June 13th, 2021

Конг

Иосип Броз и возвращение домой после плена

А теперь продолжим разбираться в нюансах биографии лидера бывшей Югославии,одного из самых известных политических деятелей ХХ века, маршала Иосипа Броз Тито

Помнится, в прошлый раз мы остановились на том, что военнопленный Иосип Броз решил практически любой ценой вернуться на родину после окончания Первой мировой войны...

* * *

В сентябре 1920 года Иосип Броз был назначен комендантом транспорта бывших австро-венгерских военнопленных, которых при посредничестве германского посольства советская Россия возвращала домой. Он ехал не один, а со своей русской женой Пелагеей — она ждала ребенка.

Они прибыли в словенский город Марибор. Тут Броза включили в список "подозрительных элементов", поскольку он вернулся из советской России. Потом они переехали в Загреб.

Таким образом, через шесть с лишним лет войны и плена Иосип Броз вернулся на родину. Его мать умерла еще в 1918 году — во время эпидемии гриппа. Узнав об этом, Иосип расплакался.

Отец Тито незадолго до смерти жены поссорился с ней и переехал в другое село. Он много пил и продал свою землю. Однако в Кумровце Броза тепло встретили братья и сестры.

Сначала Иосип подался в официанты, а затем вновь занялся кузнечным ремеслом. Платили ему жалкие три кроны в час, чего едва хватало, чтобы заплатить 600 крон в месяц за крошечную комнатушку. Вскоре ему удалось устроиться механиком на мельницу в селе Велико Тройство недалеко от Загреба. Они с Пелагеей и поселились в этом селе. Начиналась его новая жизнь в новой стране.

Королевство Сербов, Хорватов и Словенцев объединило 12 миллионов человек — близких по языку, культуре и менталитету, но все-таки разных народов, имевших к тому же различную религию и довольно непростые отношения друг с другом. В нем уже тогда стали появляться первые, пока еще мелкие, трещины. Недаром Королевство Сербов, Хорватов и Словенцев, сокращенно СХС, хорваты расшифровывали так: "Сербы хотят всего" ("Srbi Носе Sve"), а сербы: "Только хорваты мешают" ("Samo Hrvati Smetaju"). В новом Королевстве сербы были доминирующей нацией не только в численном отношении. Они составляли большинство в офицерском корпусе в армии, на гражданской службе и в полиции. Сербы считали, что заслужили это своим героическим поведением в недавней войне. Однако другие народы, прежде всего хорваты, начали проявлять признаки недовольства. Они считали, что в новом государстве им отвели второстепенную роль.

28 ноября 1920 года в Королевстве состоялись выборы в Учредительное собрание, которое должно было принять Конституцию государства. В выборах принимали участие и коммунисты (компартия Югославии была образована в апреле 1919 года). Они оказались на третьем месте, получив 12 процентов голосов и 59 мандатов. Больше было только у Демократической партии и у Сербской радикальной партии.

Успехи коммунистов сильно встревожили правительство. Когда в конце года они развернули кампанию по организации всеобщей забастовки, правительство в ночь на 30 декабря выпустило декрет, фактически запрещавший деятельность компартии, а также коммунистическую агитацию.

Тем временем в Учредительном собрании развернулись дебаты: быть Югославии монархией или республикой. Против монархии, кроме коммунистов, выступали Хорватская крестьянская партия и Югославянская республиканская партия. Несмотря на все различия в политических программах, они придерживались единой тактики — бойкота голосования по вопросу о конституции, по которой страна объявлялась монархией. Монархисты предложили депутатам принять коллективную присягу на верность королю Александру, который должен был вступить на престол 17 августа 1921 года. Сторонники республики отказались и покинули зал заседания. В их отсутствие 28 июня 1921 года была принята Конституция страны. Сербо-хорвато-словенское государство официально объявлялось королевством во главе с династией Карагеоргиевичей.

На следующий день, когда будущий король, а пока еще принц-регент Александр принес присягу конституции и выходил из здания парламента, молодой серб-коммунист бросил в его автомобиль бомбу. Александр остался невредим, но были ранены десять человек.

КПЮ заявила, что не имеет никакого отношения к этой и другим подобным акциям, но парламент — Народная скупщина — 2 августа 1921 года принял "Закон о защите безопасности и порядка в государстве". Компартия объявлялась вне закона. За коммунистическую деятельность теперь полагалось суровое наказание вплоть до пожизненного заключения и даже смертной казни. Король Александр, который воспитывался при русском царском дворе и охотно давал приют белогвардейцам и вообще русским эмигрантам, терпеть не мог ни русских, ни югославских, ни каких-либо других коммунистов. Они отвечали ему тем же.

Но что же делал в это время Иосип Броз? В большинстве его биографий говорится, что именно в 1920-м он стал членом компартии. Сам Тито рассказывал, что его приняли в югославянскую секцию РКП(б) в 1918 году в Омске. Правда, по другой его версии, он вступил в нее в 1919 году. По третьей, в югославянскую секцию РКП(б) его приняли в Омске, но в марте — апреле 1920 года, а членом КПЮ он стал в ноябре того же года. В некоторых биографических справочниках утверждается, что Тито стал членом партии в октябре 1920-го. По другим версиям — не раньше середины 1924 года.

Точно известно лишь, что все это время вместе с Пелагеей он жил в селе Велико Тройство, где работал на мельнице Самуэля Поляка. Когда они вернулись из России, Пелагея была уже на девятом месяце беременности. Однако ребенок умер через несколько дней после родов. Согласно другим сведениям, после смерти первого ребенка Пелагея родила еще одного. Но и он умер. Потом у нее родились сын Хинко и дочь Златица, которым тоже не суждено было долго прожить.

В то время он постепенно приобретал популярность среди местных рабочих, которые с симпатиями относились к идеям коммунизма. В партии шли дискуссии о дальнейшей тактике борьбы. "Умеренные" считали, что к запрету КПЮ привели действия слишком радикальных элементов и что только отказом от насилия можно сделать партию популярной среди народных масс. На одном из собраний Броз обрушился на "умеренных" с резкой критикой. "С таким руководством, — сказал он, — КПЮ никогда не будет в состоянии прийти к власти".

Вскоре его выбрали в Окружной комитет КПЮ. Он должен был заменить одного из рабочих-коммунистов, который умер от чахотки. Коммунисты и социал-демократы решили устроить умершему "революционные" похороны, хотя семья была против и пригласила католического священника. Когда гроб вынесли из дома, кто-то из социал-демократов начал говорить речь, но священник и семья попросили его замолчать. Однако коммунисты устроили шествие к могиле с венком в виде серпа и молота. Иосип Броз произнес краткую речь, поклявшись умершему товарищу "бороться за те идеи, которым ты всегда был верен". После этого над могилой развернули красный флаг.

Вся эта история стала быстро известна властям — на "коммунистическую агитацию" пожаловался священник. Полиция арестовала нескольких активных участников акции, в том числе и Броза. Через восемь дней состоялся суд. Однако арестованным повезло — прокурор был православным и терпеть не мог того священника, который обвинил Броза и его товарищей в "коммунистической агитации". Он постановил, что их вина не доказана.

Броз вернулся на мельницу в селе Велико Тройство. 2 февраля 1924 года у них с Пелагеей родился сын Жарко — единственный из всех их детей, кто выжил. Между тем после ареста Броз окончательно превратился в глазах властей в "неблагонадежный элемент". Его то и дело вызывали на допросы в полицию и приходили к нему домой с обысками. Еще больше осложнилась его жизнь после того, как летом 1925 года умер хозяин мельницы Самуэль Поляк. Новый хозяин поставил вопрос ребром: либо Броз занимается политикой, либо работает у него.

Обсудив ситуацию с товарищами по партии, Броз решил устроиться на судоверфи в Кралевице, городе на побережье Адриатики: он хотел быть "в гуще рабочих масс". Тито до конца жизни любил различные механизмы и с удовольствием возился с ними. Однако в Кралевице работа механика скорее нужна была ему для основной — политической — деятельности. Он организовал ячейку компартии, а также спортивный и художественный кружки для рабочих и постарался, чтобы для них в Загребе купили музыкальные инструменты. Тито передал в кружок свою библиотеку из пятидесяти книг. Среди них были "Железная пята" Джека Лондона, "Женщина и социализм" Августа Бебеля и "Мать" Горького. По словам Тито, свой дом, где он жил с женой и сыном, он превратил в клуб-читальню для рабочих.

Между тем администрация задерживала зарплату рабочим на целых семь недель и среди них зрело недовольство. Броз призвал к забастовке. Она продолжалась девять дней, после чего администрация пошла на уступки и выплатила рабочим все долги. Однако главных зачинщиков "беспорядков" она все же уволила. Среди них был и Тито.

И снова перед ним возникала проблема: что делать? На этот раз он оставил Пелагею и сына в Кралевице, а сам отправился в Сербию. Там он устроился в вагонное депо города Смедеревская Паланка. Работа в депо предоставляла богатый материал для партийной деятельности, чем Броз, конечно, не замедлил воспользоваться.

17 марта 1927 года в профсоюзной газете "Организовани радник" в Загребе появилась статья, в которой рассказывалось о тяжелом положении рабочих в депо Смедеревской Паланки. Статья была подписана псевдонимом "Брадоп". Считается, что из-за этой статьи его и уволили из депо. Но была и другая причина — он заступился за рабочего, которого подвергли несправедливому штрафу.

К этому времени Броз был хорошо известен полиции, и никто из работодателей не хотел брать "бунтовщика" и "коммуниста". В партии решили перевести Иосипа на исключительно партийно-профсоюзную работу. Вскоре его назначили секретарем профсоюза рабочих-металлистов Загреба, а потом — и всей Хорватии. "Мне было тогда 35 лет, — вспоминал Тито, — и эти события стали переломным моментом в моей жизни, так как я стал руководителем в рабочем движении и теперь занимался только им". Весной 1927 года Иосип Броз окончательно превратился в "профессионального революционера".

(Продолжение следует.)


Источник
--------------
Матонин Е. В.
Иосип Броз Тито / Евrений Матонин.
М.: Молодая rвардия, 2012. 462 [2] с.: ил.
(Жизнь замечательных людей: сер. биоrр.; вып. 1369).
Конг

Как Иосип Броз становился "коммунистом-профессионалом"

Летом 1927 года Броз стал не только профсоюзным лидером, но и одним из руководителей загребской партийной организации. Она тогда считалась многочисленной — в ней состояло около 80 человек.

Всего лишь за семь лет властям удалось нанести сильный удар по коммунистам. Если в 1921 году в партии было почти 60 тысяч членов, то в 1927-м — чуть больше трех тысяч. Ее раздирали споры и конфликты между различными фракциями. "Правые" во главе с одним из основателей КПЮ профессором Белградского университета, математиком и философом Симой Марковичем считали развитие нелегальной деятельности тупиковым путем. "Левые", наоборот, утверждали, что главное значение имеет как раз нелегальная работа, а некоторые из них призывали к сбору оружия, подготовке вооруженного восстания и даже не исключали проведение терактов против наиболее одиозных представителей властей и крайне правых организаций.

Разделяло их и отношение к национальному вопросу. "Правые" считали, что его можно решить путем реформ, в рамках конституции. "Левые" же были убеждены, что его решит только революция и свержение династии Карагеоргиевичей. Первых поддерживали в основном сербы, вторых — хорваты, недовольные сербской доминацией в стране.

Симпатии Тито были на стороне "левых", хотя и не крайних радикалов. Полиция теперь не оставляла его в покое. В один июльский день 1927 года, когда он работал в загребском комитете профсоюза металлистов, к нему вошли несколько полицейских в штатском и сказали, что он арестован. На его вопрос: "За что?" — ответили: "Вы совершили столько нарушений закона, что мы можем арестовать вас когда угодно и предъявить не меньше десятка обвинений!" Полиция обыскала штаб-квартиру профсоюза и квартиру самого Броза. У него изъяли вырезанную из газеты фотографию Ленина, выписку из книги загса о браке с Пелагеей, удостоверение, выданное советскими властями в Омске, письма и книги. Его самого в наручниках отправили в тюрьму города Огулин. Были арестованы еще шесть его товарищей, работавших на верфи в Кралевице. Однако его отделили от остальных и посадили в камеру с уголовниками. Впрочем, его это не пугало — он не боялся уголовников и не презирал их. Более того, он рассказывал ворам и мошенникам о профсоюзах и о том, чего добиваются коммунисты.

С точки зрения современной российской действительности, обстановка в тогдашней Югославии была довольно странной. Коммунистов и противников режима преследовали, но при этом суды вовсе не "штамповали" приговоры. Обвинение в "коммунистической деятельности" требовалось еще доказать, что не всегда удавалось.

Процесс по делу Броза проходил в октябре 1927 года и был закрытым по соображениям "государственной безопасности". Броза признали виновным, и он получил семь месяцев заключения. Приговор был не слишком суровым: суд решил, что его принадлежность к КПЮ доказать полностью не удалось. Но адвокатов и самого Тито он не устроил, и они обжаловали его. Дальше произошло странное: Иосипа почему-то выпустили на свободу до рассмотрения его апелляции. Он сразу же перешел на нелегальное положение и в суд уже не явился

Теперь Броз жил в Загребе и выдавал себя за состоятельного инженера-строителя. Он носил темные очки, отлично сшитые модные костюмы, ходил в дорогие магазины и рестораны, где встречался с другими партийными активистами.

Как профсоюзному лидеру ему была положена неплохая по тем временам зарплата — две тысячи динаров в месяц. Правда, и в этом вопросе не обошлось без проблем. Руководство профсоюза металлистов в Белграде, состоявшее из "правых", отказывалось платить Брозу. Тогда загребские металлисты решили "взять на содержание" своего секретаря и скидывались для него по два динара в месяц с каждого.

25 февраля 1928 года в Загребе состоялась нелегальная VII конференция городской коммунистической организации. В Загребе, как и во всей КПЮ, тогда шла борьба между "правыми" и "левыми", и "левые" оказались в большинстве. Броз, однако, в своем содокладе резко раскритиковал оба течения. Он заявил, что главная задача коммунистов — провести "безусловную большевизацию" КПЮ и по примеру ВКП(б) создать единую большевистскую организацию. Он также предложил, чтобы Исполком Коминтерна взял на себя руководство КПЮ и очистил ее от фракций. На конференции Тито избрали политическим секретарем Загребского горкома КПЮ. Старый горком был распущен.

Это был важный шаг к партийной вершине. Более того, именно тогда, в феврале — марте 1928 года, о 36-летнем коммунисте и профсоюзном активисте Иосипе Брозе узнали в Москве. На конференции в Загребе присутствовал посланник Коминтерна по фамилии Милкович, которому очень понравился доклад Иосипа Броза и его решительный настрой. Скорее всего, он же и сообщил руководству Коминтерна о способном хорвате.

20 июня 1928 года страна была взбудоражена трагедией, случившейся прямо на парламентской сессии. Один из депутатов-монархистов, серб из Черногории Пуниша Рачич, расстрелял из револьвера лидера оппозиционной Хорватской крестьянской партии Степана Радича. Вскоре Радич умер от полученных ран.

Уже в день покушения в Хорватии начались волнения. Хорваты чувствовали себя оскорбленными — раздавались голоса, что одного из хорватских лидеров убили сербы и что надо свергнуть "сербского короля". На улицах Загреба три дня продолжались столкновения с полицией. Коммунисты предложили партии Радича выступить единым фронтом, но та отказалась. Тогда КПЮ призвала к вооруженному восстанию в Хорватии, что, разумеется, было полной авантюрой. Выступления рабочих в Загребе были быстро подавлены. В ходе этих событий погибли несколько полицейских и участников выступлений.

Все это время полиция снова пыталась арестовать Броза. Однажды, когда полицейские появились в штаб-квартире профсоюза и спросили, где сейчас Иосип Броз, он, честно глядя им в глаза, ответил, что его нет на месте. В другой раз ему пришлось отстреливаться. Наконец его арестовали и привели в его собственный кабинет в Союзе рабочих-металлистов для проведения обыска. Броз попросился в туалет, а там, протиснувшись через небольшое окошко, сбежал.

Полиция провела обыск в его квартире, где обнаружила пистолет, четыре немецкие гранаты с пятью взрывателями к ним, 19 пистолетных и 16 винтовочных патронов. Тогда же была арестована и Пелагея Белоусова, которая заявила, что не знала, что у ее мужа есть пистолет. Однако когда ей показали рукописную листовку с призывами рабочих к выступлениям, она признала, что почерк, которым она написана, похож на почерк ее супруга.

Тито арестовали лишь 4 августа 1928 года на одной из конспиративных квартир. Его связали, отвели в участок и сильно избили. От него требовали признать, что он является активистом компартии. Он отказывался, и тогда его снова начинали бить. Тито сказал одному из полицейских: "Смелый ты парень, если бьешь связанного человека!" Ему удалось передать из тюрьмы статью, которая называлась "Крик из ада югославских застенков". Он писал, что его пытают и мучают, требуя выдать всех, кто входит в руководство партии. Впрочем, двадцать лет спустя, когда Тито спросили, пытали ли его в 1928-м, он ответил, что его оскорбляли и били, но пыток не было.

Для Пелагеи, которую арестовали почти в одно время с ним, все обошлось более благополучно. На первых же допросах Тито стал ее выгораживать, заявив, что она ничего не знала о его деятельности. Прямых улик у полиции не оказалось, и вскоре Пелагею выпустили на свободу.

Пока муж сидел в тюрьме, ей приходилось очень тяжело. Свою небольшую зарплату — она работала полировщицей на мебельной фабрике — Пелагея тратила на сына Жарко и на переводы Тито. Она с Жарко жила в одной семье, которая с большим сочувствием относилась к ней, а дети любили "тетю Польку" (второе имя Пелагеи было Полина).

Однажды за Пелагеей и Жарко пришел неизвестный мужчина, и они исчезли, не успев проститься со своими хозяевами. Через некоторое время поползли слухи, что Пелагея и Жарко находятся в Советском Союзе. Так оно и было — их переправили туда при помощи партийной организации Загреба и советских дипломатов в Вене.


(Продолжение следует.)

Источник

Матонин Е. В.
Иосип Броз Тито / Евrений Матонин.
М.: Молодая rвардия, 2012. 462 [2] с.: ил.
(Жизнь замечательных людей: сер. биоrр.; вып. 1369).

Конг

Македония и Косово в начале ХХ века. Балканское "яблоко раздора"

В начале ХХ в. в составе Османской империи по-прежнему оставались историко-географические области Македония, Косово и Метохия, Новипазарский санджак (Рашка).

Территория Косово ограничивается хребтами Шар-Планина на юге и Капаоник на севере и разделена на две равнины – Метохия(вдоль реки Белый Дрим) и собственно Косово вдоль реки Ситница. В административном отношении Косово и частично Македония входили в состав Косовского вилайета Османской империи со столицей в городе Ускюб (современное Скопье).

Восточную географическую границу Македонии составляет река Нестос (Места), северную – междуречье рек Моравы и Вардара и гора Шар, западную – линия от горы Шар до реки Альякмон (Бистрица), южную – побережье Эгейского моря от реки Альякмон до реки
Нестос. Территорию Македонии охватывали Салоникский (Солунский) вилайет со столицей в Салониках, Битольский или Монастирский вилайет со столицей в Битоле (Манастире) и частично Косовский, в частности, Ускюбский санджак данного вилайета.

Согласно Сан-Стефанскому прелиминарному мирному договору, заключенному 19 февраля (3 марта) 1878 г., в состав автономного Болгарского княжества вошла бОльшая часть Македонии. Но по итогам Берлинского конгресса, пересмотревшего результаты
Сан-Стефанского договора, Македония была возвращена Османской империи с условием проведения там реформ (ст. 1 и ст. 23 Берлинского договора). Турции поручалось провести реформы во всех своих европейских вилайетах.

Невероятная этническая чересполосица Косово и Македонии, вызванная как объективными историческими причинами, так и сознательной переселенческой политикой Османской империи, предопределила им судьбу конфликтной зоны. Эти территории
становились также балканским "яблоком раздора", поскольку на них претендовали многие соседние государства.

В частности, территории Косово и Метохии и северо-западной Македонии (вместе с южными районами современной Сербии и Новипазарским санджаком известные после Первого сербского восстания под именованием Старой Сербии ) стали одним из главных приоритетов внешней политики Сербского государства. Это произошло после оккупации Боснии и Герцеговины Австро-Венгрией. Планы присоединения населенных сербами районов Боснии наткнулись на непреодолимое препятствие. Руководящие круги Сербии занялись поисками возможностей для продвижения влияния и господства на юго-восток. Тем более что это направление обещало выход к морю по долине реки Вардар через греческий порт Салоники.

Сербия, испытавшая поражение в недолгой войне с Болгарией в 1885 г., в последние годы XIX в. основной акцент сделала на пропагандистской и дипломатической работе на юго-восточном направлении. После заключения в 1886 г. сербско-турецкой консульской конвенции были открыты сербские консульства – в 1887 г. в Ускюбе и в Солуни, в 1888 г. в Битоле, в 1889 г. в Приштине. Деятельность консульств координировалась Политико-пропагандистским отделением МИД Сербии. В 1893 г. Сербия получила разрешение турецкого правительства открывать сербские школы там, где местное население признавало себя сербами.

В ноябре 1901 года вопрос о Старой Сербии был вынесен на заседание Королевского сената, которое было целиком посвящено данной теме. В результате прений по данному вопросу Сенат принял постановление, поддерживающее активные действия правительства Сербии. Однако, приняв эту одобрительную резолюцию, Сенат так и не смог принять или выразить четкой программы по проблеме Старой Сербии.

Вместе с тем сербские интересы в Старой Сербии простирались весьма далеко. Об этом свидетельствует следующий факт. В декабре 1902 г. генконсул Сербии в Солуни Ненадович в частной беседе с русским генконсулом А.А. Гирсом признался, что хотя в
этом городе и ряде других пунктов Солунского вилайета открыты сербские гимназии и школы, в указанном регионе "настоящих сербов не имеется".

Хорошо известно высказывание Н. Пашича: "История показывает, что тот, кто владел Македонией, всегда был первым на Балканах". На Македонию в той или иной мере претендовали, кроме Сербии, Болгария и Греция. История этих стран, так или иначе, была связана с Македонией. Проблема осложнялась спорами о национальной принадлежности славянского населения Македонии. Русский консул в Битоли доносил в ноябре 1885 г., что "македонские болгары никогда не делали разницы между болгарами и сербами". Русский военный корреспондент П.А. Риттих, посетивший Македонию летом 1901 г., писал: "Турки не делят македонцев по национальности, а лишь по вероисповеданию, которое с точки зрения мусульманской гораздо важнее и существеннее". По сути, в начале ХХ в. Македония являлась не только настоящим "яблоком раздора" Балкан, но стала «гордиевым узлом" Балканского полуострова, "разрубленным" в ходе Балканских войн.

(Продолжение следует.)


Автор - М.Л. Ямбаев.


Источник: Югославия в ХХ веке: Очерки политической истории / Ответственный редактор К. В. Никифоров. — М.: «Индрик», 2011. — 888 с.