Category: город

Category was added automatically. Read all entries about "город".

Конг

Из прошлого московских районов. Царицыно

Разгульно-буйными нравами славились в старину не только окрестности "Трактирного буфета Больших Воробьевых гор". В Царицыне,например, при входе в аллеи парка, стоял кабак крестьянина Петрова. Кабак этот существовал много лет. Всякие забулдыги с утра до глубокой ночи пропивали там все, что могли. Постоянно в этом кабаке возникали скандалы и драки, во время которых озверевшие мужики в растерзанном виде, с матерщиной и сжатыми кулаками выскакивали на дорогу, по которой гуляли дачники. Иногда пьяниц вышвыривали из кабака его служители. Сюда, в Царицыно, по праздникам стекались приказчики, мастеровые, крестьяне близлежащих деревень с полуштофами водки и, как говорится, "гуляли". Заканчивались эти гулянья нередко тоже драками и поножовщиной. К тому же гуляющие не оставляли в покое здания и знаменитые исторические руины. Они исписывали их разными надписями довольно пошлого и примитивного содержания. На фасаде одного из зданий, на самом его верху, аршинными буквами какой-то писатель-верхолаз начертал черной краской известное слово из нескольких букв. Сделать это можно было не иначе как рискуя сломать себе шею, но чего только не сделает иной человек ради того, чтобы отличиться!

Немцы в Царицыне вели себя лучше. Их здесь было много. Они давно облюбовали этот московский пригород. Собирались обычно в саду и ресторане, находившемся недалеко от железнодорожного вокзала. Хозяином этого сада и ресторана тоже был немец. Здесь, можно сказать, образовалась немецкая колония. Не случайно, наверное, герой тургеневского романа "Накануне" Инсаров именно здесь, в Царицыне, бросил в пруд скандалившего немца. Помимо дачников немцев в Царицыне летом отдыхало много русских дачников. Для них имелись "танцевалка" (танцплощадка нашего времени), детский круг и ресторан. Танцевальные вечера устраивались два раза в неделю, зато каждый день можно было кататься на лодках по царицынским прудам и петь романсы под гитару. Господа, приехавшие из города, любили заглянуть в так называемый "Миловид" (это название сему очаровательному местечку дала сама Екатерина II). Отсюда они любовались прекрасным видом за самоварчиком и закусками. Постепенно власти стали прижимать вольную жизнь отдыхающих, и не только "простых", но и "образованных". Запретили, например, арендатору павильона "Миловид" подавать господам самовары, а сторожам велели подходить к тем из них, кто пел, и предлагать "не нарушать тишины и покоя".

* * *

Источник: Г. В. Андреевский Повседневная жизнь Москвы на рубеже XIX - ХХ веков. М.: "Молодая гвардия", 2009 г
Конг

Из прошлого московских районов. Дорогомилово

На рубеже XIX-XX веков Дорогомилово было московским предместьем. Воду здесь таскали ведрами на коромыслах. Здесь было много постоялых дворов, где жили извозчики. Лавки с утра торговали паклей, вервием (веревками), дегтем, смолой. На Дорогомиловском мосту толпились люди, лошади, вагоны конок. Люди криками загоняли заморенных лошаденок на Воронихину гору. На горе, у трактира Жильцова, была остановка, а за лавкой Котова с выставленными на показ гробами начинался Арбат. Шли годы, а Дорогомилово менялось мало. Перед Первой мировой войной здесь, вдоль тротуара Большой Дорогомиловской улицы, сидели торговки, вязавшие чулки, разложив перед собой копченые селедки, "заморские" пряники и пр. По вечерам по этой улице прохаживались влюбленные парочки и вели изысканные разговоры, в ходе которых можно было, например, услышать от кавалера, в ответ на высказанное его дамой сомнение по поводу его к ней чувств, такую фразу: «Совершенно даже напрасно! Мы этого нипочем не позволим! Собственно говоря, касаемо, к примеру, барышень, и очень даже заискивают, тем более как я себе костюм справил..." Было Дорогомилово и царством огородных свиней, которые здесь барахтались в грязи, и колоритных личностей, носивших опорки, пиджаки без рукавов или какие-нибудь неимоверные лапсердаки "под босые ноги". Нечесаная голова и борода, сбитая набок, являли собой моду дорогомиловской окраины. Дома там были под стать людям. Редко в каком все окна были целы. Зияющие в них дыры были заткнуты старыми юбками и другими причиндалами. В домах этих стены были завешаны связками полыни, спасавшей их жителей от блох. Питались обитатели этого предместья в основном картошкой и селедкой.

Наиболее удобным путем сюда был путь водный, по Москве-реке. Он не только избавлял людей от дорожной пыли, но и был весьма приятен. Пароходик шел мимо Нескучного сада, Воробьевых гор, Новодевичьего монастыря. Удовольствие, полученное от путешествия, отравляли мели, на которые, бывало, садился пароход и, конечно, люди. Дело в том, что около пристани на Воробьевых горах в 1887 году один предприимчивый делец открыл "Трактирный буфет Больших Воробьевых гор". От буфета этого по округе постоянно разносился мат, сопровождавший происходившие здесь скандалы и драки.

Источник: Г. В. Андреевский Повседневная жизнь Москвы на рубеже XIX - ХХ веков. М.: "Молодая гвардия", 2009 г.
Конг

Из прошлого московских районов. Воробьевы горы и Нескучный сад

В конце XIX века чтобы попасть на Воробьевы горы, надо было сесть на конку у Сухаревой башни или у Ильинских Ворот и доехать до Калужской Заставы, а от неё продолжить путь на маленькой «чугунке». Маленький паровичок и маленький вагончик промчали бы пассажиров мимо Бекетовской рощи, Мамоновской дачи и привезли на Воробьевы горы. Но сначала стоило бы побывать в Нескучном саду.

Когда-то, в середине XIX века, его облюбовали цыгане. Потом их оттуда прогнали. Вообще Нескучный сад в конце века представлял собой довольно дремучее место. Здесь были глубокие овраги и два пруда: Елизаветинский и Сергиевский. Елизаветинский отделялся тогда от Москвы-реки узкой полоской земли. На его берегу стояла большая каменная беседка в греческом стиле с колоннами. От нее к воде шли ступеньки. Воду в этот пруд подавал подземный ключ. Она была очень чистая и годилась для питья. На поверхности пруда в жаркую погоду грелась рыба: голавли да карпы, или карпии, как тогда говорили. Сергиевский пруд тянулся узкой длинной полосой вдоль берега реки в окружении высоких деревьев, склонившихся к воде. А вода в нем была изумрудного цвета, и на ее поверхности также грелись рыбы. Помимо голавлей и карпов здесь водилось много карасей. Накоплению рыбы в этих прудах способствовала не только чистота воды, но и запрет на рыбную ловлю.

О здешних оврагах рассказывали таинственные и даже страшные истории. Самый глубокий и мрачный из них называли Чертовым. Кто-то слышал, как из оврагов, когда стемнеет, доносились песни, а кто-то — стоны и шелест. Скептики уверяли, что все это проделки летучих мышей и ежей, которых было здесь великое множество. По вечерам, после девяти часов, когда Нескучный сад закрывался для посетителей, эти лесные твари устраивали охоту на лягушек, которых здесь было множество.

Идя дальше вдоль реки, на первом уступе можно было увидеть каменные плиты. Они были завезены сюда для строительства храма Христа Спасителя, ведь именно здесь, на Воробьевых горах, 12 октября 1817 года впервые был заложен этот храм. Высота его, согласно проекту архитектора Витберга, должна была составить свыше 160 метров. Каменные лестницы шириной в 100 метров пятью уступами должны были подниматься к храму от самой реки, а две церкви: Рождества Христова и Преображения Господня — стоять между рекой и основным храмом. Рядом с церковью Преображения должен был находиться ещё один храм — Воскресения Христова, кольцеобразный, о пяти главах. В четырех из них, малых, должны были звонить 48 колоколов. Церковь Рождества Христова по проекту украшала колоннада. По обоим концам ее предполагали поставить два памятника, выплавленных из французских пушек. Осуществиться этому проекту было не суждено. Посчитали, что гора не выдержит такой нагрузки, поскольку она размывается подземными ключами. Нашлись и другие доводы против этого проекта. Карамзин, например, полагал, что храм не должен находиться так далеко от Москвы, что из-за этого посещать его будет мало народа.

Вместо храма на берегу Москвы-реки появилась пристань яхт-клуба, которая действовала и в конце XIX века, когда перекрывалась Бабьегородская плотина и вода в этом месте реки поднималась. Недалеко отсюда существовал перевоз через Москву-реку. Для того чтобы подойти к нему со стороны города, надо было сесть на конку у Ильинских Ворот и приехать к Новодевичьему монастырю, а потом пройти с полверсты до перевоза. Если подняться на гору, то можно было увидеть село Воробьево. По весне вишневые сады, располагавшиеся за крестьянскими домами, одевались в тонкое белое кружево. В садах этих, где кроме вишни цвели сирень, малина и пр., стояли столики и крестьяне зазывали приехавших гостей к себе испить, по московскому обычаю, чайку из самовара. Правда, здесь, как и в других подмосковных селениях, со временем все больше стала проявляться петербургская манера оттеснять самовары и ставить кабаки. Ну и, конечно, здесь, как и везде, появились дачники. Когда-то в этом селе стояла деревянная церковь. Церковь сожгли французы. На ее месте построили новую, каменную, а в 1898 году недалеко от нее появились продавцы «счастья» с сюрпризом, заклеенным в коробочку. Стоило такое «счастье» пятак или гривенник.

Источник: Г. В. Андреевский Повседневная жизнь Москвы на рубеже XIX - ХХ веков. М.: "Молодая гвардия", 2009 г.
Конг

Еврейское гето во Львове

Гетто (от итал. ghetto nuovo "новая литейная") — районы крупных городов, где проживают этнические меньшинства, добровольно либо принудительно. Термин зародился в Венеции в 1516 году для обозначения района, являющегося местом изолированного проживания евреев. Затем, взяв пример с Венеции, Папа Римский Павел IV выпустил распоряжение о создании гетто для римских евреев. Территория гетто во Львове сформировалась во второй половине XIV - начале XV века, а как закрытый район города была обозначена в первой половине XVII века. Его территория охавтывала современные улицы Староеврейскую (до пересечения с улицей Сербской), Арсенальскую, а также часть улицы Ивана Федорова (до пересечения с улицей Русской). Проход в еврейский квартал осуществлялся на пересечении улиц Русской и И. Федорова, где стояли специальные ворота. Их закрывали на ночь, а также в случае всяких форсмажорных событий - погромов, стихийных бедствий и т.п. От улицы Сербской квартал отделяла высокая стена. По свидетельству некоторых историков, в течение некоторого времени в ней была прорублена калитка.

На территории городского гетто еще во второй половине XVI века часть зданий принадлежала украинцам или была городской собственностью. До 1616 года на территории гетто жил городской палач. Несмотря на формальное существование гетто во Львове, многие евреи жили за его пределами. Довольно обширная еврейская община жила в Краковском предместье, где не было никаких ограничений относительно размещения жилищ или хозяйственнных построек евреев. Многие евреи также обзаводились недвижимостью в пределах городских стен, вне границы своего квартала. Львовский магистрат периодически пытался заставить евреев оставаться в границах своего квартала, но сделать это ему так и не удавалось. Свое стремление добиться раздельного проживания христан и евреев городские власти аргументировали как экономическими (недобросовестная конкуренция), так и религиозными причинами. Польский король Ян Казимир II издал 27 мая 1656 года указ, по которому евреям запрещалось арендовать здания или помещения у христиан. Но это решение так и не было исполнено. В 1677 году городской синдик выступил с протестом против евреев, которые брали в аренду или покупали дома львовских христиан. В 1709 году городской совет запретил львовским христианам сдавать евреям в аренду помещения и лавки. Решения о раздельном проживании евреев и остального львовского населения Львова подтвердил король Август II 12 аперля 1710 года, но уже 23 апреля 1710 года евреи смогли добиться отмены его решения. Согласно королевскому декрету от 11 февраля 1738 года евреи должны были быть переселены со всех улиц, находившихся за пределами гетто, но этот указ также не был исполнен. Проведенная 13 апреля 1739 года ревизия свидетельствовала, что евреи фактически проигнорировали королевское распоряжение: на момент ревизии им принадлежали 54 склада и лавки, расположенные в 25 зданиях за пределами гетто.

После присоединения Львова к империи Габсбургов, согласно двум распоряжениям надворной канцелярии (от 12 декабря 1793 года и от 12 декабря 1795 года), евреи получили право проживания на улице Русской и улице Шкотской ( ныне улица Сербская), а также в Краковском предместье. За пределами гетто могли жить евреи, владевшие имуществом на сумму от 30 тысяч злотых и выше. Вопрос о расширении границ гетто также ставился в середине XIX века, однако городской совет 18 декабря 1846 и 16 января 1855 года направил в Вену письма с протестами против такого расширения. Австрийскре правительство передало дело на рассмотрение Галицийского наместничества. 29 марта 1858 года наместник А. Голуховский решил вопрос в пользу города. Лишь по закону об общих правах граждан от 21 декабря 1867 года, утвержденному императором Францем Йосифом I, львовское гетто было официально ликвидировано.

Во время Второй мировой войны во Львове было создано новое обширное гетто в северной части города. Про намерение отвести специальный район для проживания евреев немецкие власти объявили 08 ноября 1941 года. Все львовские евреи должны были до 15 декабря 1941 года переселиться в предназначенные для них кварталы (Знесенье, район улицы Замарстинской, ул. Сонячной (теперь улица Кулиша), часть Клепарово). В то же время все украинцы и поляки, проживавшие на территории, отведенной под еврейское гетто, должны были оттуда выехать - таким был приказ губернатора округа "Галичина" Карла Ляша и старосты города Ганса Куята. Переселение евреев в гетто осуществлялось через специальный пропускной пункт под железнодорожным мостом на улице Полтвяной (ныне проспект В. Черновила). Уже во время переселения немцы проводили расстрелы инвалидов и престарелых. В начале 1942 года в гетто скопилось около 100 тысяч евреев. Административная власть в гетто принадлежала юденрату, которому подчинялась еврейская полиция. Условия проживания в гетто были очень тяжелыми. Обитатели гетто вымирали от голода и болезней. Постепенно узников гетто вывозили в Яновский концлагерь, где расстреливали. Поэтому территория гетто постоянно сокращалась. 30 августа 1942 года по приказу генерала Фрица Катцмана общая площадь львовского гетто была значительно уменьшена ( границами гетто стали с востока - часть левой стороны улицы Замарстиновской, с юга - железнодорожная насыпь от Замарстиновского моста до улицы Тетмаера (ныне улица Угнивская), с запада - улица Тетмаера, а на севере - здание на улице Замарстиновской, дом 105. Какое-то время территорию гетто немцы не охраняли, однако за выход в город без специального разрешения евреям грозил расстрел. Ограждение вокруг гетто и постоянная охрана были установлены лишь в ноябре 1942 года. В январе 1943 года немцы объявили львовское гетто "трудовым лагерем".

Львовское гетто вместе со своими обитателями было ликвидировано в период между 1-м и 6-м июня 1943 года. Во время ликвидации гетто многие люди пытались спрятаться, поэтому немецкие военные начали поджигать дома, чтобы вынудить евреев сдаться. Часть узников гетто оказала сопротивление. Было уничтожено около трех тысяч евреев, еще около семи тысяч были отправлены в Яновский концлагерь.

В конце лета 1942 года митрополит Андрей Шептицкий организовал побег из гетто нескольких сотен евреев (главным образом детей), которые были тайно перевезены в украинские монастыри, монастырские школы и сиротские приюты, где и смогли дожить до конца войны.

В начале проспекта 700-летия Львова (ныне проспект В. Черновола) в 1992 году был открыт памятник жервам львовского гетто 1941-43 годов (скульпторы Л. Штернштейн, Й. Шмуклер, архитектор В. Плиховский).




Автор статьи - Андрей Козицкий.

Источник: Энциклопедия Львова, том 1 - Львов: "Летопись", 2007.

Перевод с украинского - мой собственный.