Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Конг

Итальянский язык - это не так уж и сложно - 5

Ударение

Ударение в итальянских словах, как правило, падает на предпоследний слог: cifra (чи'фра) - цифра, libro (ли'бро)- книга; часто на третий слог от конца: lettera (лэ'ттэра) - письмо, scrivere (скри'вэрэ) - писать; иногда - на последний слог: citta` (читта')-город, caffe` (каффэ') -кофе;изредка - на четвертый от конца слог: ca`pitano (ка'питано) - случаются.

На письме и в печатных текстах ударение показывается специальным знаком в двух случаях:

1) когда оно падает на последнюю гласную: liberta`;

2) в некоторых односложных словах, чтобы различить одинаково звучащие слова.

e` (э) - есть (форма 3-го лица ед. числа глагола essere - быть) e (э) - и (союз).


da` (да) - дает da (да) - от, на, к (предлог)


te` (тэ) - чай te (тэ) - тебя (местоимение)


Также в итальянском языке существуют также и слова (артикли, предлоги, местоимения), которые не имеют собственного ударения и при произношении примыкают к следующему слову, образуя с ним в звуковом отношении единое целое.

la luna (лалуна)- луна

lo vedo (лёвэдо) - я его вижу

Так, и пока на этом всё. Ci vediamo! :)
Конг

Южноафриканцы и русская литература

"Русский роман читаю
В далекой трансваальской степи..."

Уильям Пломер

Как зарождался и развивался на Юге Африки интерес к российской литературе?

Сведения об этом до конца 1980-х годов было крайне трудно найти, поскольку в течение десятилетий у СССР не существовало никаких официальных связей с Южно-Африканской Республикой. На рубеже 1980-х и 1990-х годов, с окончанием холодной войны, стали появляться возможности и для научных и культурных связей.

На самом деле в 1998 г. можно было бы отмечать двухсотлетие проникновения российской культуры на Юг Африки. В 1798 г. музыкант Герасим Степанович Лебедев жил десять месяцев в Кейптауне (тогда — Капстад) и давал концерты, на которых присутствовало кейптаунское высшее общество, включая английского губернатора лорда Макартни. Голландские моряки, которых так любил Петр I, конечно, приносили вести о России в Капскую колонию, которая принадлежала тогда Голландии. А одновременно с Лебедевым, в 1797-м и 1798 г., в Кейптауне бывали в будущем прославленные мореплаватели Крузенштерн и Лисянский.

Но явный и постоянный интерес к русской культуре, и прежде всего к литературе, естественно, появился в Южной Африке позднее.

Вслед за Оливией Шрейнер прочный, устоявшийся интерес к русской литературе проявили три писателя и поэта. Это Уильям Пломер (1903–1973), Лоуренс ван дер Пост (1906–1996) и Рой Кемпбелл (1886–1954). Они начинали свой путь примерно в одно время и в начале пути тесно сотрудничали друг с другом.

А интерес Уильяма Пломера к русской культуре перерос в настоящую любовь. У него даже есть стихотворение "Влюбленный в Россию".

"Лишь стоит закрыть глаза, и мне чудятся
Зеленые холмы Сибири в красках вечерних сумерек..."


Пломер мечтал повидать Россию своими глазами и осуществил это в 1929 г. Он ехал из Кореи в Европу и часть пути проделал по Транссибирской магистрали. Эти заметки интересны тем, что он все время сравнивал Россию любимых русских писателей с тем, что увидел своими глазами.

Описывать личные впечатления Пломер начал с Харбина. В те годы там жили десятки тысяч русских иммигрантов, и их присутствие чувствовалось на каждом шагу. "...Впервые у меня появилось ощущение, что я нахожусь в России… Харбин во многом похож на русский провинциальный город". Придя в гости к одной из иммигранток, он "с радостью увидел самовар". Самовар, пишет Пломер, "воскресил для меня волшебный мир русского романа, который всегда значил для меня больше, чем английский роман. Я полагал, что обитательница этой комнаты как будто сошла со страниц Достоевского... Но оказалось, что у нее скорее чеховский характер".

* * *

О Советском Союзе 1930-х годов публиковались впечатления писательницы Гертруды Сары Миллин и Андре Хугенета, одного из самых известных тогдашних африканерских артистов. Миллин была в СССР в мае 1936 г., Хугенет в октябре 1937-го. Оба — и в Москве, и в Ленинграде.

Миллин повидала первомайские торжества, ходила в музеи, мавзолей Ленина, осматривала метро. Была у жены наркома иностранных дел Литвинова. Иви Литвинова читала наиболее известный из романов Миллин и пригласила ее на официальную церемонию в честь приезда в Москву премьер-министра Латвии. После этого они остались вдвоем, беседовали о литературе. Однако, когда Миллин предложила ей отобедать вдвоем на следующий день, Иви Литвинова сказала, что это было бы неосторожно с ее стороны. И позвала Миллин на урок английского языка — Иви Литвинова, по рождению англичанка, преподавала английский.

У Миллин от этой поездки остались грустные впечатления: люди одеты бедно, вся их жизнь сурово забюрократизирована.

Андре Хугенет восхищался разнообразием репертуара. И тем, что театры и картинные галереи переполнены посетителями. По его словам, театр никогда, со времен Древней Греции, не пользовался таким вниманием.

"Восхищение искусством в народе поразительно, его ценят, почитают, обожают, улицы названы именами писателей; художниками и артистами гордятся; театры принадлежат правительству, актерам платят хорошие зарплаты, у них машины, их посылают отдыхать на курорты на Кавказ... Это единственная страна, где я испытал гордость, что я занимаюсь искусством".

Побывав в музее Льва Толстого, он мысленно перебирал страницы давно читанных романов "Воскресение" и "Война и мир".

Как и все приезжие, называл метро настоящим чудом. Восхищался развитием детского и юношеского спорта, прыжками с парашютом в парках культуры.

В отличие от Миллин, Хугенет описал свои впечатления очень подробно. Они были разные: в чем-то восторженные, в чем-то мрачные. Людей на улице он описывает плохо одетыми и сумрачными. Мало улыбающихся лиц.

Вообще Андре Хугенет приехал в СССР без предубеждений. Как и многие африканеры, он осуждал капитализм (прежде всего, английский) и хотел видеть иной путь к будущему человечества. Но все же и он во многом разочаровался. Его ошеломило число политических лозунгов на улицах и в театрах, и он быстро понял, что с поисками новых авангардистских форм театрального искусства высокие власти покончили. В этом его убедила и встреча с Мейерхольдом, хотя открытым текстом Мейерхольд иностранным гостям этого, естественно, не говорил. "Боюсь, что он уже тогда попал в немилость к советской власти".

Хугенет увидел сильный импульс к развитию культуры, но пришел к выводу, что критическая сторона в ней разрушена, уничтожена. "Священная линия большевиков проводится неукоснительно, — писал он, — критику и самокритику не терпят". Хугенет писал об очень строгой цензуре, о том, что советские люди не знают, что происходит в мире, о дезинформации и умалчивании. Что никто не осмеливается выражать свое личное мнение — только коллективное. Увидел у русских даже комплекс превосходства: они полагают, писал он, что их достижения ни с чем не сравнимы, и что миссия России — спасти мир от капитализма.

Артисту из далекого Кейптауна трудно было понять, что в действительности происходило в СССР в то время, в самый разгар Большого сталинского террора — это ведь был октябрь 1937 г.! Но его заметки все же в какой-то мере передают атмосферу того времени.

* * *

Лоуренс ван дер Пост, представитель давнего южноафриканского культурного содружества, в начале 1960-х провел в России около трех месяцев. Побывал не только в Москве и Ленинграде, но и в Средней Азии — в Ташкенте, Бухаре и Самарканде. На Кавказе и в Закавказье — в Тбилиси и в Баку. В Крыму, на Украине, в Сибири. И даже на Дальнем Востоке — в Хабаровске. "Среди некоммунистов я после войны совершил самое продолжительное путешествие по Советскому Союзу". Трудно сказать, обосновано ли такое утверждение. Но его книга получила признание множества читателей. Она выходила много раз: от богато иллюстрированных до дешевых карманных изданий.

К сожалению, на протяжении всей своей объемистой книги он не дал ни одной точной даты. Не только начала путешествия, но и промежуточных дат. Может быть, он считал, что с датами книга быстрее устареет, а без них будет выглядеть современной даже через годы? Судя по тексту, можно предположить, что ван дер Пост прилетел в Москву из Лондона в апреле 1962 г.

Его поражали и возмущали низкий уровень жизни, всевластие бюрократии, официальная пропаганда, изоляция СССР от внешнего мира и многие другие черты советской действительности.

Низкий уровень жизни и нехватка многих товаров — это было видно даже невооруженным взглядом. Понять тогдашнюю духовную жизнь СССР, хоть немного проникнуть в нее, было неизмеримо труднее. Ван дер Пост попытался это сделать. Он проявил интерес к тем писателям и поэтам, которые, по его мнению, задавали тон духовной жизни России, особенно молодежи: это были Евтушенко, Ахмадулина, Вознесенский, Твардовский, Паустовский, Винокуров, Слуцкий, Анатолий Кузнецов.

Ван дер Поста интересовали не только видные деятели культуры, но и духовная жизнь студентов, молодежи. С московскими студентами он обсуждал выходившие тогда воспоминания Ильи Эренбурга, считал их сенсационными. В Сибири, слушая, как читают стихи Роберта Бернса, он был потрясен: "Бернс, я понял, был столь прекрасно переведен поэтом Маршаком, что стал в такой же степени частью русской культуры, как и шотландской".

Ван дер Пост побывал на нескольких балетных спектаклях в Москве, в Большом театре, и в Киеве, неизменно восхищаясь советскими артистами. Ходил в музеи и галереи. Слушал музыку Шостаковича. Бывал и на злободневных эстрадных представлениях. Даже привел несколько куплетов из тогдашних сатирических песенок.

Ван дер Пост сравнивал сибирских крестьян с бурами. Вероятно, и на эти сравнения навели его давние литературные реминисценции, начиная с гончаровского "Фрегата “Паллада”".

* * *

Путешествия по Советскому Союзу были уделом редких писателей и ученых ЮАР. Но художественная литература составляла основу знаний для многих.

О знакомстве южноафриканцев с русской литературой судить нелегко. В Африке русскую литературу знали по переводам на английский язык, опубликованным, как правило, в Великобритании или в США. И не всегда можно проследить, какие из книг попадали в Южную Африку.

О тех, кто говорил на африкаанс, можно судить лучше: книги для них выходили в самой Южной Африке.

Аспирантка Витватерсрандского университета Эстель Бота провела кропотливую работу, стремясь выяснить, как в Южной Африке воспринимали Чехова. Она собрала сведения, в каких театрах ставили его пьесы, в какие годы, сколько раз они шли, и даже сколько было зрителей. "Чайка" с 1931 по 1985 г. ставилась девять раз (шесть — на английском, два раза — на африкаанс и один — на немецком). "Вишневый сад", с 1934 по 1979 г., — семь раз (шесть — на английском и один раз на африкаанс). "Дядя Ваня" — тоже шесть раз, с 1963 по 1985 г. (три раза — на английском языке и три — на африкаанс). "Три сестры" — шесть раз (четыре — на английском, два — на африкаанс). Такие же сведения и о других пьесах. В 1963 г. "Вишневый сад" шел 41 раз, число зрителей — 9399. "Чайка" в 1972 г. шла 52 раза, число зрителей — 8800. И так по всем пьесам. А в 1985-м Джон Драйвер и Джеффи Хэддоу поставили спектакль "Чехов в Ялте".

В Южной Африке были люди, неплохо знавшие русскую литературу двадцатого столетия. В 1993 г. в Грейамстауне Аполлон Давидсон познакомился с человеком, который сделал ее основой своего литературного труда. Джона Экса, преподавателя колледжа Сент-Эндрю в Грейамстауне, вдохновили романы Василия Яна "Чингисхан" (1939) и "Батый" (1942) о татаро-монгольском нашествии. В течение многих лет Экс работал над эпической поэмой "Евпатий Коловрат, или Духовная сила Руси" — о сопротивлении русских этому нашествию. Среди действующих лиц — герои русского народного эпоса Святогор и Илья Муромец. Главный герой — Коловрат.

Но в целом литература советского времени была южноафриканскому читателю мало известна. Причина, прежде всего, в том, что официальные власти и цензура считали ее прокоммунистической. В результате в Южной Африке мало известно творчество даже таких выдающихся прозаиков, как Михаил Булгаков, Андрей Платонов, Михаил Зощенко, Исаак Бабель, Константин Паустовский, и крупнейших поэтов, как Анна Ахматова, Осип Мандельштам, Борис Пастернак, Марина Цветаева, Николай Гумилев, да и многих других.

* * *
Хотя русские книги двадцатого столетия и не получали в Южной Африке широкого распространения, все же возможности знакомства с ними были — даже во времена полного отсутствия государственных отношений. Получила известность русская музыка — не только классика девятнадцатого века, но и Шостакович и Прокофьев. Появилось немало поклонников русского балета: знали о нем в основном по фильмам. Достижения российской науки, прежде всего в освоении космоса, не могла замолчать даже цензура времен апартхейда. Врач Кристиан Барнард за несколько лет до своей знаменитой операции по пересадке сердца побывал в Москве, познакомился с работой советских врачей.

Наряду с многочисленными статьями пропагандистского характера в ЮАР даже в период холодной войны публиковались и серьезные, глубокие работы о русской литературе. Не так много, и чаще всего в малотиражных журналах. Круг их читателей был, конечно, не широк. Но все же такие работы были.

Большой вклад в знакомство южноафриканцев с русской литературой внесли кафедры русского языка и литературы. Первая в истории ЮАР такая кафедра была создана в заочном Университете Южной Африки (Претория) в начале 1960-х, вторая — в Витватерсрандском университете (Йоханнесбург) десятилетием позднее. Обе были маленькими: на каждой работало не больше двух-четырех преподавателей. Но они стали зачинателями русистики в университетском образовании страны. Русский язык преподавался и в системе образования для офицеров, с военно-разведывательными целями, но это образование было закрытым.

Кафедра в Витватерсрандском университете была организована Крисом Муди, получившим образование в Великобритании. В течение многих лет кафедра состояла только из двух человек: самого Криса Муди и Елены Новак. С 1977 г., когда Елена Новак перешла в Университет Южной Африки, ее заменила Ирэн Мейсинг-Делик. С начала 1980-х годов, после ухода Криса Муди, Мейсинг-Делик заняла место заведующего, а в конце 1980-х, после ее переезда в США, заведовать кафедрой стала Генриетта Мондри. Все они специализировались по русской литературе.

Известны две статьи Криса Муди о диссидентском движении в СССР. Муди особенно выделил работы академика Андрея Сахарова и прогноз Андрея Амальрика "Доживет ли Советский Союз до 1984 года?". Сама такая постановка вопроса многим казалась тогда надуманной, а заголовок претенциозным. Но еще тогда, в 1973 г., Муди назвал статью Амальрика "замечательной". Как мы знаем теперь, Амальрик ошибся всего на семь лет. Муди высоко оценил и данную Амальриком оценку социальной базы советского диссиденства тех лет.

В первой половине 1980-х годов кафедра провела два "Славянских симпозиума", а в начале 1990-х годов Генриетта Мондри начала издавать "Славянский альманах".

Возможности для ознакомления с российской культурой стали улучшаться в ЮАР с конца 1980-х — начала 1990-х — с концом холодной войны, перестройкой в СССР и агонией режима апартхейда.

На рубеже 80-х и 90-х годов XX в. в университетах ЮАР интерес к СССР — России проявился так бурно, как будто открылись шлюзы. Они действительно открылись — ушли цензурные и подцензурные запреты.

Источник

Давидсон А.Б., Филатова И.И.

Россия и Южная Африка. Три века связей. Гос. ун-т – Высшая школа экономики. – М. : ИД ГУ ВШЭ, 2010. – 331 с.

Конг

Южноафриканская литература в России

Знакомство россиян с южноафриканской литературой началось с фольклора. В 1873 г. в санкт-петербургском журнале "Знание" (№ 11–12) опубликовали "Басни и сказки диких народов". Публикация делилась на две части, обе — южноафриканские. Первая — "Животный эпос и легенды готтентотов". Вторая — "Сказки и предания зулусов". Это были переводы из двух английских сборников, которые считались хорошо составленными и не потеряли доброй славы до наших дней. В русском издании они названы правильно. Первая часть — из сборника Блика "Рейнард Фокс в Южной Африке". Вторая — Коллауэй, "Детские сказки. Традиции и истории зулусов".

Эти "басни и сказки" привлекли такое внимание, что в следующем же, 1874 г., были снова изданы, уже отдельной книгой. Тоже в Петербурге, в типографии Деманова.

В 1912 г. в Москве вышла книга "Сказки африканских народов". Если не половина, то во всяком случае первая треть книги — южноафриканская. Хорошо выполненные иллюстрации: "Зулусская семья", "Постройка хижины зулусами", "Зулусы воины", "Мальчик зулус с ассагаями", "Бечуаны" и др. А в предисловии составитель (скрывшийся за инициалами Н.А.К), говорит об африканцах с теплотой:

"Устав от тяжелаго труда, от постоянной, напряженной борьбы за свое существование, на пороге своей незатейливой хижины или у костра во время привала после охоты, разсказывает негр сказки, мифы, задает загадки, поет песни; песней сопровождает он и труд свой. От творчества негра, исполненнаго простоты и некоторой наивности, веет на нас тишиной и прохладой девственных африканских лесов, в нем чувствуется простор степей Африки, оно пышет зноем пустынь Сахары и Калахари, в нем слышен шум их селений. Говорит нам эта народная литература о горе и радостях негров, об их трудах и заботах, она открывает нам их миросозерцание, их характер, их душу"(с. 5).

Все эти переводы, конечно, с западноевропейских языков. Но в 1937 г. сборник зулусских сказок уже сделан ленинградским африканистом Игорем Леонтьевичем Снегиревым (1907–1946), который знал зулусский язык — пусть и не настолько, чтобы не использовать английские переводы, но проверять их, конечно, мог. Книга издана с прекрасными иллюстрациями. В предисловии И.Л. Снегирев написал:

"«Когда заходило солнце, наступала тьма, и скот загонялся на ночь за ограду внутрь селения, дети забивались в хижины: к домашним очагам и настороженно слушали рассказы женщин о том, как чудесно родился Хлаканьяна и Нхлату, как Хлаканьяна провел своего отца и соплеменников, как он сварил мать людоеда, обманул целый ряд зверей и, наконец, получил мечту каждого юноши — боевое копье. Они слушали с затаенным дыханием о скале, которая была жилищем людоеда и открывалась произнесением условных слов; вместе с героями сказок поднимались они на небо и спускались под землю, летали по воздуху; переживали вместе с героями их огорчения и неудачи, радости и победы. Но не будем забывать, что если слушателями сказок были дети, то их создателями были взрослые. В сказке искусно переплетались каждодневная действительность и фантастические темы, владевшие умами не одних только детей, но и взрослых".

Первым южноафриканским писателем, с которым познакомилась Россия еще в конце XIX в., была, конечно, Оливия Шрейнер.

Но широкий круг русских читателей знакомился с Южной Африкой не по народным преданиям и не по произведениям Шрейнер. Представление о ней складывалось по той западноевропейской приключенческой литературе, для героев которой в последние десятилетия девятнадцатого столетия и в начале двадцатого полем действий была экзотическая Африка.

Это романы Луи Буссенара, Райдера Хаггарда, Жюля Верна, рассказы и стихи Киплинга. Майн-Рид уже к 1864 г. стал настолько популярен, что петербургское издательство М.О. Вольфа начало печатать многотомное издание его сочинений. Общее название дали такое: "Охотничьи рассказы из жизни африканских и американских обитателей". И первый же том — об Африке и бурах: "Дети лесов — Приключения молодых боэров". Том 15-й (1872 г.): "Охотники за жирафами". Том 16-й (издан в том же 1872 г.): "Приключения Ганса Стерка, южноафриканского охотника и пионера".

Райдер Хаггард. Его "Рассказ охотника Кутермэна" появился в журнале "Русское богатство" в 1893 г. (№ 5). Этот рассказ — на самом деле роман — об английском путешественнике и охотнике в Южной Африке. Существовал прообраз героя, реального человека — поэтому роман привлекал не только яркой выдумкой, но и реальными увлекательными картинами. Вслед за "Русским богатством" его снова и снова, в разных переводах, печатали в журналах и отдельными книгами. Под тем же названием, как в "Русском богатстве" опубликовали в журнале "Юный читатель" (1906 г., № 24). А издательство П.П. Сойкина выпустило его отдельной книгой в 1903-м, а затем, сразу же, в 1904 г.

И не в каком-нибудь третьесортном издательстве, а в московской университетской типографии выпустили роман Хаггарда "Джесс. Под небом Африки моей. Роман из жизни англичан в Трансваале". А в 1900-м тот же Московский университет снова и в новом переводе: "Мисс Джесс. Роман из жизни буров в Трансваале". Произвел фурор и роман "Аэша" — выходил отдельной книгой, а затем в журнале ("Природа и люди", 1908 г.).

А уж "Копи царя Соломона"! Сколько раз издавались с 1890 г.! И как "Сокровища царя Соломона", и как "Открытие клада царя Соломона". Сколько переводчиков работало!

Да что там! Издавался каждый из романов Хаггарда. Сколько раз "Нада", или под другим заглавием: "Она. Рассказ о невероятных приключениях". Перевели "Черное сердце и белое сердце".

Но ведь был еще Луи Буссенар. "Под Южным крестом", "Приключения в стране львов. Приключения в стране тигров", "Похитители бриллиантов", "Капитан Сорви-голова"...

Да и сам Жюль Верн не забыт до сих пор! А ведь "Воздушное путешествие через Африку, составленное по запискам доктора Фергюсона Юлием Верн" вышло в Москве еще в 1864 г. В Петербурге у М.О. Вольфа — в 1870-м и затем в 1882-м, как "Пять недель на аэростате, совершенное тремя англичанами. Издано по заметкам д-ра Фергюсона Ю. Верне". Роман "Приключения трех русских и трех англичан в Южной Африке" был не самым лучшим из произведений Жюля Верна, но разве мог он не привлечь к себе интереса в России уже своим названием?

Конечно, далеко-далеко не вся южноафриканская действительность показана в этих книгах реалистически, да авторы к этому и не стремились. Но они привлекали к Югу Африки внимание массовой читательской аудитории.

А первым действительно южноафриканским писателем — точнее, писательницей, — с которой, после Оливии Шрейнер, познакомились в России, стала Сара Гертруда Миллин (1889–1968). Родилась она в Литве. Родители, уехав в Южную Африку, увезли и ее, еще маленькой девочкой. Там она приобрела популярность в 1920-х годах, прежде всего, романом "Пасынки Господа Бога" (1924). А за свою жизнь написала семнадцать романов, множество рассказов, биографии Сесила Родса и Яна Смэтса и две книги автобиографического характера.

Сочувствием к небелому населению она привлекла внимание и советских издательств. Ее романы выходили в СССР трижды — в 1927-м и 1930 г., правда, под измененными названиями. Жаль, что российский читатель не познакомился хотя бы с обзором ее шеститомных дневиков периода Второй мировой войны: в них собран богатейший документальный материал.

Но так или иначе, произведения Миллин и роман Шрейнер "От одного к другому", изданный в Ленинграде в 1930 г. — это все, что было переведено в СССР в межвоенный период.

Следующей книгой южноафриканского писателя, уже не белого, а черного, стал роман Питера Абрахамса "Тропою грома". Изданный в Москве в 1949 г., он переиздавался в Алма-Ате (1955), Саратове (1956), Ставрополе (1960), Чебоксарах (1961). Больше того — эта книга выходила в СССР и на английском языке. Она была рекомендована как пособие для изучения английского языка в университетах и школах по всему Советскому Союзу. И на протяжении многих лет по ней в СССР изучали английский язык миллионы студентов и школьников.

Роман "Тропою грома" фактически стал первым африканским романом, приобретшим в СССР очень широкую известность. В первой половине 1950-х годов композитор Кара-Караев написал по этому роману балет, а кинорежиссер Григорий Рошаль поставил фильм.

Затем с конца 1950-х на русском языке были изданы сотни южноафриканских романов, рассказов, стихотворений. Многие, а то и большинство произведений Алекса Ла Гумы, Надин Гордимер, Андре Бринка, Льюиса Нкоси, Эйзекеиле Мпахлеле, Ричарда Рива. Пьесы Атола Фугарда, поэзия Эйса Крихе, Бенедикта Вилакази, Херберта Дзломо, Денниса Брутуса, Освальда Мтшали, Ингрид Йонкер...

Южноафриканская литература издана в России неизмеримо большими тиражами, чем в самой Южной Африке. Роман Джека Коупа "Прекрасный дом" вышел тремя изданиями. Стихотворения Дэвида Оппермана, Ингрид Йонкер, Брейтена Брейтенбаха, Лины Спис, Вилмы Стокенстрем, как и многие прозаические произведения, вплоть до повести хирурга Кристиана Барнарда, публиковались в 1960–1980-х годах в журнале "Иностранная литература", тиражом в 400 тыс. экземпляров. У себя на родине южноафриканские писатели и поэты не могли и мечтать о таких тиражах.

Больше всего переводилась "литература протеста". Разумеется, понятие "литература протеста" не однозначно. И вероятно, в России его трактовка не полностью совпадала с той, что существовала в самой Южной Африке. Советским издательствам нравились не все произведения даже Питера Абрахамса. Многоплановость и сложность романа "Венок Майклу Удомо" вызвали подозрение: вдруг он посеет у советских читателей неверие в скорую победу социалистических тенденций в молодых государствах Африки. Поэтому если роман "Тропою грома" был переведен на русский язык моментально (на английском языке роман издан в 1948 г., русский перевод — в 1949-м), то вопрос об издании "Венка" рассматривался 4 года, с 1960 по 1964-й, и роман издали лишь в 1964-м, через 18 лет после выхода в Англии.

На русский язык переведены еще не все лучшие произведения южноафриканских писателей. Такой блестящий автор, как Босман, мало известен в России. Были переведены рассказы Алана Пейтона, но не его романы.

Чем можно объяснить такое широкое издание южноафриканских произведений в СССР?

Причин было несколько и они имели различный характер. Одна из них: живейший интерес к Южной Африке, который возник еще в годы англо-бурской войны и усиливался романами Райдера Хаггарда, Жюля Верна, Майн Рида, А. Нимана, популярными в России и до сих пор.

С 1950-х годов это внимание связано с тем взрывом интереса к событиям в Африке и, в частности, в Южной Африке, который произошел во всем мире. Как известно, с 1950-х годов число публикаций, посвященных Африке, необычайно возросло повсюду, а в СССР это проявилось особенно наглядно.

Особенно важную роль при том сыграла политика советских властей. Издание таких произведений должно было служить пропаганде: разоблачать язвы Южной Африки как порождение капиталистического строя и мирового империализма. Пропаганда использовала в своих целях естественное сочувствие читателей к жертвам системы апартхейда.Но стремясь публиковать произведения разоблачавшие апартхейд, советские издательства тем самым знакомили русских читателей с лучшей частью южноафриканской литературы, поскольку именно эта тема была центральной для большинства наиболее ярких писателей и поэтов Южной Африки.

Связанная с холодной войной глобальная политика СССР привела к появлению советских политических и военных советников в африканских странах. Но в целях этой же глобальной политики давались ассигнования на изучение африканских языков. В Московском университете было налажено — и на хорошем профессиональном уровне — преподавание африкаанс и зулу, суахили и хауса, амхарского и малагасийского. Таким же побочным результатом глобальной политики было и издание произведений южноафриканской литературы столь громадными тиражами.
Так что с конца 1950-х годов читатели в Советском Союзе получили поразительно богатые возможности познакомиться с Южной Африкой через ее литературу.

С конца 1980-х — начала 1990-х этот поток переводов сократился. Причин тому много. Но все-таки издание произведений южноафриканских авторов продолжалось. В 1991 г. третье издание романа Джека Коупа "Прекрасный дом" вышло тиражом в 500 тыс. экземпляров. А в самые последние годы опубликованы все романы Джона Кутзее, за которые он получил Нобелевскую премию. Роман "Бесчестье" сразу же перевели в журнале "Иностранная литература", а затем выпустили и отдельной книгой.

Источник

Давидсон А.Б., Филатова И.И.

Россия и Южная Африка. Три века связей. Гос. ун-т – Высшая школа экономики. – М. : ИД ГУ ВШЭ, 2010. – 331 с.


Конг

Мэтр ответил на вопросы

Да, похоже, пора заводить на своей страничке новую рубрику, что-нибудь типа "Афоризмы мэтров" или наподобие того. А то ведь они, эти уважемые люди, творцы и живые классики, как скажут что-нибудь такое, так сразу хочется подумать: "О! А ведь это полезно. Надо запомнить и в дальнейшем руководствоваться..." . Нет, понятно, что подчас даже самые уважаемые люди и чушь несут откровенную (а кто без греха?), но все-же случаев, когда к их мнению лучше прислушиваться, все же гораздо больше.

Вот, например, известный польский кинорежиссер Кшиштов Занусси недавно забрел на одну из передач некой российской радиостанции, и ведущий спросил его: "Вот тринадцатилетняя девочка задала вопрос: Что такое успех в жизни в мире взрослых?" Подумал уважаемый мастер и наконец ответил: "Жизнь — это опасная авантюра. С ума не сойти — это уже успех"...

Ну а человек счастливый, по его мнению, это человек, который не впал в отчаяние.

Ну а когда когда был задан вопрос "Зачем читать книги?", пан Занусси вспомнил историю своего детства: в детстве он прочитал Бальзака, а потом, отправившись в Италию к богатым родственникам (владельцам фирмы Zanussi, производящей стиральные машины), то благодаря Бальзаку, понимал, какими будут его чувства "бедного родственника", и это ему помогло справиться с ситуацией.

Н-да, что-то в этом явно есть.
Конг

Ну а теперь займемся еще и Индией...

"Расскажите мне про Сингапур...". Ну, Сингапур оставим на другой раз, может, и до реалий этого города когда-нибудь дойдут руки и мозги, а пока к списку стран и регионов, в особенностях культуры и истории которых хотелось бы и в дальнейшем покопаться на страницах этого с позволения сказать блога :) я грешный добавлю еще и Индию.

Каждый сейчас думает и говорит о своем - кто-то о зловредном Вирусе и его последствиях, кто-то - об экономических сложностях, кто-то ругает действия правительство, еще кто-то озабочен всякими сложностями и завихрениями личной жизни (да, да, несмотря на самоизоляцию и прочие "прелести" нынешнего момента у кого-то даже и сугубо ЛИЧНАЯ жизнь продолжается :)) ), кто-то просто книжки читает или музыку слушает. В общем, вариантов для раздумий и разговоров на досуге может быть много, хороших и разных. Ну а задача и даже моральный долг того, кто нарыл что-то интересное о мире и людях в нем, - поделиться этм знанием с ближними, а порой дальними :), для того, чтобы расширить их умственные горизонты, подтолкнуть к поиску еще какой-нибудь информации, обдумать какие-то аспекты реальности, а то и стать в чем-то новыми и порой более совершенными.

Вот прямо сейчас, а затем и время от времени в дальнейшем, хотелось бы лично мне узнать что-нибудь новое и об Индии. Ну, об этой далекой,манящей многих и многим стране с удивительной природой, замечательным культурным наследием, очень непростой многовековой историей и весьма сложной нынешней социальной реальностью, мы, конечно, знаем и знаем довольно многое, но так ли уж много и подробно, если только мы не принадлежим к числу тех, кто занимается Индией и ее культурой в силу профессиональных и научных занятий? Ответ ведь ясен, в общем-то - что-то такое из серии "Я знаю, что ничего не знаю", не так ли? :)

Вот и у меня так - по сути с детства-юности в памяти и сознании был довольно аморфный коктейль из Тадж-Махала, Гималаев, Великих Моголов, восстания сипаев против английского господства, Рабиндраната Тагора, индийских картин отца и сына Рерихов, Ганди с его философией ненасилия, Вишну-Рамы- Шивы, гуру и брахманов, чарваков и локоятов, индийского цикла картин В. Верещагина, улыбающегося на фотоснимках Джавахарлала Неру, его дочери и преемницы на посту премьер-министра "дорогой Индиры Ганди", сикхов с их яркими тюрбанами, тигров и слонов, индийского чая (ага, тот самый, "со слоном", что в детстве моем оказывался на столе и в чайнике не очень-то и часто, потому ассоциировался со всякими праздниками), сентиментально-сладких индийских фильмов, где много поют и танцуют, тройки-пятерки книг Людмилы Шапошниковой о всяких племенах, народностях и интересных уголках Индии, йоги, заклинателей змей... вроде бы довольно много всего, но разве все это, даже взятое в комплексе, помогает хоть в какой-то мере понять Индию и ее людей, хоть чуть-чуть приблизиться к тому порогу, переступив который, мы не только узнаем что-то новое об этой важной во всех смыслах и во всех направлениях стране, ее культуре и душевно-психологическом строе ее жителей, но возможно и получим ответы на какие-то значительные вопросы как нынешней реальности, так и более тонких материй и тем.

Ну а поскольку всякая культура и ее компоненты неразрывно связаны с языком (ведь любая мысль находит свое непосредственное выражение именно языковыми средствами), то для начала, по-моему, нужно хоть в какой-то мере разобраться, как в Индии обстоит дело с языками, откуда они все пошли и к чему в наше время пришли.

Итак...

* * *

Языки Индии. Часть 1 - Санскрит, пали, пракриты

Примерно 74% населения современной Индии говорит на индоевропейских (индоарийских) языках, 24% - на дравидийских. Около 2% индийцев говорят на аустроазиатских и тибето-бирманских языках. Конституция Индии официально признает 23 языка. Язык хинди со шрифтом деванагари является государственным языком Индии. Английский язык выполняет функцию вспомогательного официального языка. Всего, согласно последней переписи, в Индии существуют 1652 языка и диалекта.

В индоарийскую группу языков входят: 1) древнеиндийские языки, представленные ведическим и классическим санскритом; 2) среднеиндийские языки, представленные пали ( языком буддийского Канона); пракритами, языками
наскальных надписей; и апабхраншей, переходными языками от пракритов к новоиндийским языкам; 3) новоиндийские языки, представленные современными языками Северной Индии: хинди, бенгали, маратхи, гуджарати и другими.

Санскрит - древнеиндийский литературный язык. В понятие санскрит входит, по крайней мере, два языка: ведийский (вайдик) и народный (лаукик), или классический (класикал) санскрит.

Ведийский санскрит имеет несколько названий: просто санскрит, язык вед (вайдики), язык ведийских текстов (чхандас или чхандобхаша ), древний санскрит. Древний санскрит является языком вед. На нем же написаны брахманы и ранние упанишады. Однако язык всех этих произведений не является нормированным. Восемь частей (мандала)"Ригведы" написаны на древнем языке, весьма близком по структуре и лексике к языку древнеиранского религиозного памятника "Авеста". Язык первой и десятой частей "Ригведы", язык других вед: "Самаведы", "Яджурведы"и "Атхарваведы", равно как и язык брахман и упанишад представлен в динамике развития.

Среди ученых есть мнение, что самый древний санскрит относится к тому периоду, когда арии находились на территории современного Панджаба и прилегающих к нему районов. После продвижения ариев в долину Ганга, а затем и далее на восток ведийский язык под влиянием местных языков претерпел
определенные изменения, что позволяет говорить о его трех разновидностях: северной, средней и восточной (некоторые исследователи добавляют четвертую разновидность – южную). На основе северной разновидности санскрита возник более поздний санскрит, получивший в литературе название народный, классический или
литературный санскрит. В V веке до н.э. индийский грамматист Панини, который был "северянином", поскольку жил близ древнего г. Такшашила, нормировал язык, написав грамматику санскрита, получившую широкую известность ("Аштадхьяи", что в буквальном переводе означает "Восьмиглавие").

Ведический cанскрит сложился как язык религиозной литературы и культа к концу 2-го тысячелетия до н. э. (язык "Ригведы"). С течением времени он трансформировался в классический санскрит, нормы которого зафиксированы в грамматике Панини. Со временем санскрит приобретает все более искусственный характер, становясь письменным языком узкого круга брахманов и аристократии. После X века н. э. использование санскрита угасает. Сейчас санскрит - язык обучения и общения в немногочисленных специальных учебных заведениях – гурукулах. С XIX
века санскрит начинает изучаться в Европе. Первые руководства по изучению санскрита появляются в России в начале XIX века.

Санскрит служил и служит лингвистической базой для пополнения лексики почти всех современных языков Индии. На санскрите издается 3 ежедневных, 8 еженедельных, 16 ежемесячных газет и журналов. Общее число периодических изданий равно 52 (2000 г.). По данным переписи 2001 г. на санскрите говорят 14.135 человек.

Пали – язык индоарийской группы индоевропейских языков. С лингвистической точки зрения пали представляет собой наиболее древнюю стадию развития среднеиндийских языков. Пали иногда называют первым пракритом. Хронологически его относят к периоду между VI–V веками до н. э. и I-II веками н. э. Отличается от санскрита фонетически, а также в сторону упрощения флективной парадигмы и некоторых синтаксических изменений. Пали стал языком великой культуры. На нем написана огромная религиозная, философская, научная, юридическая литература, прежде всего буддийский Канон, т.е. "Трипитака". Среди ученых нет единого мнения о происхождении слова "пали". Имеется, по крайней мере, более десяти версий. Остановимся на одной из них, согласно которой, под
пали понимается язык буддийской проповеди ("пали" сокр. "парияй", что означает "проповедь Будды"; далее палияй, паалияй, пали).

Пали не был однородным явлением. Ученые говорят о четырех его разновидностях: 1)язык стихотворной части "Трипитаки"; 2)язык канонической прозы, который можно до известной степени считать нормированным; 3)язык послеканонической прозы, который использовался главным образом в различных комментариях; 4)язык поздних произведений, заметно отличающийся от нормированного варианта. Пали многократно был объектом изучения отечественных востоковедов (И. П. Минаев, Т. Я. Елизаренкова, В. Н. Топоров). Целый ряд произведений, написанных на пали, переведен на русский язык.

Пракриты ( букв. "естественный") - среднеиндийские языки и диалекты, предшествующие новоиндийским языкам.
Первоначально пракриты были разговорными языками и диалектами, затем подверглись литературной обработке (середина первого тысячелетия до н. э. – середина-конец первого тысячелетия н. э.). Различают три стадии развития пракритов: ранняя – язык пали – до первых веков нашей эры, средняя – литературные пракриты: шаурасени, магадхи, махараштри – до V века н.э. и поздняя – апабхрамша – до X века н.э. Среди ученых нет единого мнения о возникновении этих языков.

Хронологически пракриты делят на ранние (прачин), средние (мадхьяварти) и поздние (парварти). Первые произведения на пракритах были зафиксированы в VI веке до н.э., а последние – в VI веке н.э. Таким образом, эта группа языков активно просуществовала в Индии примерно 1200 лет.

Функционально эти языки принято делить на семь групп: 1) пракрит наскальных надписей и надписей на колоннах; 2) внеиндийский пракрит, на котором за пределами Индии с использованием алфавита кхарошти написан ряд произведений; 3) религиозный пракрит, куда входят пракрит буддийских проповедей, произведения, написанные на языке пали, и джайнистские религиозные трактаты, созданные на ардхмагадхи; 4)грамматический пракрит, т.е. пракрит, зафиксированный грамматистами в различных лингвистических произведениях; 5) литературный пракрит, включавший в себя литературные формы ряда средних и поздних пракритов: махараштри, шаурасени, магадхи,
пайшачи и апабхрамши); 6) "драматический" пракрит, т.е. язык отдельных персонажей драматических произведений,
написанных на санскрите, с многочисленными вставками из местных языков; 7) обиходный, или смешанный с санскритом пракрит, который отдельные ученые считали самостоятельной формой пракрита, а другие полагали, что это – одна из форм санскрита. На этом языке написаны "Махабхарата" и пураны.

Лингвистически пракриты знаменуют собой переход от флективного строя к аналитическому (исчезновение двойственного числа, упрощение систем склонения и спряжения). Надписи на пракритах первоначально были на брахми, затем – на нагари, телинга и кхарошти.

Апабхрамша, а п а б х р а н ш а (букв. "ухудшенный") – поздняя форма среднеиндийского индоарийского языка, развившаяся на базе разговорных пракритов и являющаяся промежуточным звеном между пракритами и новоиндийскими языками. Самые ранние образцы относятся к II веку до н.э. Существовала с V по X век н. э. (по другим данным, с VI по XII в.). Некоторые источники раздвигают рамки апабхрамши с I века до н.э. по XVII век н.э. Древнейшим произведением на апабхрамше считают "Трактат о театральном искусстве" ("Натьяшастра") древнеиндийского литератора и ученого Бхараты. Большинство работ на апабхрамше написаны джайнистами, среди которых основное место занимают жития различных героев и великих джайнов и этико-философские трактаты. На апабхрамше в течение нескольких веков (с X по XVII) создавалась и поэзия. Каждая разновидность пракритов имела свою апабхрамшу. Среди последних особенно важными являются шаурасени апабхрамша и ардхамагадхи апабхрамша, которые легли в основу западного и восточного хинди. Магадхи апабхрамша связана с возникновением языков бихари, бенгали, ория и ассами. Существуют, по крайней мере, 20 основных отличий апабхрамши от пракритов, половина которых являются фонетическими. По строю языка апабхрамша ближе к новоиндоарийским языкам, чем к санскриту.

(Продолжение следует.)

Автор - Олег Георгиевич Ульциферов (27 ноября 1932, Ростов-на-Дону, РСФСР, СССР — 18 января 2014, Москва, Россия) — советский и российский ученый, индолог-лингвист, доктор филологических наук, профессор, дипломат

Источник: Ульциферов О.Г.
Индия. Лингвострановедение для бакалавриата: Учебник. Моск. гос. ин-т межд. отношений (ун-т), каф.
индоиранских и африканских языков – М.: МГИМО(У) МИД России, 2010. — 484 c.
Конг

Литература в Боснии и Герцеговине. Часть 3

Среди современных литераторов-выходцев из боснийских мусульман хорошо известны имена Ахмеда Мурадбеговича, Энвера Чолаковича, Хасана Кикича, Алии Наметака, Хамзы Хумо, Скендера Куленовича, Мидхата Бегича, Дервиша Сутича, Неджада Ибришимовича, Алии Исаковича, Изета Сарайлича, Абдулы Сидрана, Феджи Сехович, Алана Хорича (живет и работает в Канаде), Хусейна Тахмишчича и ряда других авторов. Особо выделяются среди наиболее даровитых писателей в литературе Боснии и Герцеговины Меша Селимович и Мак Диздар. Чолакович, Кикич и Наметак были пионерами современного литературного самовыражения в Боснии и Герцеговине. Критический разбор творчества современных боснийских поэтов, проведенный Мидхатом Бегичем, также очень ценнен, и в качестве ведущего литературного критика и теоретика он стал широко известен в литературных кругах Европы. Меша Селимович стал особенно известен, поскольку инкорпорировал боснийскую исламскую традицию и влияние Корана в свои произведения. В его произведениях нашли свое отражение отношения между правителями и подданными, в которых личность всегда является жертвой. Диздар в своих произведениях вступает в мир средневековой Боснии, используя яркие и вдохновляющие надписи со старинных надгробий из раличных уголков страны. С другой стороны, Сарайлич в своих стихотворениях (многие из которых были посвящены "героям социалистического труда) прославлял коммунистический режим и тоталитаризм ленинистов. Надо также отметить, что, будучи мусульманами по религии или происходя из исламской культурной среды, Алия Наметак и Мак Диздар считали себя хорватами, а Меша Селимович объявлял себя сербом по национальности.

Среди боснийских сербов хорошо известны имена таких авторов, как Бранко Чопич, Младен Ольяча, Марко Маркович, Войислав Ломбарда, Мирко Ковач, Вук Крневич, Петр Зубац, Душко Трифунович, Дара Секулич, Райко Ного, Ненад Раданович, Ранко Ристоевич, Стефан Тонтич и Горан Симич (в последнее время живет и работает в Канаде). Произведения Чопича и Ольячи считаются тесно связанными с идеалами социалистического реализма и оба этих автора так и остались верны коммунистическому режиму. Ковач же, наоборот, в своих произведениях сопротивлялся идеям социалистической революции, но также и сербскому национализму. В качестве реакции на сербскую агрессию в Хорватии (1991 г.) и в Боснии и Герцеговине (1992 г.) он зашел так далеко, что даже объявил себя хорватским писателем.

Среди писателей - боснийских хорватов известны Антун Шимич, Станислав Шимич, Якша Кушан, Новак Шимич, Никола Шоп, Янко Бубало, Луциян Кордич, Витомир Лукич, Анджейко Вулетич, Веселко Короман, Иван Ловеренович, Владо Павлович, Гойко Сушач, Ичан Рамляк, Мирко Марьянович, Иван Кордич, Крешимир Шего, Стоян Вучичевич, Марийо Сушко, Никола Мартич, Томислав Ладан, Зелько Иванкович, Миле Пешорда, Илья Ладин и Мильенко Йергович. Самым известным боснийским писателем считается Иво Андрич, который в 1961 году удостоился Нобелевской премии по литературе и который по происхождению был хорватом,но себя таковым не считал, разве что в годы юности, будучи членом хорватских литературных кружков. Поэзия А. Б. Шимича представлчет собой развитие традиционных литературных форм. Еще будучи гимназистом и студентом, он основал несколько новых периодических изданий, в которых популяризировал современные течения европейской литературы, но, к сожалению, очень рано умер. В период после окончания Второй мировой войны Янко Бубало уничтожил практически все свои ранние произведения из-за страха перед коммунистическим режимом. Но после 1970 года он стал ведущим поэтом католического вероисповедования. Кордич провел пять десятилетий своей жизни на Западе и считается наиболее видным хорватским поэтом в изгнании. Стоян Вучичевич, еще будучи студентом, был приговорен к трем годам тюрьмы за инакомыслие, и в его произведениях находят отражение его политические воззрения. Рамляк хорошо известен как автор детских книг, в которых он воспевает деревенскую жизнь и традиции в Хорватии. Йергович приобрел известность как мастерский рассказчик и его произведения переведены на многие языки мира.


Источник: Chuvalo Ante Historical dictionary of Bosnia and Herzegovina. Second edition. Historical Dictionaries of Europe. The Scarecrow Press, Inc., Lanham, Toronto, Plymouth, 2007. 503 pp.
Перевод с английского - наш собственный.


Конг

Диалекты украинского языка. Говорки, говоры и наречия

Язык - это душа народа, духовное богатство, неистребимая субстанция. Украинский общенародный, или
общенациональный язык является огромной незамкнутой системой систем. В нее входят отдельные другие подсистемы: украинские диалекты или диалектный язык, язык фольклора, язык художественной литературы.

Украинский литературный язык в своей системе имеет разнообразные функциональные стили - публицистический, эпистолярный, научный, официально-деловой, разговорно-бытовой. Не менее сложны и другие подсистемы
общенародного языка. Литературный язык имеет свою длинную и сложную драматическую историю.

Новый украинский литературный язык, зачинателями и основоположниками которого были И.Котляревский и Т.Шевченко, возник, родился, вырос из недр разговорного народного языка или территориальных диалектов. В его основе содержится средненадднепрянский диалект, а создали современные его нормы все говоры, в частности и говоры юго-восточного и юго-западного наречий украинского языка. Да, во второй половине XIX века даже сосуществовали два типа литературного языка: восточноукраинский и галицкий. Бесспорно, в структуру литературного языка вливались и говоры северного, или полесского, наречия. Теперь мы говорим о "современном украинском литературном языке", под которым обычно языковеды понимают период в пятьдесят лет. Следовательно, наречия украинского народноразговорного языка - это северное или полесское, юго-восточное и юго-западное. Каждое наречие состоит из отдельных диалектов, которые в свою очередь разделяются на еще
меньшие элементы - говоры и говорки.

Классик украинской литературы Иван Франко в 1907 г. в статье "Литературный язык и диалекты" писал о
важном и влиятельном факторе в развитии языка - пространстве: "...диалектные различия, зависящие от географического положения, этнографического соседства, более или менее отдельного образа жизни данной части народа, есть у каждого народа".

От Сяна и Буга на западе до Сиверского Донца на востоке, от Припяти на севере до Черного и Азовского морей на юге живет украинский народ. Украинцы компактно живут также и в Беларуси, и в Казахстане, и в
Российской Федерации. Каждый украинец, кто когда-нибудь хоть ненадолго выезжал из родного города или села в соседнее, а тем более в дальние места, знает, что говорят там хоть и на украинском языке, и все-таки немного по-другому, не так, как в его родном селе или городе. Даже в разных местностях по этому поводу
бытуют такие пословицы: "Что за сельцо, то и словцо", "Что за хата, то и
мысль", "Что за край, то и обычай". Следовательно, не везде в Украине говорят
одинаково. Территориальные или местные разновидности национального разговорно-народного языка называются говорками, говорами или диалектами, и наречиями. Наука, которая изучает территориальные проявления того или другого языка, называется диалектологией. Знатоки украинских говоров, ученые-диалектологи много сделали для изучения территориальных особенностей.

Граница между северным и южным наречиями проходит приблизительно по линии Владимир-Волынский-Луцк-Ровно-Новоград-Волынский- Киев-Прилуки-Конотоп и дальше по р. Сейм к границе с русским языком. Эту границу нельзя объяснить никакими другими причинами, кроме как лишь
самыми давними этническими границами, связанными с расселением восточнославянских племен.


Граница между юго-западным и юго-восточным наречиями проходит приблизительно по линии Фастов - Тетиев - к востоку от Умани - Первомайск - к Раздельной. Три современные украинские наречия определяются совокупностью фонетических, грамматических и лексических черт. В историческом плане между собой
соотносятся северное и юго-западное наречия. Все северные и большинство юго-западных говоров являются старожитными. Юго-восточное наречие классифицируется учеными как вновь созданное. Северное
наречие украинского языка на севере граничит с белорусским языком, на востоке - с
русским, на западе - с польским.

Юго-западное наречие украинского языка на юге граничит с молдавским, румынским и венгерским языками, на западе - со словацким и польским. Для юго-восточного наречия на севере и востоке соседом
является русский язык, на юго-западе молдавский и румынский.

В сфере фонетики юго-восточные и юго-западные говоры имеют немало общего и противопоставляются северному наречию, в сфере грамматики больше общего между северным и юго-восточным
наречиями, а юго-западные говоры им противопоставляются. В лексике каждое наречие приблизительно в одинаковой степени обнаруживает свою специфику.

Каждое наречие охватывает в свою очередь несколько говоров или диалектов. В состав северного входят такие говоры: западнополесский, среднеполесский и восточнополесский; к юго-западному: волынский, наднестрянский, надсянский, бойковский, закарпатский, лемковский, гуцульский, буковинский, покутский и подольский; к
юго-восточному: средненаднепрянский, слобожанский и степной.

Основу любого говора, его скелет представляют общенародные черты, свойственные всем или почти всем украинским говорам и литературному языку.

Нередко придется слышать, что диалект - это испорченый, изуродованный
литературный язык. Местный говор ни в одном случае нельзя рассматривать как "грубый, вульгарный язык" "простых необразованных людей", которые именно из-за отсутствия образования будто бы и испортили литературный язык. Такие рассуждения антиисторичны и не отвечают реальности. По подсчетам лингвистов, на земном шаре сейчас есть около 3600 языков, из которых лишь приблизительно 300 имеют письменность, то есть являются, несомненно, литературными, а все другие существуют в виде безписьменных языков или диалектов. Последние -
самые распространенные формы существования языка.


Источник: Етнографia України: Навч. посибн./За ред. проф. С.А. Макарчука. - Вид. 2-ге, перероб. і доп. - Львів: Світ, 2004. -- 520 с.

Перевод с украинского - наш собственный. :)
Конг

Что делать с лишними книгами???

На самом деле перед каждым книгочеем и библиофилом встает вопрос: а что, собственно говоря, делать с теми книгами, надобность в которых по тем или иным причинам отпала, или которые вообще попали в личную библиотеку довольно случайно? Пространство квартиры ведь не резиновое и можно так насобирать всякие мудрые и не очень фолианты, что потом самому придется спать на них или вообще жить в коридоре. :) А ведь библиотеки сейчас подержанные книги от населения по разным причинам (как по соображениям недостатка пространства, так и из-за всяких бюрократических заковык) не всегда принимают, до магазинов-букинистов и точек буккроссинга еще добраться надо (и тоже это бывает по каким-то причинам неудобно), друзьям-приятелям именно эти книги могут оказаться тоже ненужными, а просто выбросить как-то рука не поднимается. Но если живешь в довольно крупном доме с довольно разнообразным контингентом жильцов, то можно попытаться просто оставить ту или иную книгу просто в подъезде - возможно, кого-то она заинтересует и книга все-таки получит шанс на новую жизнь.


Я сужу по своему личному опыту: у нас в доме всего один подъезд, где-то 67 квартир, народ живет всякий разный, и с некоторых пор я иногда пускаю те или иные ставшие ненужными книжки в народ и дальнейшее плавание. И по всяким нюансам видно, что вот, выложил книжку в подъезде, а ее скорее всего забрали именно для чтения и изучения. Так что, по-моему, смысл в таком одаривании есть. Вот наиболее яркие примеры такого рода: 1) где-то днем в выходные, по дороге за пищей нашей насущной и т.п., выложил в подъезде брошюру "Психологическая подготовка к рукопашному бою" (как она ко мне попала в свое время - отдельный интересный вопрос :)) ) - возвращаюсь где-то минут через 45, всё, книжечки и след простыл, явно взяли почитать. 2) Олег Шишкин Сумерки магов. Георгий Гурджиев и другие. М., 2005. -где-то около 20 ч. вечера тоже пошел в магазин, оставил в подъезде, к утру уже не было - тоже скорее всего кто-то взял, ибо книжка на вид была вполне опрятная и почти как новая, да и тема как раз такая, которая может заинтересовать широкую общественность. 3) журнал "Нэшнл Джеогрефик" на русском языке, но где-то 8 или 10 летней давности, с крупным заголовком на обложке "Царь Ирод - кто он, талантливый строитель или кровавый убийца?". Рядом в подъезде лежали чьи-то (не мои) учебники и книжки по экономике, которые потом пролежали еще дня четыре (и, вероятно, их просто выкинули), а вот мой журнал исчез уже часа через полтора. :) 4)Сборник баек известного писателя Михаила Веллера "Легенды Невского проспекта" - забавное и довольно увлекательное чтиво, но, что называется, на один раз. :) Лежал этот сборник рядом с теми же книжками по экономике недолго и исчез где-то через полдня после выставления напоказ. Ну вот так, просто смысла и дальше хранить именно эти книжки я не видел. А так кто-то с ними и познакомится, и совесть моя будет спокойна. Так что в случае чего и в дальнейшем буду предлагать книжные ненужности вниманию соседской общественности.
Конг

Так кто же был прототипом Тараса Бульбы?

Классическая повесть Н.В. Гоголя "Тарас Бульба" стала хрестоматийной и широко известной даже очень далеко от украинских степей. Интересно, что гоголевского литературного героя, казацкого полковника Тараса Бульбу
во многих случаях отождествляют с реально действующим историческим лицом и вспоминают наряду с Петром Конашевичем-Сагайдачным, Богданом Хмельницким, Иваном Сирко и Иваном Мазепой. Может быть,
и в самом деле кто-то из героев казацкой истории служил писателю-классику прототипом при написании этой повести?

Известно, что Николай Гоголь горячо стремился стать профессиональным историком.
Некоторое время он даже исполнял обязанности адьюнкт-профессора (докторанта) Санкт-петербургского университета и задумывал написать многотомную "Историю Украины". Мог ли он в тот период
своей жизни узнать об известном пращуре, полковнике эпохи
Хмельниччины Остапе Гоголе? Допустим, что да. Так могло ли это побудить его каким-то образом к созданию именно такого образа Тараса Бульбы?

Для начала попробуем исследовать биографию казацкого полковника
второй половины XVII века Остапа Гоголя. Родился Остап (в исторических
источниках встречается также и другое прочтение его имени - Остафий, Евстафий, Евстахий) в начале переломного для исторических судеб многих европейских народов XVII века. Возможно, местом
его рождение было небольшое подольское село под названием Гоголи, основанное православным шляхтичем с Волыни Никитой Гоголем. К сожалению, молодые годы Остапа остались вне поля зрения тогдашних
летописцев. Известно лишь, что накануне 1648 г. он был ротмистром "латных" казаков в польском войске, которое дислоцировалось в Умани под руководством С. Калиновского. Однако, как только начались
боевые действия между казацкой и польской армиями, ротмистр Гоголь вместе с подчиненным отделом тяжелой кавалерии переходит на сторону повстанцев.

Невзирая на отсутствие полноценной источниковой базы о первых годах формирования молодого казацкого государства, вполне очевидно, что полковник Остап Гоголь делал все возможное для создания
национальных административно-военных структур и институций на украинских землях, которые этнически граничили с Польшей. Ему пришлось проявить незаурядные организаторские способности для формирования отрядов из подольских крестьян и мещан в районе Поднестровья.

Блестящая в военном отношении победа гетмана Богдана Хмельницкого над поляками под Батогом (22 - 23 мая 1652 г.) вызвала массовое восстание украинцев на Подолии. В связи с этим
гетман приказал О . Гоголю освободить данный регион от польской шляхты, что тот успешно и выполнил - в конце августа здесь опять установились украинские властные структуры. К началу 1654 г.
О . Гоголю было поручено руководство Подольским (Поднестрянским, Могилевским) полком. В дальнейшем подольский полковник Войска Запорожского выполняет важнейшие поручения Б. Хмельницкого в западном регионе Украины.

После смерти Хмельницкого казацкая старшина начала раскалываться на разные, противоположные по политическим взглядам группировки. В октябре 1657 г. гетман Иван Выговский с генеральной
старшиной, в состав которой входил и полковник О. Гоголь, заключает так называемый Корсунский договор Украины с Швецией, где провозглашалось: "Войско Запорожское - народ свободный и никому не подчиненный". Однако на стабилизацию политического положения в Украине этот договор повлиять уже не мог. В июле 1659 г. полк Гоголя
отличился во время победы украинского войска над россиянами под Конотопом.

Польская шляхта никак не могла согласиться с тем, что в геополитическом пространстве Центрально-восточной Европи возникло независимое государство. Объединенное польсько-татарское восемнадцатитысячное войско
во главе с коронным гетманом Стефаном Потоцким в феврале 1660 г. окружило Могилев. На помощь подольскому полковнику Остапу Гоголю пришли части под руководством уманского полковника М. Ханенко и миргородского К. Андреева. Гоголь успешно руководил действиями могилевской обороны, а также, согласно словам
летописца, "на вылазках польских людей и татар побили багато". С польской стороны в штурме погибли около двух тысяч человек.

Постепенно пращур великого писателя стал склоняться к поддержке той части старшины, которая настаивала на ведении переговорного процесса с правительственными кругами Польши о создании автономной
украинской республики в пределах Речи Посполитой. Летом того же года его полк участвовал в Чудновском походе, результатом которого стало подписание между поляками и украинцами Слободищенского
трактата.

В начале 1664 г. на Правобережной Украине вспыхнуло восстание против польской власти и гетмана Павла Тетери, которым руководили Сулима, Семен Высочан и Иван Сирко. Большую поддержку оказывал
им левобережный гетман Иван Брюховецкий, который желал распространить свою власть на правобережные земли. О . Гоголь сначала поддерживает восставших. После того, как польские войска начали наступление на Брацлавщину, он вместе со своим полком переходит из Могилева до Брацлава и там укрепляется. Однако вскоре под натиском королевской армии полковник не выдерживает и переходит на сторону противника.

Одной из главных причин этого перехода было то обстоятельство, что коронный гетман С. Потоцкий не отпускал из Львова двух сыновей Гоголя, которые учились там в одном из образовательных заведений. "... И сынов
моих, если будет разрешение Вашей Гетманской Милости, то позволь им на короткое время приехать домой при паспорте Ясновельможного, Его милости,, Господина Гетмана И.К.М. Запорожского
(Тетери)", - писал О. Гоголь в канцелярию коронного гетмана. Последний сознательно медлил с выполнением этой просьбы, принимая во внимание политическую неопределенность подольского полковника,
а потому в сентябре 1664 г. Гоголь все-таки был вынужден признать протекцию польского монарха. Кстати, в своем письме к Потоцкому пращур писателя демонстрирует свой незаурядный интеллект, а именно
провозглашает слова, которые как можно лучше объясняют причины тогдашней
руины и становятся крылатыми: "Дошло до того, что каждый казак хотел быть полковником, а каждый сотник - гетманом". Вот как генетически формировался талант великого Николая Гоголя!

С начала гетманства Петра Дорошенко О. Гоголь переходит под его булаву, ведь они знали друг друга еще из времен Хмельниччины. Опытный Гоголь всячески помогал новоизбранному гетману.
Когда возникла угроза захвата польскими войсками Кальника, он отправился на Левобережье, чтобы лично предупредить П. Дорошенко. Вместе они возвращаются на Правобережную Украину и помогают окруженному в Кальнику полковнику Григорию Дорошенко, родному брату гетмана. Вскоре О. Гоголь вместе с Тарговицким полком С. Щербины и сечевиками И. Сирко воевал в окрестностях Очакова, где взяли в плен значительное количество татар. Именно поэтому Гоголь отсутствовал на Совете на реке Росава (близ Корсуня), на котором большинство казаков одобрили намерение П. Дорошенко признать верховенство турецкого султана. В это время Гоголь неоднократно назначается
наказным гетманом Войска Запорожского и руководит многими казацкими подразделениями во время многочисленных военных операций.

В конце 1671 г. коронный гетман Ян Собеский со значительными силами отправился на Правобережную Украину. После многодневной осады Могилева, резиденции О. Гоголя, поляки вошли в город. Источники сообщают, что во время обороны крепости погиб один из сыновей Гоголя : "...Сын Гоголей под Могилевом застрелен", -
сообщал очевидец тех событий. Сам полковник с отделом казаков сумел отойти и с большими трудностями переправиться на правый берег Днестра, в Молдавию, где и встал лагерем с разрешения господаря. Через несколько дней полковники О. Гоголь, К. Мигалевский и Кияшко отправляют послание к Я. Собескому, в котором дают согласие покориться гетману М. Ханенко, который признавал протекторат
польского короля. Однако вскоре мы опять видим Гоголя в отрядах П. Дорошенко.

После очередного похода польских войск на Правобережье Гоголь подчиняется королю Яну III Собескому. В награду за это в декабре в 1674 г. польский монарх предоставляет ему привилегию на владение
селом Вильховец, которое существует и доныне в Новоушицком районе Хмельницкой области. Эта королевская грамота интересна тем, что ее копия была использована в 1784 г. дедом писателя Николая Гоголя
полковым писарем Афанасием Демьяновичем Гоголем-Яновским для подтверждения своего благородного (дворянского) происхождения. Очевидно, именно дед Афанасий рассказал своему сыну Василию, отцу
будущего писателя, об их знаменитом пращуре. А уже
тот пересказал это маленькому Николаю, который таким образом с раннего детства знал о своем славном казацком корне, а учась в Нежинском лицее, начал собирать дополнительные материалы о долголетнем
полковнике Войска Запорожского Остапе Гоголе.

Ну а еще в в ноябре 1674 г. польский король выдал универсал на владение подольским селом Озаринцы сыну Гоголя - Прокопию. А в следующем году своим универсалом к правобережным казацким
полкам от 4 апреля удостоверяет, что "для лучшего между всеми вами
управления Гетманом Наказным уродзоного Гоголя назначаем... " Таким образом, в противовес своему бывшему покровителю П. Дорошенку (тот признавал верховенство турецкого султана Мехмеда IV ), полковник Гоголь стал гетманом Правобережной Украины от имени короля Яна III Собеского.

Согласно Журавненскому договору 1676 г. между Турцией и Речью Посполитой, к Польше отходили лишь земли до Белой Церкви и Паволочи. Остальная территория Правобережья Украины оставалась под протекторатом султана. А потому О. Гоголь, по решению совета польского сената, вместе с полками Кобелзкого, Корсунца и Шульги
(около двух тысяч казаков) передислоцировался в Дымерское староство на Полесье. Под управление казацкого гетмана были переданы Чорногородская, Коростышевская и Дымерская крепости. Также
из коронной казны казакам гетмана Гоголя было выдано шестьдесят тысяч злотых.

Дымерское староство находилось неподалеку от Киева. Именно этим объясняется активная политика О. Гоголя в деле приглашения к себе левобережных казаков. На Правобережье переходит переяславский полковник Думитрашко Райча, и этот факт взволновал русского царя Федора Алексеевича, который требовал от Самойловича
удерживать "малорусский народ от перехода к Гоголю". Кстати, гетман Самойлович даже отложил свою поездку в
Москву из-за угроз О. Гоголя захватить Киев. Однако в апреле 1678 г. О. Гоголь написал письмо к И. Самойловичу, где соглашался признать власть левобережного гетмана : "Сейчас самого себя твоей милости отдаю".

Остап Гоголь умер 5 января 1679 г. в Дымере. Соратник
Б. Хмельницкого, который двадцать семь лет являлся полковником Войска
Запорожского и последние пять лет своей жизни возглавлял казаков Правобережья, было похоронен в старинном Киево-Межигорском монастыре, что близ Киева.

Ознакомившись с краткой биографией соратника Б. Хмельницкого, можно заметить ряд аналогий между жизнью и деятельностью исторического Остапа Гоголя и литературного Тараса Бульбы.
И тот, и другой были полковниками Войска Запорожского. У них было по двое сыновей приблизительно одного возраста. Сыновья полковника О. Гоголя (одного из них, возможно, звали Остапом, второго - Прокопием)
учились в учебном заведении Львова. Так ведь и литературные Остап с Андрием получали образование, хотя и в Киеве. В повести Николая Гоголя старший сын Тараса погибает от рук поляков, а
младший переходит на сторону противника. Здесь прослеживается прямая аналогия с судьбой сыновей пращура писателя: один из них (тоже старший) погибает в 1671 г. от рук жолнеров во время обороны Могилева,
а другой вскоре, в 1674 году, переходит на сторону поляков, которые перед
тем убили его брата. Именно убегая от польской погони из Могилева
во время переправы через Днестр, старый подольский полковник Остап едва не погиб. Не напоминает ли это известный сюжет с побегом от "ляхов" Тараса Бульбы, хотя уже и с дополнением
описания неудачной переправы казацкого вожака через другую реку - Днепр?!

Таким образом, можно признать вполне верным тот факт, что прототипом известного литературного героя всемирно известной повести "Тарас Бульба" был никто иной , как дальний родственник Николая Гоголя
заслуженный казацкий старшина эпохи Б. Хмельницкого, И. Выговского
П. Дорошенко, гетман Правобережной Украины последней
четверти XVII века. Остап Гоголь.


Источник: Горобец Виктор, Чухлиб Тарас НЕЗНАЙОМА КЛІО. Таємниці, казуси і курйози української історії.
Козацька доба. - Київ, видавництво "Наукова думка", 2004. 311 с.

Перевод с украинского - наш собственный.
Конг

Литература в Боснии и Герцеговине. Часть 2

Кроме трех основных этнорелигиозных литератур, в Боснии и Герцеговине иудейская община также имела свою собственную литературу, пусть и довольно скромную по объему, но все же оказавшую определенное влияние на развитие культуры в стране. Развитие этой литературы началось с прибытие в Боснию евреев-сефардов в начале XVI века. Их сочинения до австро-венгерской оккупации Боснии и Герцеговины (1878) были связаны главным образом с религиозным образованием, хрониками, эпиграфическими надписями, а несколько позднее - и с лирической поэзией. Но хотя еврейская жизнь в Боснии и Герцеговине оставалась как бы в тени в течение этих веков, все же на передний план выдвинулся один из членов этой общины, Нехемия Хия Хайон. Он был страстным проповедником каббалистического учения и опубликовал несколько религиозных трудов на западе в конце XVII - начале XVIII века. Кроме того, именно в Боснии сохранилось одно из наиболее значительных сокровищ еврейской культурной, религиозной и литературной жизни, так называемая Сараевская Агада, богато иллюстрированная религиозная рукопись, изначально созданная в Испании. Только после создания в Сараево раввинской школы в начале XVIII века литературная активность местных евреев возросла до более высокого художественного уровня. Кроме древнееврейского языка, еврейская литература в Боснии и Герцеговине создавалась и записывалась также на языке ладино (на котором говорили евреи-сефарды). Наиболее известным еврейским писателем Боснии и Герцеговины современного периода являлся Ицхак Самоковлия (1889-1955 гг.). В его произведениях отражались жизнь евреев-сефардов, их попытки и старания сохранить свою культурную идентичность, а также те вызовы, с которыми сталкиваются люди в ходе всеобщей борьбы добра и зла.

В период Австро-Венгерского владычества (1878 - 1918 гг.), кроме политических изменений, произошли и серьезные сдвиги в культурной деятельности всех основных этнорелигиозных групп Боснии и Герцеговины.
И хотя новые культурные процессы не протекали с одинаковой интенсивностью у католиков, мусульман и православных, но все же эти изменения во всех трех общинах привели к отрыву литературных стараний от религиозной реальности и к переходу в светскую сферу. Среди сербов нарастали оппозиция венским властителям и стремление к более тесным связям с Сербией. Боснийские хорваты тяготели к более тесным связям с культурными явлениями и инициативами в Хорватии. И сербская и хорватская литературы стали приводным ремнем для утверждения и развития национальных чувств и политического активизма. Среди мусульман в Боснии также нарастала литературная активность, но среди них отмечались замешательство и сомнения относительно своей культурной и национальной сущности. Прежние османские гордость и традиция отходили в прошлое,а новая идентичность еще не выработалась.

В начале ХХ века среди всех трех общин начали возникать благотворительные и культурные общества, которые помогали взращивать юные таланты. В то же самое время в стране происходило быстрое увеличение числа новых газет и журналов. В результате литературная активность в Боснии и Герцеговине стала все больше и больше перенимать идеи и очертания современных литературных направлений. Среди писателей того времени - выходцев из боснийских сербов хорошо известны имена Алексы Шантича, Йована Дучича, Петара Кочича и Светозара Чоровича.
Они группировались вокруг изданий "Босанска вила" в Сараево и "Зора" в Мостаре. Среди мусульман Мехмед-бег Капетанович-Любушак был первым, кто стал писать на боснийском наречии, используя латинский алфавит. Он также рьяно отстаивал боснийскую идентичность. Другими видными литераторами из мусульманской среды были Сафет-бег Башагич, Чазим Муса Чатич, Осман Нури Хаджич, Эдхем Мулабдич и Осман Дикич (хотя он идентифицировал себя с сербами). Ведущими изданиями у тогдашних мусульман были "Behar", "Biser" и "Muslimanska biblioteka"- Среди хорватских католических литераторов выделялись Грга Мартич, Иван А. Миличевич, Тугомир Алаупович, Мирко Юркич, Петар Бакула, Иван Зовко и наиболее известный Сильвие Страхимир Краньчевич. Среди изданий хорватов Боснии и Герцеговины можно было выделить Hercegovacki bosiljak, Glas Hercegovaca, Novi Prijatelj Bosne, Osvit и наиболее значительную литературную публикацию - Nada Краньчевича.

(Окончание следует.)
Источник: Chuvalo Ante Historical dictionary of Bosnia and Herzegovina. Second edition. Historical Dictionaries of Europe. The Scarecrow Press, Inc., Lanham, Toronto, Plymouth, 2007. 503 pp.
Перевод с английского - наш собственный.