mikes68 (mikes68) wrote,
mikes68
mikes68

Categories:

Крым. 1921-22 годы. Борьба с "бело-зелеными" и начало голода

Чрезвычайное положение сохранялось в Крыму до конца ноября 1921 года. Оправданием его существования служило стремление покончить с остатками "зеленых", теперь уже отчасти "бело-зеленых", в крымских горах и лесах. К декабрю 1920 года их численность составила до 8—10 тысяч человек. В их число вошли и активные противники власти большевиков, и обыкновенные грабители, и лица, скрывающиеся от развернувшегося террора. "Идейные" "бело-зеленые" старались опереться на крестьянство, привлечь его к антибольшевистскому вооруженному движению. Группы "бело-зеленых" стали расти к середине апреля 1921 года, в основном концентрируясь в районе Алушты и Красноармейска (Ялты). Количество таких групп исчислялось десятками, от 20 до 70 человек в каждой из представителей разных национальностей. Но существовали и отряды, целиком состоящие из крымских татар.

В конце апреля 1921 года Крымревком объявил широкую политическую амнистию в отношении лиц, скрывавшихся от властей. Она продлевалась до 1 июня 1921 года, однако ожидаемых результатов не дала. Наоборот, на май – июнь приходится пик антибольшевистского движения. В это время "бело-зеленые" смогли не только нарушить транспортное сообщение между уездами Крыма, но и в значительной степени парализовать работу местных органов власти. Тем не менее, широкое народное восстание на полуострове поднять не удалось. Этому способствовали как репрессивные меры, так и замена, наконец, продразверстки продналогом. Отметим, что у "белозеленых" так и не появилось своего руководящего центра. Среди "зеленых" произошел раскол, часть групп, в которых численно преобладали мусульмане, повели переговоры с представителями властей о переходе на их сторону. При этом И. А. Акулов выступал за "силовые" меры в отношении "зеленых" повстанцев, неохотно шел на переговоры и компромиссы с ними, в отличие от Вели Ибраимова, в июле 1921 года назначенного уполномоченным представителем от комиссии Всероссийского ЦИК по делам Крыма на переговорах с бандами, действовавшими в горах полуострова. К концу июля сложило оружие 228 повстанцев, прекратили существование пять весьма активных вооруженных формирований.

Правда, с сентября бандитизм вновь активизировался в Крыму. К концу 1921 года волна "бело-зеленого" движения охватила весь полуостров, с наибольшей остротой оно проявилось с сентября в Бахчисарайском и Ялтинском округах, а позднее – в Феодосийском. Стимулятором этого обострения послужила новая надвигающаяся трагедия – голод. В этих условиях власти пошли на свертывание соглашений о сдаче, подписанных с руководителями "бело-зеленых". Началось "изъятие" тех, кто ранее добровольно сложил оружие, бывших активистов арестовывали, остальных высылали за пределы Крыма. Однако антибольшевистские выступления не прекращались. 8 ноября 1921 года восстали крестьяне Симеиза, вступив в вооруженные столкновения с отрядами ЧОН и КрымЧК, они отступили в горы. Осенью и зимой 1921/1922 года движение "бело-зеленых" продолжалось, его рецидивы отмечались и в 1923 году.

Также в 1921 году в Крыму действовали и другие подпольные организации антибольшевистской направленности.

Тем временем полуостров охватило страшное бедствие. С сентября – октября 1921 года на полуостров стал неудержимо накатываться голод. В чем причины этого бедствия?

Первостепенная: последствия гражданской войны, разрушившей хозяйство полуострова, которое не выдержало новых нагрузок. В своей докладной записке М. С. Султан-Галиев сообщал, что многочисленные воинские части, прибывавшие на полуострове, "питались за счет Крыма и каждая из них, покидая Крым, увозила с собой очень большое количество "трофейных продуктов", а также лошадей. Отдельные красноармейские отряды занимались грабежами, и никто их от этого не мог остановить."

А тут грянули климатические катаклизмы: невиданная за последние 50 лет засуха 1921 года, нашествие саранчи, проливные дожди 1922 года.

Положение усугубила безграмотная, нацеленная на "преодоление" кризиса путем грозных распоряжений, расстрелов и конфискаций, вплоть до сапог у рыбаков, термометра у доктора, как пишет И. С. Шмелев, политика местных властей.

М. С. Султан-Галиев с возмущением докладывал о безобразиях, творимых в Крыму чрезвычайными органами и их сотрудниками, чувствующими себя совершенно безнаказанными: "Незаконные реквизиции, конфискации и изъятия стали обычными явлениями. Характерен следующий случай. После
Х Съезда Партии и после опубликования в местной печати всех речей, статей и принятых Съездом постановлений об уступках крестьянству, в один прекрасный день Особый Отдел 4-й Армии производил разгон Городского базара в Симферополе. Разгон производили самым бесшабашным и хулиганским образом. Поднимают стрельбу, публику ловят, все у них отбирают, вплоть до обручальных колец. И никто об этом не предупреждается: ни Областком, ни Ревком. Поднимается шум, гам..." Ниже Султан-Галиев рассказывает о так называемом "изъятии излишков" у буржуазии: "начавшись в Центре (Симферополе), оно быстро перекинулось затем в провинцию и в некоторых местах превратилось в хроническую болезнь. Проводилось оно страшно неорганизованно и напоминало скорее грабеж, чем "изъятие". Отбирали буквально все – оставляли лишь пару белья. Мне самому пришлось быть свидетелем такого "изъятия" в г. Алупке. Все партийные и Советские работники были заняты этой работой. Учреждения не работали. "Изъятие" производилось вооруженными отрядами красноармейцев. Красноармейцы почему-то все были пьяны". У татар под видом "излишков" отбирались подушки и одеяла, служащие им вместо мебели. Распределение конфискованного имущества производилось также неорганизованно. Беднота ничего не получила.

А здесь еще и Центр, грубо говоря, драл с Крыма немилосердно. Беспартийная татарская конференция по докладу председателя ЦИК Крымской АССР и председателя КрымЦКПомгола Ю. П. Гавена постановила: "Расследовать виновников подач статистических сведений о том, что в Крыму 9 миллионов пудов хлеба, в то время как на самом деле было 2 миллиона". Продразверстка, отмененная Х съездом РКП(б) и декретом ВЦИК РСФСР еще в марте, была заменена продовольственным налогом на полуострове только с
1 июня приказом Крымревкома от 31 мая № 373. Политика изъятия хлеба по фантастическим цифрам задания разоряла крестьянство и вызывала резкий его протест, вплоть до попыток восстания на Южном берегу.

Положение усугубили конфискация 1134 имений на побережье и попытка создания на их основе совхозов (большей частью эфемерных и занявших до миллиона десятин земли). Это фактически лишало земли бывших батраков-арендаторов.

Первой наступление голода почувствовала цыганская беднота, перебивавшаяся случайными заработками. Затем настала очередь татарских крестьян, имевших минимальные земельные участки и проживавших в основной массе в Горном Крыму, почти не ведших зернового хозяйства. В ноябре 1921 года были зафиксированы первые смертные случаи от голода. В целом за ноябрь – декабрь погибло около 1,5 тысячи человек. Реакция местных властей первоначально была слабой.

4 января 1922 года Севастопольский, Ялтинский и Джанкойский округа официально были признаны неурожайными.

И только 16 февраля, когда от голода уже умирали тысячи и тысячи, заседание президиума ВЦИК постановило: "Отнести всю территорию Крымской ССР в число областей, признанных голодающими, со всеми вытекающими отсюда последствиями". (Интересно, что к этому времени имелось негласное решение Политбюро ЦК РКП(б) о прекращении приема всех заявлений о признании отдельных территорий голодающими.)


С января по апрель 1922 года резко расширяется география бедствия, стремительно растет число смертей. За январь умерло 8 тысяч человек. В феврале голодало 302 тысячи, скончались 14 413 (4,7 %), в марте соответственно – 379 тысяч (19 902—2,8 %), в апреле – 377 тысяч (12 753—3,4 %). Это составило 53 % населения Крыма.

В мае голодало от 360 до свыше 500 тысяч. 12 мая за подписью Ю. П. Гавена и председателя татарской беспартийной конференции О. А.-Г. Дерен-Айерлы Азербайджанскому СНК отправляется телеграмма: "В Крыму голодает более 400 000 ч., т. е. более 60 % всего крымского населения. От голода погибло уже около 75 000 ч., в том числе больше 50 000 татар. Более одной пятой всего татарского населения погибло от голода". К августу численность умерших достигла 86 тысяч. Наиболее пострадали весь Ялтинский округ, районы – Евпаторийский, Судакский, Карасубазарский (Белогорский), Коккозский, Бахчисарайский, Балаклавский, где голодало практически все население.

Голод нанес сильнейший удар по крымско-татарскому населению. Это вызвало тревогу в союзном наркомате по делам национальностей. Его представитель прямо заявил о необходимости предотвратить "гибель целой нации".

Как было уже не раз, в числе особо потерпевших оказалась рядовая интеллигенция. Сельские учителя могли существовать только за счет крестьянского самообложения, на государственном снабжении они не состояли. Поэтому голод, обрушившийся на крестьянство, рикошетом ударил по педагогам. В аналогичной ситуации оказалась и городская интеллигенция. Помгол отказывал в ее просьбах, ссылаясь на СНК, а тот помочь был не в состоянии. Документ свидетельствует (7 июня): археологи, музейные работники умирали от голода – в Севастополе и Керчи скончались 15 человек, 4 были близки к смерти, та же картина в Бахчисарае и Евпатории. Так же были зафиксированы случаи кражи детских пайков медперсоналом, получавшим меньше своих пациентов.

Жесткие внутренние меры и мощное содействие мирового сообщества помогли сбить накал трагедии. Но с осени 1922-го голод вновь начал набирать силу. Как и в прошлом году, в ноябре стали умирать люди. В этом месяце голодало 90 тысяч человек, в декабре – до 150 тысяч, 40 % взрослого населения. Пришлось опять разворачивать систему поддержки. Теперь это было сделать легче: Крым оставался единственным голодающим районом страны.

К лету 1923 года кошмар голода наконец-то ушел в прошлое.

Общая цифра погибших колебалась в пределах 100 тысяч человек. Это примерно 15 % населения Крыма на 1921 год. Председатель КрымЦИКа Вели Ибраимов подвел итог на XII облпартконференции (январь-февраль 1927 года): "...по данным статуправления, в 21-22 годах во время голода погибло около 76 000 татарского населения..."

Бедствие нанесло огромный ущерб и так разрушенному сельскому хозяйству Крыма.

На иждивении государства (июнь 1923 года) оставалось более 150 тысяч детей и до 12 тысяч взрослых. Количество сирот и беспризорных дошло до 25 тысяч, инвалидов и нуждающихся – до 17 тысяч, безработных – до 15 тысяч.


Источник: (Серия "Проект "Украина") Вячеслав Зарубин Крым в годы смуты (1917-1921), изд-во "Фолио", 2013 г.
Tags: 1920-е гг., Крым, Революция в России, социальные конфликты
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment