исключительно в плоскости политических расчетов.
Поставив перед собой задание укрепления гетманской власти и укрощения политических аппетитов своего недавнего союзника, а теперь главного оппонента - епископа Мефодия, который пользовался почти полным доверием российского руководства, Брюховецкий был обязан добиться в глазах Алексея Михайловича и его окружения
еще большего доверия. Реноме гетмана, женившегося на представительнице московской знати, едва ли не лучше всего способствовало бы этому.

Однако именно политические, а точнее, военно-политические обстоятельства помешали Брюховецкому в 1663 г. претворить в жизнь свой брачный замысел. В начале октября 1663 г. польский король во главе войска прибывает на Правобережную Украину и вскоре начинается последняя в ходе польско-русского соперничества за украинские земли переброска коронных и литовских армий на Левобережье. На протяжении зимы 1663- 1664 гг. война с переменным успехом продолжается сначала на левобережных украинских землях, впоследствии переносится на правобережные, а следовательно вопросы гетманского бракосочетания откладываются на инеопределенное время. Одержанные левобережным казачеством совместно с российскими войсками победы над противником как на правом, так и на левом берегах Днепра, несколько увеличивают авторитет Брюховецкого, но, вероятно, в определенной степени нивелируют потребность ехать к "белокаменной " и там заключать брак со вдовой из "московскаго народа".

Однако по мере расширения гетманских властных полномочий Ивана Мартыновича обостряется конфликт между левобережным гетманом и местоблюстителем киевского митрополичьего престола. При таких обстоятельствах весной 1665 г. визит в Москву наносит епископ Мефодий, и его миссия, как всегда, не ограничивается лишь делами духовными. Находясь в столице Русского государства, местоблюститель передает на рассмотрение правительства Алексея Михайловича проект всеохватывающего реформирования политического строя Левобережной гетманщины.
В качестве главных его составляющих выступают мероприятия по выведению из-под подчинения гетмана и казацкой старшины жителей украинских городов, перевод собранных на Левобережье налогов в
царскую казну, усиление российского военного присутствия в Украине. Причем реализацию проекта Мефодий советовал начать немедленно, для чего просил выделить ему около полутора тысячи стрелков
во главе со знатным боярином царя и дьяком, чтобы, прибыв в Украину, ему можно было "надежно и уверенно говорить с гетманом".

Понятно, что инициатива епископа выбивала почву из-под ног гетмана и ставила под сомнение возможность реализации им противоречивых по содержанию акций. Тем более, что серьезная оппозиция гетманским планам
существовала и в среде казацкой старшины, где против них выступали кошевой Иван Сирко, полковники Василий Дворецкий, Демьян Гуджол, Василий Шиман-Шимановський и другие. И для того, чтобы укрепить свое положение, весной 1665 г. Брюховецький реанимирует собственные проекты 1663 года. В контексте реализации этого замысла Брюховецкий объявляет о своем намерении все-таки ехать в Москву, не скрывая при этом и мотивов своего поступка - "власти себе прибавить".

Возвращение к жизни плана поездки на встречу с царем предопределяет и реанимацию проекта бракосочетания с московской невестой. Прибыв в "белокаменную" 11 сентября 1665 г., уже 17 сентября в
разговоре с приставленным к нему по приказу царя "приставом", ясельничим
Иваном Афанасивиечем Желябужским гетман изложил пожелание при посредничестве царя вступить в брак с московской невестой. Причем, как видно из контекста разговора, Брюховецкий уже раньше затрагивал этот вопрос в разговоре с начальником Посольского приказа боярином Петром Михайловичем Салтыковым : "Бил
где челом он боярину... чтоб великому государю челобитье его донес, а великий бы государь его пожаловал, велел женить на московской девице; а чтоб где его государь пожаловал, не женя не отпущал".

Кто именно был автором идеи реанимации брачной связи Брюховецкого с Москвой - сам ли гетман, или кто-то из его окружения - неизвестно. Однако опосредованные сведения убедительно указывают в этой связи на киевского полковника Василия Дворецкого. Ведь именно в его адрес сыпались обвинения казаков в подговоре Ивана
Мартыновича "жениться на Москве".

(Продолжение следует.)

Источник: Горобец Виктор, Чухлиб Тарас НЕЗНАЙОМА КЛІО. Таємниці, казуси і курйози української історії.
Козацька доба. - Київ, видавництво "Наукова думка", 2004. 311 с.

Перевод с украинского - наш собственный.
Конг

Жизнь и смерть Павла Бута. Часть 1

В истории Речи Посполитой случаи отмены решений сеймов происходили не часто, особенно если дело касалось судеб бунтовщиков. И все же одним из исключений из правил было помилование осужденного к смертной казни за участие в восстании 1635 года Павла Бута, более известного в народе под именем Павлюка. Существуют разные предположения относительно того, что же послужило конкретной причиной для отмены решения сейма: хлопоты турецкого посла, заступничество некоторых высокопоставленных должностных лиц, еще что-нибудь. Однако есть серьезные основания для догадки, что, помиловав и освободив Бута, власти Польши расчитывали использовать его для ослабления козачьего движения в Украине. C этой целью весной 1636 года он был назначен на королевскую службу в Чигиринский полк (очевидно, на должность сотника). Про прибытие Павлюка на Приднепровье и его собственные планы в одной из украинских народных песен говорится так:


Возвратился Павлюк до дома,
В Сечь Низовую,
И задумал Павлюк снова
Бить шляхту гнилую.
Нашел Павлюк побратима -
Орла Остряницу,
Что не раз пускал из ляхов
Шляхетскую кровяницу.

Опытному вожаку для организации нового наступления хватило нескольких месяцев. Поначалу он нашел единомышленников среди реестровых, а затем установил тесные контакты с "зипищиками" (козаками, уволенными с государственной службы). Несложно понять причины его успеха: ведь этот уроженец Чигирина еще в 20-е годы XVII века принял участие в козацких походах на турецкие крепости на Черном море. Современники характеризовали Павла Бута как "мужа, хоть и простого, но храброго и смекалистого". В начале 1630-х гг. он в составе козацкого отряда бился в составе войска крымского хана, который в это время попытался добиться независимости от Турции. Общими силами они вели борьбу против вождя Буджацкой орды Кантемира, полчища которого часто устраивали разорительные и кровопролитные набеги на Правобережье и Подолье. В письме подканцлеру Петру Гембицкому от 12 июня 1637 года коронный гетман Станислав Конецпольский указывал, что в 1630 году Павло Бут вместе с группой козаков пребывал в плену у татар. На Маслоставской раде в августе того же года Павлюк после побега из-под Измаила рассказывал о состоянии и численности турецко-татарских войск на Дунае. Летом 1635 года он стал одним из организаторов выступления запорожцев с целью уничтожения Кодакской крепости.

В начале 1636 года сейм Речи Посполитой принял постановление о восстановлении в кратчайшие сроки Кодакской крепости. Король Владислав IV разослал универсалы местным чиновникам, требуя принять действенные меры для отпора народным выступлениям в Украине. Не последняя роль в реализации этих планов отводилась и реестровому войску, потому коронный гетман через своих комиссаров внимательно следил за настроениями в его рядах.

На козацкой раде в урочище Маслов Став в конце июля 1636 года значительное количество реестровцев, раздосадованное задержкой королевской платы, предложила захватить пушки и уйти на Сечь. Выписанные из реестра призывали к немедленному восстанию против шляхты. Обострение противоречий между различными группами козаков привело даже к расколу рады и захвату выпишниками и частью реестровых атрибутов гетманской власти - бунчука, булавы и стяга. Королевскому комиссару Адаму Киселю с большими труднностями удалось уговорить старшину затянуть переговоры с "бунтовщиками". А через два дня Лукаш Жолкевский писал Станиславу Конецпольскому: "А в Чигиринском полку чернь одержала верх над старшиной. Главным заводилой бунта стал Павло Бут".

Выступление Чигиринского полка совместно с выпищиками угрожало новым большим восстанием едва ли не по всей Украине. Вместе с тем Павло Бут понимал, что поспешное развертывание вооруженной борьбы против шляхты приведет к неминуемому поражению. С целью всесторонней подготовки войска к решительным действиям
козацкий вожак отвел повстанческие отряды на Запорожье, где с каждым днем возрастало число беглецов с волостей. Проблема вооружения крестьян и городской бедноты была решена в ходе похода в Крым, на помощь хану Инает-Гирею: во время похода запорожцы захватили много оружия и коней.

Приготовления козачьего войска не оставались незамеченными польско-шляхетской администрацией. В апреле 1637 года правительство поручило Адаму Киселю и польному гетману Николаю Потоцкому провести ревизию реестра. Запись новых козаков на королевскую службу стала проводиться лишь по рекомендациям старост и подстарост. Старшинам выделялась специальная доплата как гарантия спокойствия в войске. Чистка реестра завершилась принятием присяги на верность королю. И чиновники не жалели энергии на исполнение своего задания, ибо с Сечи приходили тревожные вести.

В конце мая Павло Бут во главе козачьего отряда выступил с Запорожья на волости и вскоре захватил в Черкасах артиллерию реестровых. Через несколько дней Бут обратился с письмом к старшине реестровых Василю Томиленко с призывом к объединению "чтобы козаки составляли одну компанию". До полного объединения дело не дошло, но, по словам магната Станислава Любомирского, в ту пору на реестровых козаков уже трудно было расчитывать как на надежных союзников коронного войска.

(Продолжение следует.)


Источник: Iсторія України в особах: Литовсько-польська доба/Авт. коллектив: О. Дзюба, М. Довбищенко,... О. Русина (упоряд. и авт. передм.) та ін. - К.: Україна, 1997. - 222 с.

Перевод с украинского - наш собственный. :)