Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

Конг

Стилистика классицизма в культуре Львова

Классицизм - стиль в архитектуре, изобразительном и декоративно-прикладном искусстве, литературе, театре XVII - первой половине XIX веков. Повторяя в основных моментах и интерпретируя искусство античности и ренессанса, классицизм основывался на эстетических принципах гармонии, симметрии, ритмичности и равновесия, доминанте ума, ясности, покоя и героической приподнятости образов. Возник во Франции второй половины. XVII века - ярко проявился в архитектуре Ф. Мансара и К. Перро, в живописи Н. Пуссена и К. Лоррена, в литературе Н. Буало, драматургии П. Корнеля и Ж. Расина.
В XVIII веке так называемый барочный классицизм охватил другие европейские страны: Англию, Италию, Германию, Польшу. Вторая волна классицизма (1760-1830-е) была показательной для чистоты стиля (Ж. Суфло, Ж. Габриель, Ж. Л. Давид во Франции, К. Ф. Шинкель, X. Раух, Ф. Шиллер в Германии, а . Канова в Италии, А. Захаров, К. Росси в России). В начале XIX века из классицизма выделилась его более декоративная и ретроспективная версия - стиль ампир.

Во Львове первые сооружения и скульптуры барочного классицизма появились в 1720-1770 годах: тринитарский костел св. Троицы (1729, в конце XIX в. перестроен в Преображенскую церковь), дом коллегии пиаров (проектировал в 1748 г. архитектор П. А. Фонтана, строил в 1762-1776 Ф. К. Кульчицкий), дворец греко-католических митрополитов при соборе св. Юра (проект 1759 г., архитектор К. К. Фесинтер, интерьеры 1772-1775 гг., архитектор Ф. К. Кульчицкий), дом Ф. Корытовского на пл. Рынок, 29 (архитектор X. Мурадович, 1767-1768 г.), дворец и парк С. Вроновски на ул. Вроновских, 9 (теперь ул. Ф. Колесси; 1767 г., разобран в 1896 г.), проект театра, гостиницы и дома галицких редутов на пл. Каструм (теперь ул. Низкий Замок; 1784 г., архитектор К. Мерц, не реализован), дворец и парк Е. Г. Кортума на Кортумивце (ок. 1784-1790 гг., не сохранился) и ряд других объектов и предметов.

В 1790-е годы началась фаза зрелого, чистого классицизма, примерами которого считают дом касина И. Гехта (архитектор К. Мерц, 1794-1795 гг., разобран в 1877 г.), перестройку костела францисканцев в театр (1793-1795 гг., К. Мерц), амфитеатр Войцеха Богуславского (архитектор И. Мараино), жилые дома и лавки на ул. Галицкой, 8, 11, 15, 17 и 20, ул. Краковской, 34 (архитектор К. К. Фесинґер, 1790-1793 гг.), пл. Рынок, 45 (1796-1802 гг.), манеж Йозефа Круппа на ул. Курковой, 2 (теперь ул. Н. Лысенко; 1800-1801 гг.), Большую городскую синагогу (1800-1801 гг., разрушена в 1942 г.); картины Л. Долинского, Е. Белявского,Й. Пичмана, Я. Рейхана; театральные постановки Ф. Я. Буллы и Богуславского, в частности оперы Ю. Эльснера.

С 1790-х годов классицизм полностью завладел вкусами общества, модой в одежде и оформлении интерьеров. В 1800-1830-х годах архитекторы последовательно применяют классический ордер, симметричные планы зданий в основном квадратной и прямоугольной конфигурации, придерживаются принципов пропорциональности фасадов с осевым подчинением всех элементов. Теоретиком архитектурного классицизма считают И. Шамбре; на львовских строителей существенно влияли произведения позднего венского классицизма с тенденцией стилизации античности и ренессанса.
После ликвидации пояса фортификаций и частичного заключения в коллектор реки Полтвы в 1800-1843-х годах сформировался новый городской центр-кольцо, на 20 лет опередивший концепцию венского Ринга, с репрезентативными улицами- "променадами" (бульварами) и площадями - пл. Каструм (ул. Низкий Замок), Нижние Валы (теперь ул. Свободы), пл. Фердинанда (теперь ул. А. Мицкевича), ул. Св. Яна (теперь ул. Т. Шевченко), пл. Таможенная, Губернаторские Валы (теперь ул. В. Винниченко и ул. Подвальная).

Появляются многочисленные мещанские "бюргергаусы" и аристократические дворцы - в частности, на ул. Театральной, 18 (1800 г., архитектор П. Д. Гибо, теперь Государственный природоведческий музей НАН Украины); на ул. Замковой, 15 (дворец Цибульских, 1802 г.), ул. Ю. Словацкого (семьи Фредро, ок. 1802-1805 гг., не сохранился), ул. Зеленой, 24 (дворец Замойских) и 102 ("Палацик со сфинксами", архитектор И. Землер, 1829 г.), ул. Пекарской, 13 (1814 г., семьи Пилашевских) и 19 (первый дворец Семенских-Левицких, 1820-1825 гг.); дом Ф. Венглинского на Погулянке (ок. 1810 г.), дом Ф. Краттера, впоследствии дворец губернаторов на ул. Панской (теперь В. Винниченко, 14-16, 1823-1829 гг.), дворец Баворовских (вероятно, архитектор И. Шамбре, перестройка арсенала Сенявских, ок. 1830 г.) - теперь Дворец искусств Татьяны и Емельяна Антоновичей Львовской национальной научной библиотеки им. В. Стефаника НАН Украины на ул. Библиотечной.


Выразительные черты классицизма проступают в формах часовни Дуниных-Борковских (1812 г.) на Лычаковском кладбище. Простой, строгий вид, с гармоничным сочетанием объемов и сдержанного декора, имели религиозные, административные и общественные здания 1810-1840-х гг., в частности церковь св. Дмитрия (теперь ул. Загорная, 28а, 1811 г.), колокольня церкви св. Онуфрия (архитектор Ф. Трешер-старший, 1820), Национальный институт им. Оссолинских (Оссолинеум, 1817-1851 гг., теперь Львовская национальная научная библиотека им. В. Стефаника НАН Украины), ратуша (1827-1835, архитектор И. Маркля, Ф. Трешер), губернская администрация и финансовая дирекция на Гетманских Валах (1792-1844 гг. , архитекторы Ф. Гелльман, Ю. Глоювский, В. Штенгель, разрушено в 1943-1947 гг.), гауптвахта на пл. Св. Духа (теперь ул. Ивана Подковы; архитектор М. Брезани), Налоговая администрация на ул. Театральной, 21 (1828-1830 гг., не сохранилось), пансион шляхетской молодежи
(старое здание Львовского университета на ул. Св. Николая (теперь ул. М. Грушевского, 4; 1839-1842 гг., архитектор Ф. Штадлер), тюрьма "Бригидки" и артиллерийские казармы эрцгерцога Фердинанда на ул. Городоцкой (1841 -1845 гг.), Темпль (синагога прогрессистов) на пл. Старый Рынок (1843-1846 гг., архитектор И. Левицкий, разрушена в 1943 г.).

В жилой архитектуре 1830-1840-х годов классицизм сочетается с бидермайером. Сохраняя принцип подражания античности и ренессанса, сооружения становятся менее живописными и репрезентативными, во внешнем виде и распределении помещений более практичными, согласованными с назначением, то есть, согласно бидермаеровским идеям, близкими к повседневной жизни. Фасады преимущественно членятся пилястрами при отсутствии колонных портиков, лишены сюжетных рельефов и завершаются прямоугольными аттиками или треугольными фронтонами. Это дом
В. Гильгерса на ул. Сикстуской, 38 (теперь ул. П. Дорошенко, архитектор А. Вондрашка, 1836 г., перестроил в 1883 г. Я. Шульц), здание школы глухонемых на ул. Лычаковской, 35 (архитектор Ф. Ондерка, 1840-1841 гг.), дом В. Гудеца на пл. Фердинанда, 9 (теперь ул. А. Мицкевича, архитектор В. Шмидт, 1839 г., разобран в 1998 г.), гостиница "Английская" (1839-1840, архитектор В. Шмидт, разрушена в 1888 г.), дом Ф. Адамского на Гетманских Валах, 24 (теперь ул. Свободы), собственный дом архитектора X. Рессига на ул. Подвальной, 2-4 (1840 г., теперь средняя школа № 8), дворец
А. Фредра (1840-е, разобранный в 1906 г.), и некоторые другие постройки.

В живописи и графике Львова того времени представителями классицизма и ампира были И. Бюссе, Я. Машковский, А. Рейхан, К. Швайкарт, М. Яблонский и др., которые создавали преимущественно портреты, уравновешенные в композиции, с гармоничным колоритом. Внимательно фиксировавшие детали модной одежды и жилья львовян, эти живописцы, как и графики-пейзажисты К. Ауэр, И. Галлер, Ф. Герстенбергер, Т. Жихович, А. Ланге и др., сочетали стилистику классицизма. с бидермайером. Образцы прикладного искусства и мебели той эпохи сохранились во Львовском музее этнографии и художественных промыслов (экспозиция на пл. Рынок, 10).

Во львовской литературе классицизм существовал до конца 1820-х годов, в частности в раннем творчестве Я. Н. Каминского и В. Хлендовского.

В 1850-1860-е классицизм во Львове постепенно угас, передав эстафету неоренессансу и академизму, но возродился в строгой стилистике неоклассицизма 1910-1920-х годов.

О классицизме во Львове писали, в частности, Т. Маньковский, В. Вуйцик, В. Овсийчук. Архитектуре львовского классицизма была посвящена кандидатская диссертация X. Ковальчук (2005).


Автор - Юрий Бирюлев

Источник: Енциклопедія Львова. Т. З / За ред. А. Козицкого. - Львів: “Літопис”, 2010. - 736 с.

Перевод с украинского - наш собственный.
Конг

Краткая история африканского искусства и архитектуры. Часть 6

В засушливом регионе в Западной Африке под названием Сахель (арабское слово, означающее берег, поскольку этот регион граничит с пустыней Сахара) круглые и прямоугольные дома часто стоят неподалеку друг от друга, а плоские, покрытые глиной крыши являются широко распространенным явлением в этом регионе. В городских кварталах прямоугольные формы зданий значительно превосходят круглые. Главный строительный материал здесь - это саманные кирпичи, то есть, высушенные на солнце блоки глины, смешанной с навозом или соломой. У народностей хауса и фулани стены домов покрыты переплетенными выпуклыми узорами, подражающими образцам украшений, которые можно найти на одежде, изделиях из кожи и на резных дверях, и которые отражают исламское влияние, пришедшее из Северной Африки и Ближнего Востока. Это влияние можно проследить до XVII века, когда арабские и берберские торговцы начали селиться в Западном Судане и других частях Сахеля, неся с собой различные аспекты исламского искусства и архитектуры.

Современные тенденции

Сегодня в облике многих африканских городов доминирует архитектура западного типа, такая как высотные здания из бетона, стекла и стали. Истоки этого феномена можно отследить еще в XV веке, когда европейские работорговцы начали строить вполне современные резиденции, замки и форты по всему африканскому побережью, от мыса Бланко в Мавритании до Момбасы в Кении. Высадка голландских поселенцев на мысе Доброй Надежды в 1652 году стала началом постепенной вестернизации южноафриканского пейзажа, которая привела к возникновению таких городов, как Кейптаун и Йоханнесбург, а затем превратила их в те "бетонные джунгли", которые мы знаем сегодня. Именно европейская колонизация способствовала широкому использованию в современном строительстве цемента, обожженых кирпичей, стали, стекла, крыш из гофрированного железа, а также асбеста.

В доколониальной Африке размеры и внешний вид дома определялись социальной структурой и размером семьи, строительство здания являлось формой общинной деятельности, к которой подключались все члены данной семьи, а помогали им друзья, родственники и даже некоторые приглашенные ремесленники.В результате, все здания в рамках той или иной культуры выглядели сходным образом, хотя экономический статус определял размер и степень украшенности. Европейский колониализм изменил это всё, принеся идею произведения архитетуры, чей дизайн должен был быть одобрен властями перед тем, как здание вообще могло было быть построено, особенно в городских районах. Такой современный дизайн обычно отражает индивидуальность архитектора или его/ее западную подготовку. Урбанизация также нанесла серьезный удар по сельской жизни, заставив многих деревенских обитателей переселяться в города в поисках более современного и качественного образования и работы с более высокой оплатой. Ограниченное пространство съемной городской квартиры развеяло все привычные представления о жилом пространстве африканской расширенной семьи в традиционных поселениях этого континента. Соответственно, национальное чувство, пробудившееся в процессе деколонизации, заставило многих архитекторов искать вдохновение в подлинной африканской архитектуре, хотя в особом фокусе продолжают находиться международные течения и воззрения, диктуемые западными материалами и пространственными концепциями.

(Окончание следует.)

Автор - Бабатунде Лаваль.

Источник: Encyclopedia of African history. - Fitzroy Dearborn Taylor & Francis Group New York, NY, 2005, 1864pp.

Перевод с английского - наш собственный. :)
Конг

Краткая история африканского искусства и архитектуры. Часть 5

В Западной Африке развитие и падение ряда королевств ( в частности древней Ганы, Мали, Сонгаи, Мосси, Асанте, Ойо, Дагомеи и Бенина) в период между IV и XIX веками, трансатлантическая работорговля (между XV и XIX веками) и джихад Фулани в XIX веке вызвали целый ряд передвижений населения, которые не только способствовали обогащению артистических стилей, но также стимудировали культурные и эстетические обмены между ранее изолированными группами.

Именно эти факторы, кажется, и несут главную ответственность за определенные формалистические и стилистические отношения между, скажем так, между терракотовыми статуэтками древней Дженне (X-XVI века) с одной стороны, и резьбой по дереву Теллема/Догонов, Баманы, Сенуфо, Мосси, Бва, Нуна, Виниама и Нунума, с другой. Подобный феномен также имел место в центральной, экваториальной, восточной и южной части Африки в результате различных волн миграции в эти регионы племен банту с рубежей между Нигерией и Камеруном в ранние века нашей эры. Почти без всяких сомнений, лицевая маска в форме сердца сумела распространиться на обширные пространства от юго-восточной Нигерии до экваториальной и южной части Африки. В результате недавних археологических раскопок Экпо Эйо в Калабаре была найдена керамика, датируемая первыми веками н. э., украшенная алмазными и круговыми узорами, сходными с ранее найденными образцами искусства народностей конго и куба и указывающими на некий сорт генетической связи, чью точную природу еще надо будет проанализировать. Также внесли вклад в гомогенизацию форм и символов в этом регионе в доколониальные времена межнациональные браки, торговля предметами искусства и военная экспансия, связанная с королевствами Конго, Луба, Лунда, Марави и Матапа.

Надо отметить, что хотя скульптуры из камня производились в доколниальные времена во многих местах Африки южнее Сахары, все же они были сравнительно редкими и появлялись в местах, расположенных друг от друга. По стилистике они варьируются от натуралистичных и полунатуралистичных (таких как фигуры ифе, эйзе, игбайо и эзуре из юго-западной Нигерии, датируемые между XII и XIX веками) и до надгробных скульптур минтади из королевства Конго (датируемых между XV и XIX веками), и до преставлений-стилизаций (таких, как фигуры предков пондо и номоли из Сьерра-Леоне, датируемые примерно XV-XVI веками). Другие - это антропоморфные монолиты, например, из Зимбабве (XIII - XV века)и фигуры предков акванши (XVIII век) из междуречья на границе между нынешними Нигерией и Камеруном.

Монолиты из Тондидару в Мали (VII век) являются фаллосообразными по форме, а вот некоторые монолиты из Зимбабве исполнены в форме столбов, украшены фигурками рептилий и увенчаны композициями с участием птиц.

Использование камня и других долговечных материалов в Северной Африке и на побережье Суахили обеспечило многим старинным постройкам в тех местах долгую жизнь. С другой стороны, преобладающее использование подверженных порче материалов для строительства во многих культурах Африке южнее Сахары снижало срок жизни большинства построек. В доколониальные времена грязь или глина были наиболее распространенными матералами для строительства стен, хотя их иногда смешивали с пальмовым маслом, маслом масляного дерева и коровьим навозом, а также с другими вяжущими материалами. Крыши обычно покрывали листьями или травой.

Такая строительная практика во многих местах продолжается и по сей день, сосуществуя с использованием современных материалов, техник и красителей. В прибрежных или болотистых районах (обычно населенных рыбаками) основной тип строений - это прямоугольное, двускатное сооружение с деревянными или бамбуковыми стенами, построенная на сваях, чтобы избежать затопления. В удалении от побережья начинают встречаться прямоугольные дома-мазанки. Стены таких домов часто сделаны из переплетенных звеньев или мангровых шестов, покрытых ломкой глиной, найденной в районе. Часто четыре прямоугольных строения групируются так, что образуют внутренний двор, в центре которого располагается яма для отвода дождевой воды.

Дома народности куба и связанных с ней этнических групп, проживающих вдоль рек Касаи и Санкуру, часто несут на своих стенах украшения в виде плетеных циновок. У народности йоруба в юго-западной Нигерии вдоль внутреннего двора обычно проходит веранда, поддерживаемая фигурными столбами. В восточной части центральной Африки, к югу от реки Замбези, в районе саванн и скальных формаций сохранились руины многих древних сооружений, со стенами без каких-либо следов скрепляющего раствора - например, это руины Бамбандянало, Хами Леопард Копье, Мапела, Мапунгубве и Налетатале, а так же ряда других, датируемых между XII и XIX веками.
Наиболее известен среди этих сооружений так называемый Великий Зимбабве. Построенный представителями народности шона в период между XIII и XV веками, этот комплекс состоит из трех групп сооружений: огороженное место с высокими каменными стенами, которое, судя по всему,использовалось для размещения и дворца, и храма, затем - набор стен и оград, и, наконец, то, что кажется являлось пандусом.

Устная история шона и данные археологических раскопок показывают, что сам объект и его окрестности были населены крестьянами и скотовладельцами, которые также получали прибыль от дальней торговли золотом и слоновой костью между побережьем Суахили и внутреннми районами Африки.

(Продолжение следует.)

Автор - Бабатунде Лаваль.

Источник: Encyclopedia of African history. - Fitzroy Dearborn Taylor & Francis Group New York, NY, 2005, 1864pp.

Перевод с английского - наш собственный. :)
Конг

Краткая история африканского искусства и архитектуры. Часть 3

Нубия - еще одно древнее африканское царство, возникшее в долине Нила примерно в то же самое время, что и Древний Египет. Она располагалась между современными Дарфуром и Хартумом и проживало в ней в основном темнокожее население. К числу произведений древнего искусства Нубии относились образцы декоративной керамики, глиняные фигурки людей и животных, ювелирные изделия, украшения из бисера. Некоторые нубийские цари были погребены под массивными круглыми могильными холмами, а рядом с их останками, как и в Древнем Египте помещали многочисленные предметы, которые должны были пригодиться усопшему в потустороннем мире.

Хотя искусство и архитектура Нубии развивались под влиянием Египта уже в третьем тысячелетии до н.э., когда между двумя нациями развернулась активная торговля, но это влияние интенсифицировалось между 1550 и 1100 гг. до н.э., когда египетские фараоны покорили Нубию и вынудили ее платить ежегодную дань. Однако нубийцы около 1100 года до н.э. воспользовались войной между ливийцами и Египтом и не только вернули себе политическую независимость, но затем, в восьмом веке до н.э., сами вторглись в Египет и навязали египтянам свое правление. Но после своего разгрома ассирийцами и последовавшего изгнания из Египта (около 673 г. до н.э.) нубийская династия вернулась к себе на родину и основала новую столицу в Напате, а затем еще дальше к югу, в Мероэ, где продолжало процветать египетское культурное и художественное влияние.

Проникновение и распространение христианства в Северной Африке, Египте, Нубии/Мероэ и Аксуме/Эфиопии между I и VI веками н.э. способствовали развитию новых художественных и архитектурных форм. Например, в Нумидии, Триполитании, Киренаике, Джемиле, Лептис Магне и других регионах и городах были возведены базилики. Картины, фрески, мозаики и скульптуры на библейскую тематику украшали многие из этих базилик.

Согласно греческому справочнику для мореплавателей "Перипл Эритрейского моря", опубликованному в начале нашей эры, столица и главный порт Аксума Адулис являлся наиболее важным рынком изделий из слоновой кости во всей северо-восточной Африке. Он также был заметен благодаря продаже высококачественных ремесленных изделий, оружия, ладана и других благовоний, а также пряностей. Успешно развивавшаяся экономика способствовала строительству дворцов, храмов, гробниц и публичных монументов.

В IV веке аксумский царь Эзана обратился в христианство и сделал его государственной религией.

Но к VIII веку Адулис в качестве торгового центра впал в упадок, что привело к необходимости создания новой столицы для страны, которая сейчас является Эфиопией. Приход к власти династии Загве в XII веке стал началом эры экономического развития, достигшей пика в XIII веке, когда царь Лалибела организовал массовое строительство вырубленных в скалах церквей, некоторые из которых были украшены фресками в византийском стиле, но в то же время отражавшими эфиопскую идентичность.

Примерно в то же самое время, около 632 года, на Аравийском полуострове возникла новая религия под названием ислам, которая через Египет и Северную Африку распространилась на Африканский континент и заменила христинаские базилики мечетями и другими формами мусульманской архитектуры.

Древние традиции скульптуры в регионе вскоре были заменены (хотя и не полностью)особым упором, сделанным приверженцами ислама на декоративные искусства.

Хотя мусульманам и не удалось подчинить своему влиянию всю Эфиопию и Южную Нубию, но они распространились вдоль береговой линии побережья Восточной Африки, которое с тех самых пор и в течение нескольких веков стало активно участвовать в торговле между портами Красного моря и Индийского океана, экспортируя рабов, черное дерево, слоновую кость, рога носорогов, золото и шкуры леопардов из внутренних районов Африки в страны Персидского залива и Юго-Восточной Азии, а оттуда импортируя изделия из стекла и фарфора, духи, оружие, ткани и сельскохозяйственные растения. В результате еще до исламской эры вдоль побережья возник ряд крупных городов, от Могадишо (Сомали) до Софалы (Мозамбик), а с X по XV века вдоль побережья и на соседних островах возникли еще более крупные города, отличающиеся своими обширными каменными зданиями, дворцами и мечетями, которые, при том что на них явно повлияли арабские модели, также несут на себе заметный африканский отпечаток, особенно в том, что касается формы и деталей отделки.

Все это подводит нас к вопросу эволюции культурного развития в Африке южнее Сахары. Существуют множество доказательств того, что обитатели региона взаимодействовали со своими североафриканскими соседями уже в доисторические времена. Например, керамика и каменные орудия, найденные в ходе раскопок в Иво Эверу в юго-восточной Нигерии и датированные около шести тысяч лет до н. э., имеют сильное сходство с материалами из Сахары того же периода. Более того, наскальные рисунки Мавритании, Мали, Нигера, Северной Нигерии и Чада, а также глиняные фигурки людей, найденные в слоях второго тысячелетия до н.э. в местечке Каркаричинка в долине Тилемси в северной части Мали, сейчас считаются доказательством проникновения на юг древних обитателей Сахары.

(Продолжение следует.)

Автор - Бабатунде Лаваль.

Источник: Encyclopedia of African history. - Fitzroy Dearborn Taylor & Francis Group New York, NY, 2005, 1864pp.

Перевод с английского - наш собственный. :)
Конг

Слесарь Лошакер

Если покопаться в этимологии слова "слесарь", то можно узнать, что произошло оно от немецкого "шлоссер", корень которого, "шлосс", означает "замок" — ударение на втором слоге (кстати, с ударением на первом получается тот самый средневековый замок, который своими неприступными стенами запирал дорогу или горный перевал). Следовательно, слесарем изначально был именно мастер по замкам, запорам и всяческим механизмам. Первоначальный слесарь трудился в одиночку или в маленькой мастерской (теперь это называется "Металлоремонт. Срочное изготовление ключей").

Москвичи старшего поколения, наверное, еще помнят будочки слесарей, на стенах которых обычно красовался патент, выданный владельцу — мелкому предпринимателю; всмотревшись в него, можно было заметить еврейские по большей части фамилии, а имена — словно из Шолом-Алейхема: Янкелевич Зуся Берович или, скажем, Лошакер Моисей Менделеевич (вообще-то во втором "е" Моисей Менделевич не очень-то нуждался, но паспортисты под влиянием фамилии великого русского химика огулом переделывали всех Менделей в Менделеевых).

Фамилии и имена эти, звучавшие немного странно в дебрях мегаполисов, были не случайны: в столицы и промышленные города из местечек, райцентров и провинциальных городов вроде Орши, Бобруйска или, страшно сказать, самой Козодоевки этих людей занесла война. Именно в этих городках, местечках, а то и деревнях профессия слесаря всегда была самой что ни на есть еврейской. Когда же по городкам и местечкам прокатилась война, чудом уцелевшему мастеру (а дай Бог, и семье его, хоть, может, и не всей) возвращаться было некуда. А в крупном городе человек мастеровой всегда себе на хлеб заработает.

По подсчетам демографов, изучавших профессиональный состав населения малых городков и поселков Белоруссии (самой что ни на есть черты оседлости), на пятьсот жителей там приходилось не менее трех слесарей. И если бы даже эти пятьсот жителей все имели по замку и прочему сложному механизму, а замки эти постоянно ломались, то все равно бы работы для трех среднестатистических слесарей не нашлось. Да и, между нами говоря, кому нужен такой мастер, работу которого нужно вечно чинить? Не стать ли ему лучше водоносом?

В действительности же еврей-слесарь обслуживал целый прилегающий к местечку сельский район. К иным приносили в починку сломанные вещи приезжавшие в местечко на базар крестьяне (а можно было самому и не ехать: каждый крестьянин держался своего мастера и частенько напутствовал соседа: «Як будзеш у мястэчку, заскачы да Янкеля, а мы с им патом сасчытаемся»), иные сами ходили по деревням с инструментом. Зная, что кому в селе надо, прихватывали еще и мелкого товару на продажу. Знали и у кого переночевать, и где в шутку сала в кашу не положат. Сосуществовали земледельцы и ремесленники в целом довольно мирно, каждый знал, у кого какая работа, и относился к этому как к должному.

Причиной такого разделения труда было отсутствие у евреев земли и то, что в массе своей они, скажем прямо, к сельской работе не тяготели, но еще и то, что местные паны-поляки веками не позволяли крепостным крестьянам заниматься чем-нибудь другим.

Польские паны предпочитали работу городских мастеров. А поскольку города эти стояли на их землях, то и мастеровой-еврей должен был платить и за разрешение работать, и обычный налог. Потому пан и был заинтересован в том, чтобы тот зарабатывал, равно как и в том, чтобы "хлопы" не вздумали сами бесплатно делать то, что могут сделать за деньги, часть из которых, все одно, достанется пану.

Автор - этнограф и писатель Л. М. Минц.

Источник: Минц Л. М. Блистательный Химьяр и плиссировка юбок. — М.: Ломоносовъ, 2011. — 272 с. — (История. География. Этнография.)
Конг

Время стресса и страстей мчится все быстрее...

Да, совсем забыл поведать. Ведь на днях в нашем городке случилось буквально историческое событие :) : с фронтона нашего центрального киноконцертного зала НАКОНЕЦ-ТО сняли пресловуто-знаменитую надпись: "Черноголовский интеллект - богатство наше! В России нет наукограда краше", более 10 лет смущавшую своими ... э, не очень высокими литературно-языковыми достоинствами людей с более-менее нормальным чувством вкуса и языка. :-) Ура, товарищи! Но чой-то теперь будет, как же мы без нее? :-)) И вообще как-то все ускоряться стало: надпись сняли, Савченко освободили, куда все идет и катится... :-)
Конг

Университетские здания в старинной Европе

Изначально университеты не имели собственных учебных корпусов. Занятия проводились либо в помещениях монастырей, либо в частных домах, снимаемых с этой целью цехом профессоров (за счет студентов), либо в коллегиях. Только с конца XIV века университеты начали занимать особые здания — бывшие часовни, монастырские подворья или даже дворцы, пожертвованные высокими покровителями; позже их стали строить специально. Например, в Риме в XV столетии подле церкви Святого Евстафия был выстроен дворец, который впоследствии получил название Сапьенца (Знание, Мудрость). Примерно в то же время вырос Дом мудрости в Сиене — проект епископа Мормиле, задуманный в 1392 году и осуществленный 20 лет спустя. В здании были и учебные аудитории, и дортуары. Первые обитатели поселились там в 1416 году, плата за проживание и обучение составляла 50 золотых флоринов за семестр.

Личный врач французского короля Людовика XI Жак Котье настоял на строительстве в Париже особого здания для медицинского факультета на улице Бюшри, между улицами Ра и Фуар; оно частично сохранилось до сих пор. В Коимбре, в Португалии, университет в 1537 году разместился в резиденции городского правления. Университет Кана в Нормандии первоначально занимал помещения галантерейных лавок в бывшем торговом ряду, на улице Корделье; в 1476 году одна из знатных дам завещала ему участок за церковью Спасителя, на котором архитектор Бродон в 1694–1704 годах выстроил Дворец факультетов. Общие собрания университета проходили в монастыре кордельеров по соседству.

Главное внимание тогда уделяли не форме, а содержанию. Университетские здания редко являлись шедеврами архитектуры. Томас Платтер, направлявшийся в 1595 году на учебу в Монпелье, успел по дороге посетить университет Валанса, все факультеты которого выпускали многочисленных докторов. «Это ужасно уродливое здание с единственной аудиторией у площади Святого Аполлинария, — сообщает он. — Студентов там мало». Кстати, и здание медицинского факультета в Монпелье не радовало глаз; там были всего одна аудитория и актовый зал. На факультете права эти два помещения находились в разных местах. Зато при университете были три коллегии — папская, основанная Урбаном V, королевская, созданная Генрихом II, и Коллегия Вержье, которая снабжала молодых способных учеников всем необходимым для учебы и проживания в течение десяти лет.

Совершенно иное впечатление производил Оксфорд, центр которого украшали готические здания коллегий: Крайст Чёрч, Мертон-колледж, Магдален-колледж, Юниверсити-колледж, Нью-колледж. Благодаря этим стройным, устремленным ввысь острым шпилям Оксфорд получил прозвище "город задумчивых колоколен". Правда, собор Крайст Чёрч, строившийся в XII–XV веках, и церковь Святого Петра (XII век) выбивались из общего стиля: они в большей степени относились к привнесенной из Нормандии романской архитектурной традиции, а фасад Квинс-колледжа выдержан в стиле классицизма.

В Кембридже здания коллегий, подобно храмам, были украшены статуями и колоннами; библиотеку при Тринити-колледже возвел прославленный архитектор Кристофер Рен (1632–1723), восстанавливавший Лондон после пожара 1666 года и построивший знаменитый собор Святого Павла. (Рен изучал математику в Оксфорде в 1649–1653 годах, а с 1661 года преподавал там же астрономию, но как архитектор оставил о себе память не в альма-матер, а в Кембридже.)

Источник: книга Е. В. Глаголевой "Повседневная жизнь европейских студентов от Средневековья до эпохи Просвещения" (М., "Молодая гвардия", 2014 г.)
Конг

Призрак минской ратуши

Этого человека трудно назвать героем. В том смысле, что подлинно героических поступков на его счету вроде бы и нет. Зато подвигов в духе героев Дюма-отца – сколько угодно...

Михал Володкович, во всяком случае каким его запомнили современники, был "крутым парнем". Авантюрист и забияка, дуэлянт, любитель вина и дам, храбрый воин и патриот. Типичный герой эпохи романтизма. Наверное, как организатора шумных и жестоких забав его и любил магнат и дальний родственник Кароль Радзивилл по прозвищу Пане Коханку. А еще как бесстрашного и безжалостного бойца, которого можно было натравить на любого личного врага.

О Михале Володковиче писали многие. Литературовед Адам Мальдис, польский писатель белорусского происхождения Крашевский, мемуаристы Ходька, Матушевич, приближенный Володковича Белевич... Он стал героем народных баллад, как и другие колоритные личности вроде могилевского разбойника Машеки. Володкович с братом не стеснялись отобрать надел у бедной шляхты, ударить безоружного. Все это вполне в духе того времени. Мемуаристы, которые зависели от могущественного Радзивилла, Володковича всячески обеляют, показывают невинным шутником, а то и жертвой обстоятельств.

Еще в юности Володковичу были не чужды буйные пиры. И, выпив, он каждый раз пытался вызвать на поединок дьявола или хотя бы упыря. Дело в том, что покровитель Володковича, Пане Коханку, слыл этаким белорусским Мюнхгаузеном и обожал рассказывать истории о своих победах над монстрами и демонами. Володкович не мог смириться с тем, что он – вояка хуже, и, напившись, носился ночами с обнаженной саблей по кладбищам, высматривая хоть какогонибудь монстрика. Демоны не отзывались... Но есть вещи, шутить с которыми нельзя. Возможно, дальнейшая земная (и неземная) судьба Михала этому подтверждение.

А между тем Михал Володкович даже какое-то время управлял Минском! Было на это его собственное волеизъявление... Но Минск обладал Магдебургским правом, то есть самоуправлением и потому Володковича не хотели допускать к власти. По легенде он пожаловался другу Радзивиллу, тот привел в ратушу солдат...
То, что Володкович получил власть, стал «"трибунальским подскарбником", повлияло на его характер в лучшую сторону только на некоторое время. Вскоре лихие дебоши продолжились... И однажды Михал, зайдя в костел (нынешний кафедральный собор в Минске), услышал, как ксендз Облочинский изобличает его недостойное поведение. Володкович поклялся отомстить.

И во время следующей церковной службы прихожане услышали, что со стороны площади доносится невероятный шум. Стараниями Володковича на площади оказались дрессированные медведи из Сморгонской "медвежьей академии", обезьяны и наряженные цыгане. Посреди площади стоял воз, на возе – бочка с вином. На бочке сидел Михал Володкович, который приглашал всех желающих отведать халявного алкоголя. Как вы думаете, кто после этого остался на службе в костеле?..

Впрочем, далеко не все поступки Володковича были столь невинны. Например, при неудачной встрече с ним можно было получить на месте "приветствие" в сто одну плеть – обычная Володковичева порция, выдаваемая его верными гайдуками. Не щадил буян даже шляхту... И вот один из таких избитых, бедный сосед Володковича, у которого дебошир отобрал родительский надел, подал на него в суд. И Володковича осудили – далеко не все были сторонниками Радзивилла и его неуправляемых клевретов. В результате Володкович накинулся с саблей на трибунал, ранил одного из депутатов да еще, по свидетельствам, рубанул со страшными ругательствами по распятию... А по дороге домой разогнал похороны с монахами-доминиканцами, забрал музыкантов, навестил гауптвахту, побил окна в домах трибунальцев...

Однако его схватили, причем Володкович не преминул устроить побоище с руганью, когда его вытаскивали из зала суда, ухватился за дверные косяки так, что вырвал их. Его посадили в подвал ратуши на цепь. Михал не верил, что с ним осмелятся что-то сделать, даже когда ксендз Облочинский пришел его исповедать перед казнью. Но дебошира в ту же ночь расстреляли. Ему не было и тридцати лет.Случилось это в 1760 году.

Далее появилась легенда, что он стал привидением и его неприкаянная душа поселилась в ратуше. Во всяком случае, есть достаточно много свидетельств того, что видели Володковича выглядывающим из окон этого здания.

Образ Михала Володковича, авантюриста и забияки, жестокого и бесстрашного, неоднократно появлялся на страницах произведений белорусских авторов.

* * *

Источник: книга Людмилы Рублевской "Рыцари и дамы Беларуси" (Минск, 2013 г.).
Конг

Львов. Улица, где когда-то стреляли. Часть 3

Здание воинской части между улицами Лысенко и Просвиты, которое примыкает к Кармелитскому саду, можно видеть уже на литографии неизвестного автора, датированной 1866 годом. В пятидесятые-шестидесятые годы двадцатого столетия здесь размещались подразделения ВВС, которые обслуживали наземные службы. Старожилы помнят, как по субботам, идя в баню по улице Лысенко, солдаты дружно горланили какие-то советские песни. Во времена Австро-Венгрии на месте воинской части находились казармы Франца-Иосифа, а при Польше - городская и уездная комиссия комплектования войск (то есть военкомат). Кроме здания казармы на той же литографии можно рассмотреть лишь костел босых кармелитов с одной башней и монастырь францисканцев. На месте теперишнего скверика, где стоит памятник "Просвите", был пустырь. Радующие взор сосны, клены и липы были здесь посажены вероятно ближе к концу XIX века. При Австрии здесь располагалась Францисканская площадь. Поляки называли этот скверик Площадью Гвардии Народовой в честь своих повстанцев 1848 года, а с 1939 года это место своего названия не имеет. На карте Львова 1844 года площадь обозначена как место торговли сеном.

В 1982 году в скверике на площади советская власть установила памятник западноукраинскому писателю-коммунисту Александру Гаврилюку. После обретения Украиной независимости памятник демонтировали и в 1993 году установили прекрасный монумент в честь 125-летия общества "Просвита", созданный по проекту Василия Ярича. Также, в середине позапрошлого столетия за монастырем францисканцев на теперишней улице Короленко по обе стороны Курковой находились живописные склоны с садами и виноградниками. Лишь кое-где стояли небольшие домики.

А еще поблизости находилось место, где, по свидетельству львовских историков, лет 100 с лишним назад находился знаменитый шинок "Пещера Ветерани", названный так будто бы в честь знаменитого австрийского генерала Ветерани, который во время войны с турками стойко защищал какую-то пещеру. В летнюю пору городские низы "культурно отдыхали" в садике близ шинка. В начале двадцатого века это заведение было известно как Садок Тира и служило местом отдыха городского плебса. Развлечения эти, на которые, как правило, стекались бедные мещане и нижние чины австрийской армии, не заслужили во Львове хорошей репутации. Причиной было то, что не так уж далеко от заведения находилось известное своими батярами Лычаковское предместье. Здесь не были редкостью кровавые драки, но заведение старалось привлечь клиентов низкими ценами на входные билеты. За право входа на танцевальный вечер нужно было заплатить 30 крейцеров. Конкуренцию заведению Тира составляли мещанские балы в здании городского стрельбища на той же Курковой улице. Особенно шумными были тут празднования 1832-1848 годов. Иногда ежедневная выручка заведения составляла тысячу флоринов.

В начале ХХ века на углу улиц Курковой и Чарнецкого, где теперь магазин духовной литературы "Свеча", стоял и играл на скрипке известный львовский дурачок Игнась. Когда батяры начинали подтрунивать над ним:"Игнась, Зоська тебя больше не любит", то разнервничавшийся дурачок отвечал: "Иди, иди, ты, бенькарт (или внебрачный ребенок, или разгильдяй, хулиган) магистратский". Словечко бенькарт существовало и звучало во Львове еще весьма долго, так что малолетних "возмутителей спокойствия" в 1950-60 годы тоже обзывали бенькартами.

На Лысенко, дом 14 фирма архитектора Ивана Левинского в 1907 построила на деньги Народного дома здание Украинской бурсы, музея и библиотеки. Сейчас в этом здании с красивым декором размещается Кабинет редкой книги Библиотеки имени Стефаника Национальной академии наук. Здесь хранятся больше десяти экземпляров знаменитой "Острожской Библии" Ивана Федорова 1581 года. В части здания в 1950-60-х годах была восьмилетняя школа № 36. А напротив этого здания, высоко на горе, стоит шедевр Львовского конструктивизма - здание детской лечебницы Охматдит, при Польше - Санаторий кассы взаимопомощи больных. Далее Лысенко 43 - это бывший монастырь францисканок, построенный Юлианом Захаревичем в 1876-1888 годах в неороманском стиле.


В этом прекрасном здании с витражами из цветного стекла, сделанными в Мюнхене, в советские годы размещалась больница.
Именно здесь в семидесятые годы "Мосфильм" снимал часть эпизодов фильма "Д`Артаньян и три мушкетера". Сейчас здесь храм Иоанна Златоуста, а в монастырских помещениях - Львовская духовная семинария. И храм, и семинария - под юрисдикцией УПЦ (КП). Лысенко 45 - бывшая часовня францисканок, построенная в 1890 году. При советах здесь был "красный уголок". Сейчас это часовня святых Косьмы и Дамиана.

В окрестностях Курковой улицы еще в XVII веке стояла русинская церковь Святого (Честного) Креста. Она изображена на гравюре Абраама Гогенберга 1618 года. Львовский историк и бургомистр семнадцатого века Бартоломей Зиморович пишет про иную, более раннюю по времени церковь: по его мнению, в долине Полтвы предшественницей монастыря францисканцев тоже была русинская церковь Святого Креста.

В начале ХХ века известный украинский архитектор Иван Левинский продавал виллы на участках на Курковой № 32 и 37.
Легендарный львовский батяр Юзя Мариновский носил на "козлах" на своих плечах на третий этаж здания, строившегося по адресу Курковая, 105, где-то раз в пять больше кирпича, чем другие "козляры", да еще при этом сажал сверху мальчика. Этот прославленный в песнях знаменитый батяр, силач и дезертир умер в тюремном госпитале в возрасте 25 лет.

До 1969 года по улице Лысенко ходил трамвай № 12, который, свернув на Гуцульскую, затем направлялся в сторону Высокого замка. Этот маршрут был проложен в 1909 году. Колея здесь была лишь одна, и старый довоенный трамвайный вагончик, где пассажиры сидели на двух длинных деревянных лавках, боком к направлению движения, как в метро, ждал внизу сигнала специальной лампы, извещавщего, что встречный трамвай уже съехал с пригорка. Во время фестиваля советско-чехословацкой дружбы 1969 года 12-й маршрут ликвидировали, а чуть позднее демонтировали и рельсы. Но и позднее в близлежащих домах был слышен мелодичный скрип рельсов, когда трамваи сворачивали с Подвальной на Рускую, звук подъезжавших к Подзамчу поездов, а по ночам даже звук объявлений на главном железнодорожном вокзале, до которого от Курковой по прямой было не больше четырех километров.


(Продолжение следует.)


Автор - Илько Лемко.

Источник: Ілько Лемко Львів понад усе. — 2-ге вид. доп. - Львів: «Піраміда» 2007. — 188 с.
Перевод с украинского - наш собственный.
Конг

Пара слов о Сараево. Часть 2

Центр Сараево после прихода австрийцев сравнительно быстро застроили нарядными зданиями по европейской моде. В свое последнее турецкое десятилетие город пережил череду сильных пожаров, так что свободных площадей хватало. По указанию имперских властей в Боснию были командированы несколько перспективных архитекторов, которые начали проектировать и активно возводить стены и крыши нового европейского города. Хорваты Александр Витек и Иосип Ванцаш, немец Август Буш, чехи Франтишек Блашек и Карел Паржик развивали стиль, который повсюду называют неомавританским, но в Сараево и теперь величают боснийским. Построенные в такой манере здания, известные каждому, кто видел дворец графа Воронцова в Алупке (Крым) или особняк Арсения Морозова на Воздвиженке в Москве, подчас вызывают пренебрежительные оценки специалистов, но глаз обычного человека радуют. Высокие окна лишают кладку стен тяжеловесности, резные узоры делают серьезное кокетливым, сплошное - кружевным, обыкновенное - экзотическим. В общем, неоренессанс, "позлащенный солнцем Востока", как выразился один местный краевед.

Самый известный памятник архитектуры австрийской эпохи в Сараево - здание городского совета, трехуголное в плане, с узорчатым фасадом, украшенное как какой-нибудь дворец в Андалусии, десятком стрельчатых арок. Хорватский проектировщи Александр Витек дважды ездил в Каир за вдохновением, чтобы отыскать его источник в силуэтах и орнаментах мечети султана Кемаля II. Городская легенда гласит, что от перенапряжения душевных сил Витек сошел с ума и скончался в 1894 году в психиатрической клинике, так и не увиде во всей красе главного творения своей жизни. А ведь Витек также был шахматистом международного уровня и даже выигрывал у известного русского шахматиста Михаила Чигорина и у Вильгельма Стейбница. Но, увы, смахивавщее на шахматную крепость здание совета, возведенное на площади Мустая-паши на месте турецких бань, в 1896 году сдавал в эксплуатацию уже другой зодчий Сирилл Ивекович. При коммунистах в этих помещениях разместили Национальную библиотеку. В 1990-е годы само здание и часть книг безжалостно сожгли сербские артиллеристы. Позднее, к счастью, творение Витека и Ивековича было восстановлено.

Достаточно день-другой побродить по Сараеву, чтобы понять: Австро-Венгрия обживалась в Боснии весьма основательно и собиралась остаться здесь надолго. Уже в 1880 году для офицеров и чиновников построили казино, ставшее местным центром светской жизни (теперь - Дом армии), клубом не очень многочисленной местной элиты. Такого в исламской стране раньше не видели: в казино дважды в неделю давали концерты духовой и филармонической музыки. Оркестром 50-го пехотного полка дирижировал Франц Легар, отец и тезка знаменитого композитора. В первые дни 1899 года спектаклем по трагедии Франца Грильпарцера "Медея" открылся в Сараево Общественный дом. Своей труппы в городе еще не было, на гастроли приехал театр из Загреба. В югославские времена Обшественный дом переименовали в Национальный театр, который и теперь остается главной боснийской сценой. В 1885 году Сараево стало одним из первых городов в мире, который обзавелся электрическим трамваем. На церемонию открытия из Вены приехал император, восторженно встреченный подданными, большинство из которых все еще щеголяли в турецких фесках.

Примерно в то же время в городе появились пожарная команда, европейская аптека Эдуарда Плейеля. В конце XIX века на улицах зажгли электрическое освещение, в самом начале ХХ века провели канализацию. От фундамента до купола перестроили общественные бани. В 1908 году в Сараево орагнизовали первую футбольную команду "Осман". А накануне Первой мировой футбольных клубов в городе было уже пять: четыре национальных (сербский, хорватский, мусульманский и еврейский) и рабочий "Хайдук". В 1912 году построили кинотеатр "Аполло" (через полвека переименованный в "Партизан")... В общем, город постепенно становился ничуть не хуже других городов.

Земельный банк, доходный дом Мариенхофф, рынок Марктхалле, с опрятным фасадом и белой колоннадой, сразу четыре элегантных парковых музыкальных павильона для репетиций оркестров - все это были приметы новой жизни в Сараево. Однако десятка европейских кварталов в центре Сараева, да и всех прочих перемен той поры не хватало для того, чтобы в Боснии и Герцеговине в реальности получилось полотно в стиле Альфонса Мухи. Для подавляющего большинства местных сербов, мусульман и хорватов преуспевание, процветание, да и просто достойное житье-бытье так и остались несбывшейся мечтой. Ведь, например, к 1910 году 87% боснийцев еще оставались неграмотными. Развивались металлургия, горное дело,текстильное производство, но девять десятых населения региона еще составляло крестьянство. А в Вене и Будапеште, кстати, не спешили с проведением аграрной реформы, в основном сохранив в Боснии старые турецкие правила: в счет государственных налогов выплачивалась десятина, еще около трети от общего дохода шли в пользу землевладельца. Эти поборы оставались вечным источником социальной напряженности, зато обеспечивали властям лояльность мусульманской элиты, привыкшей к привиллегиям. И вообще национальные обычаи менялись медленнее, чем облик улиц. Даже в мелочах: в Сараево даже в начале ХХ века бытовало деление города на махаллы, как при турках, несмотря на то, что уже давно было введено новое деление города на районы-которы.

Вена и Будапешт, уважая соглашение с Константинополем, на исламские свободы боснийцев особо не посягали. Впрочем, колониальная администрация оказывала предпочтение католицизму, надеясь, что хорваты сыграют в многоконфессиональном обществе интегрирующую роль. Это сказалось даже на городской топографии. На восточной стороне Башчаршии как раз и построили здание городского совета, а на западной - массивный католический собор Святого Сердца Христова в неоготическом стиле. Хорват Иосип Ванцаш в последние годы XIX века спроектировал храм по образу собора Богоматери в Дижоне, за что получил Рыцарский крест. Через несколько лет на другом берегу реки, в районе Бистрик, тот же Ванцаш воздвиг храм святого Антония Падуанского при францисканском монастыре.

Что касается других конфессий и религий, то к той поре главные православные объекты в Сараеве были уже давно построены. Старая церковь святых архангелов Михаила и Гавриила в Вароше многократно перестраивалась, в последний раз в начале XVIII века. Другой важный православный храм, собор Пресвятой Богоматери, построил еще при турках, но в стиле барокко с элементами византийской архитектуры Андрия Дамьянов. Синагогу Ашкинази возвели в 1902 году по эскизам Карела Паржика. Старую еврейскую молельню, которая и при турках, и при австрийцах неоднократно горела, в 1909 году после очередного пожара основательно обновили: заменили крышу, провели электричество. Ныне в этом здании находится Еврейский музей.

(Продолжение следует.)
* * *
Источник: Ярослав Шимов, Андрей Шарый Австро-Венгрия: судьба империи. - Серия: Города и люди. Изд-во "Колибри", 2015.