Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

Конг

Как Иосип Броз становился "коммунистом-профессионалом"

Летом 1927 года Броз стал не только профсоюзным лидером, но и одним из руководителей загребской партийной организации. Она тогда считалась многочисленной — в ней состояло около 80 человек.

Всего лишь за семь лет властям удалось нанести сильный удар по коммунистам. Если в 1921 году в партии было почти 60 тысяч членов, то в 1927-м — чуть больше трех тысяч. Ее раздирали споры и конфликты между различными фракциями. "Правые" во главе с одним из основателей КПЮ профессором Белградского университета, математиком и философом Симой Марковичем считали развитие нелегальной деятельности тупиковым путем. "Левые", наоборот, утверждали, что главное значение имеет как раз нелегальная работа, а некоторые из них призывали к сбору оружия, подготовке вооруженного восстания и даже не исключали проведение терактов против наиболее одиозных представителей властей и крайне правых организаций.

Разделяло их и отношение к национальному вопросу. "Правые" считали, что его можно решить путем реформ, в рамках конституции. "Левые" же были убеждены, что его решит только революция и свержение династии Карагеоргиевичей. Первых поддерживали в основном сербы, вторых — хорваты, недовольные сербской доминацией в стране.

Симпатии Тито были на стороне "левых", хотя и не крайних радикалов. Полиция теперь не оставляла его в покое. В один июльский день 1927 года, когда он работал в загребском комитете профсоюза металлистов, к нему вошли несколько полицейских в штатском и сказали, что он арестован. На его вопрос: "За что?" — ответили: "Вы совершили столько нарушений закона, что мы можем арестовать вас когда угодно и предъявить не меньше десятка обвинений!" Полиция обыскала штаб-квартиру профсоюза и квартиру самого Броза. У него изъяли вырезанную из газеты фотографию Ленина, выписку из книги загса о браке с Пелагеей, удостоверение, выданное советскими властями в Омске, письма и книги. Его самого в наручниках отправили в тюрьму города Огулин. Были арестованы еще шесть его товарищей, работавших на верфи в Кралевице. Однако его отделили от остальных и посадили в камеру с уголовниками. Впрочем, его это не пугало — он не боялся уголовников и не презирал их. Более того, он рассказывал ворам и мошенникам о профсоюзах и о том, чего добиваются коммунисты.

С точки зрения современной российской действительности, обстановка в тогдашней Югославии была довольно странной. Коммунистов и противников режима преследовали, но при этом суды вовсе не "штамповали" приговоры. Обвинение в "коммунистической деятельности" требовалось еще доказать, что не всегда удавалось.

Процесс по делу Броза проходил в октябре 1927 года и был закрытым по соображениям "государственной безопасности". Броза признали виновным, и он получил семь месяцев заключения. Приговор был не слишком суровым: суд решил, что его принадлежность к КПЮ доказать полностью не удалось. Но адвокатов и самого Тито он не устроил, и они обжаловали его. Дальше произошло странное: Иосипа почему-то выпустили на свободу до рассмотрения его апелляции. Он сразу же перешел на нелегальное положение и в суд уже не явился

Теперь Броз жил в Загребе и выдавал себя за состоятельного инженера-строителя. Он носил темные очки, отлично сшитые модные костюмы, ходил в дорогие магазины и рестораны, где встречался с другими партийными активистами.

Как профсоюзному лидеру ему была положена неплохая по тем временам зарплата — две тысячи динаров в месяц. Правда, и в этом вопросе не обошлось без проблем. Руководство профсоюза металлистов в Белграде, состоявшее из "правых", отказывалось платить Брозу. Тогда загребские металлисты решили "взять на содержание" своего секретаря и скидывались для него по два динара в месяц с каждого.

25 февраля 1928 года в Загребе состоялась нелегальная VII конференция городской коммунистической организации. В Загребе, как и во всей КПЮ, тогда шла борьба между "правыми" и "левыми", и "левые" оказались в большинстве. Броз, однако, в своем содокладе резко раскритиковал оба течения. Он заявил, что главная задача коммунистов — провести "безусловную большевизацию" КПЮ и по примеру ВКП(б) создать единую большевистскую организацию. Он также предложил, чтобы Исполком Коминтерна взял на себя руководство КПЮ и очистил ее от фракций. На конференции Тито избрали политическим секретарем Загребского горкома КПЮ. Старый горком был распущен.

Это был важный шаг к партийной вершине. Более того, именно тогда, в феврале — марте 1928 года, о 36-летнем коммунисте и профсоюзном активисте Иосипе Брозе узнали в Москве. На конференции в Загребе присутствовал посланник Коминтерна по фамилии Милкович, которому очень понравился доклад Иосипа Броза и его решительный настрой. Скорее всего, он же и сообщил руководству Коминтерна о способном хорвате.

20 июня 1928 года страна была взбудоражена трагедией, случившейся прямо на парламентской сессии. Один из депутатов-монархистов, серб из Черногории Пуниша Рачич, расстрелял из револьвера лидера оппозиционной Хорватской крестьянской партии Степана Радича. Вскоре Радич умер от полученных ран.

Уже в день покушения в Хорватии начались волнения. Хорваты чувствовали себя оскорбленными — раздавались голоса, что одного из хорватских лидеров убили сербы и что надо свергнуть "сербского короля". На улицах Загреба три дня продолжались столкновения с полицией. Коммунисты предложили партии Радича выступить единым фронтом, но та отказалась. Тогда КПЮ призвала к вооруженному восстанию в Хорватии, что, разумеется, было полной авантюрой. Выступления рабочих в Загребе были быстро подавлены. В ходе этих событий погибли несколько полицейских и участников выступлений.

Все это время полиция снова пыталась арестовать Броза. Однажды, когда полицейские появились в штаб-квартире профсоюза и спросили, где сейчас Иосип Броз, он, честно глядя им в глаза, ответил, что его нет на месте. В другой раз ему пришлось отстреливаться. Наконец его арестовали и привели в его собственный кабинет в Союзе рабочих-металлистов для проведения обыска. Броз попросился в туалет, а там, протиснувшись через небольшое окошко, сбежал.

Полиция провела обыск в его квартире, где обнаружила пистолет, четыре немецкие гранаты с пятью взрывателями к ним, 19 пистолетных и 16 винтовочных патронов. Тогда же была арестована и Пелагея Белоусова, которая заявила, что не знала, что у ее мужа есть пистолет. Однако когда ей показали рукописную листовку с призывами рабочих к выступлениям, она признала, что почерк, которым она написана, похож на почерк ее супруга.

Тито арестовали лишь 4 августа 1928 года на одной из конспиративных квартир. Его связали, отвели в участок и сильно избили. От него требовали признать, что он является активистом компартии. Он отказывался, и тогда его снова начинали бить. Тито сказал одному из полицейских: "Смелый ты парень, если бьешь связанного человека!" Ему удалось передать из тюрьмы статью, которая называлась "Крик из ада югославских застенков". Он писал, что его пытают и мучают, требуя выдать всех, кто входит в руководство партии. Впрочем, двадцать лет спустя, когда Тито спросили, пытали ли его в 1928-м, он ответил, что его оскорбляли и били, но пыток не было.

Для Пелагеи, которую арестовали почти в одно время с ним, все обошлось более благополучно. На первых же допросах Тито стал ее выгораживать, заявив, что она ничего не знала о его деятельности. Прямых улик у полиции не оказалось, и вскоре Пелагею выпустили на свободу.

Пока муж сидел в тюрьме, ей приходилось очень тяжело. Свою небольшую зарплату — она работала полировщицей на мебельной фабрике — Пелагея тратила на сына Жарко и на переводы Тито. Она с Жарко жила в одной семье, которая с большим сочувствием относилась к ней, а дети любили "тетю Польку" (второе имя Пелагеи было Полина).

Однажды за Пелагеей и Жарко пришел неизвестный мужчина, и они исчезли, не успев проститься со своими хозяевами. Через некоторое время поползли слухи, что Пелагея и Жарко находятся в Советском Союзе. Так оно и было — их переправили туда при помощи партийной организации Загреба и советских дипломатов в Вене.


(Продолжение следует.)

Источник

Матонин Е. В.
Иосип Броз Тито / Евrений Матонин.
М.: Молодая rвардия, 2012. 462 [2] с.: ил.
(Жизнь замечательных людей: сер. биоrр.; вып. 1369).

Конг

Старый Львов. Из хроники происшествий в львовских кондитерских

"Как-то с утра вошел в цукерню при улице Сиктуской, — писала газета "Дело" 4 февраля 1899 г., — некий незнакомец, который, кажется, прибыл из провинции на какую-то забаву, ибо был совершенно пьян. Через минуту, когда сел и получил заказанный кофе, заметил официант, что незнакомый достает из кармана револьвер, заряжает вполне хладнокровно и целится себе в висок. На крик официанта сбежались все служители, и гость был доставлен в полицейскую инспекцию. Здесь также нельзя было от него ничего узнать, ибо был без сознания. Был арестован, чтобы немного выспался, а затем выпущен на свободу. Вот такие последствия пьянства".

11 марта 1920 г. Из цукерни пана Залевского (ул. Академическая, 22) украдено большое количество кофе, шоколада, ванили, ореховой массы и орехов. Вред составил 12000 крон.

16 марта 1920 г. в цукерню пана Дереня на площади Мытной, 7, вломились воры, но их ждало большое разочарование, потому что в локале никаких припасов не было. Единственный вред в 600 крон за вырванную решетку и окна.

На Панской, 18, ограблена цукерня Леона Беняша.

18 января 1921 г. В цукерню на ул. Панскую пришел 17-летний ученик семинарии Ярослав Алексиевич в обществе младшего товарища Изидора Гохбергера. Когда последний сдал плащ в гардероб и сел за стол, Алексиевич велел ему отнести письмо по указанному адресу, мол, не обязательно надевать плащ, потому что тепло и адресат живет в соседнем доме. Гохбергер послушался и вышел, а потом Алексиевич забрал плащ своего товарища и хотел оставить кондитерскую. Это привлекло внимание владельца цукерни, который задержал ловкого воришку и передал его полиции.

15 сентября 1922 г. Полиция арестовала в молочарне Эркера на ул. Св. Станислава некоего Самуэля Штерна, при котором найдено 104 штуки серебряных рублей. Тот выдал своего сообщника Каца, беглеца из России, который жил на Резницкой, 9. В жилище Каца задержали еще несколько российских эмигрантов еврейского происхождения, занимавшихся валютными махинациями и контрабандой, а также найдены вещественные доказательства.

15 сентября 1922 г. Вчера лишил себя жизни 20-летний фармацевт Чеслав Ульберский из Калуша при весьма оригинальных обстоятельствах. Зашел в цукерню на ул. Академической, 22, сел за столик и сделал заказ, но ждать его не стал, а вместо этого вытащил револьвер и выстрелил себе в висок.

Поводом самоубийства, как свидетельствуют найденные в вещах потерпевшего записки, могла быть безграничная бедность.

5 октября 1922 г. Не мог нахвалиться добросовестной служанкой владелец цукерни на ул. Батория Генрик Фляйшер, как вдруг она сбежала со службы, прихватив 35 тысяч марок.

8 марта 1923 г. На ул. Академической при выходе из цукерни Залевского на доктора Игнатовича и инженера Дрегевича напал какой-то тип и начал драку с Игнатовичем. Чтобы положить конец, Дрегевич выстрелил из револьвера в землю, чем привлек внимание постового. Поскольку Дрегевич не имел разрешения на оружие, револьвер был конфискован.

5 июня 1934 г. Отравились мороженым. Владислав Тота, 31-летний учитель Бибрки, прибыл с ученицами во Львов на школьную экскурсию. После съеденного мороженого в цукерне на Казимировской учитель и пять учениц тяжело заболели, терпя сильные боли. Особенно плохо чувствовал себя сам пан Тота и 16-летняя ученица Фрида Гробель. Озаботилась ими "скорая".

27 июня 1934 г. Вчера отравился мороженым в цукерне "Кришталевка" 21-летний Абрахам Неснер. "Скорая" предоставила ему первую помощь на месте и отвезла домой.

8 февраля 1935 г. Случай в цукерне. Вчера в полдень в цукерне Дудка, находящейся в Марийской галерее, на головы адвокатов др. Стендлера и др. Батлера, которые спокойно пили кофе за столиком, упал стеклянный кафель вместе с массой снега, который покрывал крышу галереи. Стендлер потерял сознание и, залитый кровью, упал на землю. Часть разбитого стекла поранила также др. Батлера. На месте был врач Сасовер, который обследовал раненых и предоставил первую помощь. На известие о катастрофе прибыла комиссия магистрата, провела следствие и обнаружила причину падения крыши — недопустимое накопление значительного количества снега.

Источник: Винничук Ю. Кнайпы Львова. - Харьков: Фолио, 2015. - 530 с.
Перевод с украинского: Е. А. Концевич.
Конг

Сакко и Ванцетти - кто они? Часть 4

Во время пребывания в Виллафаллетто, вызванного болезнью, идеи юного Бартоло приобрели более ясную форму. Неожиданно обзаведясь практически неограниченным количеством времени для чтения, он не преминул воспользоваться этой возможностью. Даже спустя много лет Ванцетти хорошо помнил, насколько сильное впечатление произвела на него фраза "Кровь мучеников - это росток свободы", которую он вычитал в тот период в одном из сочинений Августина Блаженного,она неизгладимым образом отпечаталась у него в памяти. Затем он дважды перечитал I promessi sposi, романтический шедевр Манзони,а после того попытался взяться за "Божественную комедию" Данте, пыльный томик которой он обнаружил где-то домашних закутках. "Ох,- вспоминал впоследствии Ванцетти,- оказалось, что эта кость мне не по зубам; тем не менее, я мужественно пытался обгладать ее и, думаю, не без пользы для себя".

Когда его здоровье наконец-то более-менее восстановилось, Бартоло подружился с представителями узкого слоя интеллигенции Виллафаллетто - врачом Франчиа, аптекарем Скрималльо, ветеринаром
Бо - чьи антиклерикальные воззрения еще больше оттолкнули молодого человека от католицизма, чьим яростным адептом он когда-то являлся.

"Очень скоро для исповедывания моей религии перестали требоваться храмы, алтари и священники в дорогих сутанах. Бог стал для меня совершенным воплощением духа, лишенным каких-либо человеческих атрибутов и черт". Такие настроения шли вразрез с взглядами остальных членов семьи Ванцетти(особенно отца!), которые продолжали считать, что Церковь необходима для того, чтобы удерживать человека от дурных страстей и держать его в повиновении. Бартоло, хотя эти аргументы и вызывали у него
ироничную улыбку, не пытался спорить со своими родными - он был счастлив вновь оказаться дома, в безмятежной атмосфере родного городка, а потому предпочитал держать свои "еретические" взгляды при себе.

Вскоре, однако, по этой безмятежности был нанесен жестокий удар. Спустя некоторое время после выздоровления Бартоломео выяснилось, что его мать, которой в тот момент было всего 45 лет, больна раком. Последующие три месяца, ставшие последними в ее жизни, Джованна Ванцетти провела в ужасных мучениях. Как рассказывал Бартоломео, ее страдания стали настолько сильными, что даже любимый муж не смог вынести той атмосферы ужаса, которая царила в комнате больной. И лишь Бартоломео продолжал ухаживать
за матерью с такой же любовью, с какой она чуть раньше ухаживала за ним. Любящий и любимый сын оставался у ее постели день и ночь, боясь отойти хоть на пять минут. Однако самое страшное все-таки
случилось: в конце 1907 года Джованна Ванцетти скончалась на руках у сына. Именно Бартоломео уложил ее в гроб, а затем бросил первую горсть земли на крышку гроба. "Я должен был это сделать, - отмечал он, - поскольку в тот момент я похоронил часть себя самого".

Смерть матери стала огромной трагедией для всей семьи Ванцетти. Джованни-Баттиста, которому едва исполнилось 58 лет, за несколько месяцев полностью поседел. Сиротами остались дети, младшим из которых исполнилось лишь два и четыре года. Но наиболее глубоко подействовала эта смерть на на Бартоло, ведь мать была единственным человеком, с которым он был по-настоящему близок; можно даже сказать, что смерть матери нанесла ему такую рану, от которой он так никогда и не оправился. Это было самое
тяжелое испытание в его жизни, подчеркивал Бартоломео в своих письмах спустя много лет, гораздо более тяжелое, чем любое тюремное заключение. Даже в 1920-х годах его мысли постоянно
возвращались к матери. "Память о моей матери - настоящая святыня для меня, - писал Ванцетти в своем дневнике. - Мое сердце - это храм, в котором живет душа моей милой мамочки".

В первые дни после смерти матери Бартоло полностью замкнулся в себе, радость жизни покинула его,казалось, навсегда. Целыми днями бродил он по окрестным лесам, ни с кем не разговаривая и полностью погрузившись в свою печаль. Он даже стал подумывать о самоубийстве, столь велико было его горе. "Много раз, - вспоминал Бартоломео,- проходя по мосту, я останавливался и смотрел на белеющие внизу камни, думая о них как о той постели, в которой больше не будет ночных кошмаров".

Неудивительно, что в столь взбудораженном состоянии духа его мысли начали все чаще и чаще обращаться к идее отьезда в Америку. После смерти матери, вспоминал Ванцетти, "мне не оставалось ничего другого, кроме как уехать. Я должен был создать непреодолимую преграду между мной и моим горем." В Америке,этом прибежище всех страдающих и угнетенных, как казалось тогда Бартоломео, он сможет забыть о постигшей его трагедии. Кроме того, Бартоломео надеялся, что в Америке он сможет обрести новую
жизнь, гораздо более свободную и счастливую, чем та, которую он вел в Италии. При этом надо отметить, что финансовые соображения не играли никакой роли в принятом молодым Ванцетти об отьезде за
океан. "Ни у меня, ни у Сакко не было никакой экономической необходимости для переезда в эту страну, - писал Ванцетти губернатору Фуллеру незадолго перед казнью. - Мы приехали сюда, потому что мы слышали, что это страна свободы - и не только свободы нажить себе состояние, это нас волновало меньше всего,но, прежде всего, свободы мысли и идей. Мы считали, что возможность свободно выражать выражать свои взгляды - это естественное право человека, и там, где право уважается, мы найдем достойное пристанище и свое счастье."

Небольшой помехой на пути Бартоломео стал ... его собственный отец, который(и это при том, что он сам в более молодом возрасте успел побывать в Америке)вовсе не хотел отъезда сына. Потеряв жену всего несколько месяцев назад, старик Ванцетти теперь ужасно не хотел расставаться со своим первенцем, которого, пусть и на свой лад, он все-таки любил. Кроме того, его кондитерская постепенно превращалась во вполне преуспевающее заведение, и ему было очень жаль терять высококвалифицированного кондитера и конфетчика, которым уже успел стать его сын. С точки зрения Джованни-Баттисты, было бы гораздо лучше, если бы Бартоломео остался жить в Виллафаллетто, помогал ему в бизнесе, а со временем женился бы и обзавелся детьми на радость старику отцу.Однако Бартоло был непоколебим в совем решении . Ему как воздух была необходима смена обстановки. Он больше не хотел работать на своего отца. Все его мысли и надежды теперь были связаны с большим пароходом, плывущим через океан.

9 июня 1908 года, за два дня до своего дня рождения - ему как раз должно было исполниться 20 лет, Бартоломео Ванцетти покинул Виллафаллетто. Односельчане и члены семьи прощались с ним в печали и в слезах. Даже спустя несколько десятилетий старожилы Виллафаллетто вспоминали, что Джованни-Баттиста буквально "онемел от горя". Друзья на прощание высказали Бартоломео последние напутствия, а некоторые из друзей даже проводили его до соседней деревни. В общем, в Виллафаллетто повторилось все то,
что было в Торремаджорре двумя месяцами ранее, в тот день, когда братья Сакко отправились в далекий путь на запад. Ни Сакко, ни Ванцетти так никогда и не вернулись в Италию, да и, надо честно признать, в дальнейшем редко о ней вспоминали. Впереди их ждала Америка, "земля свободы" или, как о ней отзывался Сакко,"страна, о которой я всегда мечтал".

(Продолжение следует.)


Источник: Paul Avrich Sacco and Vanzetti. The Anarchist Background. - Princeton University Press, 1991. Перевод на русский язык - наш собственный.
Конг

Без срока давности. Часть 2

До войны Федор Мотач из деревни Тетеровец на Гродненщине занимался сельским хозяйством. Массовую коллективизацию большевики в Западной Беларуси провести не успели, и потому достаточно крупное хозяйство, принадлежавшее этому человеку, не успело пострадать от нововведений Советов.

С началом немецкой оккупации Мотач записался добровольцем в немецкую полицию и уже через год ему было присвоено звание вице-капрала. Кроме того, бывшего крестьянина назначили командиром группы районной полиции в Новой Мыши. В том же 1942 году полицейский участвует в ликвидации евреев в деревне Полонка, Барановичского района. При этом, жертвами стали и многочисленные белорусы, пытавшиеся прятать своих соседей еврейской национальности.

В 1944 году Федор Мотач "драпанул" на запад. Вот как это бегство описывал один из коллег бывшего командира полиции: "В конце июня 1944 года наш полицейский участок эвакуировался на запад, и нас с семьями они (немцы) взяли с собой. Мы ехали на телегах. В районе Остроленка (территория Польши) мне с женой и двумя другими семьями удалось бежать. Мы переоделись в гражданскую одежду и выбросили оружие. В районе Теханува мы остановились и устроились работать в одном имении".

Но Мотач, оказавшись на территории Польши, решил пойти на риск, и записался в ряды наступавшей Советской армии. Правда, повоевать под красным знаменем ему не удалось. Вскоре бывший полицейский дезертирует и возвращается в освобожденную от немецких оккупантов Беларусь. Незадолго до этого экс-полицаю удалось купить документы на имя Франца Орловского. Забрав жену и ребенка из родных мест, он переезжает в Эстонию, а оттуда - в Краснодар. Однако это не спасло бывшего полицейского и вскоре он оказывается в руках органов госбезопасности. За злодеяния, содеянные во время нацистской оккупации на территории Беларуси, Федора Мотача приговорили к расстрелу.

Во время Второй Мировой войны на Туровщине особой жестокостью отметился украинец Константин Маркевич. До войны он не раз оказывался в советской тюрьме за криминальные преступления, поэтому оснований для любви к большевистской власти у него не было. После прихода немцев в 1941 году этот человек тоже записался в полицию. Зимой 1942 года он арестовал семью Баланчуков и после пыток зверски убил. На совести полицая также жизни двух девушек, которых он лично которых он расстрелял возле одной из деревень.

Однажды Маркевичу и его людям приказали конвоировать двух евреек с четырьмя детьми из Турова в Житковичи, однако по дороге полицейские расстреляли жертв, сообщив немцам, что пленники, якобы, пытались бежать. В январе 1943 года в деревне Тонеж отряд полицейских под командованием Маркевича согнал 259 жителей деревни в церковь и всех их расстрелял.

Летом того же года в деревне Букча полицейский и его люди убили трех советских военнопленных, прятавшихся в деревне, а затем уничтожили попавшего к ним в плен партизана и местную жительницу.

Затем Маркевич «эвакуировался» в Германию, а позднее в Чехословакию. В 1946 году бывший полицейский тайно возвращается на родину и перевоплощается в "лесного брата", "партизаня" на Пинщине и Ровенщине. Вскоре он попадает в руки МГБ и, назвавшись Николаем Ивановым, признается, что во время войны...служил рядовым в РОА. Трибунал приговорил этого человека к 10 годам лишения свободы. В 1956 году Маркевич-Иванов выходит на свободу, но вскоре вновь оказывается в поле зрения советских спецорганов. В 1957 году суд приговорил украинца к расстрелу.

Аркадий Гапонов родился в деревне Воробьевка на Гомельщине в зажиточной, работящей крестьянской семье.
Родителей Аркадия репрессировали, а самого парня заставили работать на лесозаготовках. После нападения Германии на СССР он сумел избежать мобилизации в Красную Армию, а через год, весной 1942 года, поступил на службу в охранную полицию. Очень скоро Гапонов получил назначение командиром отделения разведки в отряде жандармерии.

Главной задачей подразделения Гапонова была борьба с советскими партизанами. В достижении своей цели, полицейские не останавливались ни перед чем и часто убивали обычных мирных жителей. В январе 1943 года люди Гапонова расстреляли двух жителей деревни Выдрица. Чуть позднее были убиты 7 жителей деревни Каменка и две семьи партизан из деревни Фундаменка. Полицаи не пожалели даже детей.

Через некоторое время Гапонов попал в засаду и был тяжело ранен. После лечения в немецких военных госпиталях в Гомеле, Вильнюсе и Варшаве бывший крестьянин, а теперь специалист-охотник на партизан выехал на Запад и оказался в немецких частях, воевавших в Италии. До поры до времени судьба была благосклонна к этому человеку. В июне 1945 года Гапонов прошел спецпроверку и был призван в советскую армию. После службы бывший полицейский уехал в Башкирию и работал на разных предприятиях. Однако ближе к концу 1950-х годов органы безопасности вышли на след бывшего полицейского. В 1957 году Аркадия Гапонова судили и расстреляли.

Вторая Мировая война искорежила судьбы миллионов людей. Белорусы – один из тех европейских народов, которые наиболее сильно пострадаил в ходе этого самого страшного в истории человечества военного конфликта. Сегодня, изучая события прошлого, нужно каждый исторический сюжет рассматривать с многоплановой перспективы. Архивные документы и воспоминания очевидцев доказывают, что в 1941-1944 гг. на территории Беларуси происходила, по сути, гражданская война всех против всех и жертвами этого противостояния становились обычные мирные жители. Местная белорусская полиция своей жестокостью порой удивляла даже самих немцев.

Отдельно стоит упомянуть участие местных полицаев в уничтожении еврейского и польского населения Беларуси. Одно дело сражаться с врагом на фронте и совершенно другое устраивать "зачистки" мирного населения. Вышеприведенные истории сотрудников белорусской полиции в очередной раз доказывают, что преступления этих людей неоспоримы и приговор, вынесенный им объективен. Оправдание их действий "борьбой с большевизмом" не корректно и не выдерживает критики.

Автор - Игорь Мельников, историк, писатель и журналист.
Источник: Мельнікаў I. Мяжа ля Заслаўя 1921—1941 гг. - Мiнск: Галiяфы, 2015. - 328 с.
Перевод с беларусского.


Конг

Несчастные случаи и самоубийства в Москве 1920-х гг.

Многие москвичи в ту непростую эпоху были издерганы жизнью. Чтобы хорошо работать, люди должны были высыпаться, а какой может быть сон, когда едят клопы и снятся кошмары?

Случалось, что потрясенные увиденным во сне люди совершали отчаянные поступки.

В ночь на 10 июня 1925 года из окна второго этажа выпрыгнул шофер Гладков, живший на Краснохолмской улице, а в ночь на 4 сентября того же года с третьего этажа выпрыгнул рабочий Осман Ерзин. Он жил в доме 2 по 3-му Краснопрудному переулку. И тому и другому приснились страшные сны. Живы они остались чудом, хотя и здорово покалечились.

А в ночь на 11 апреля 1928 года на Арбате раздался душераздирающий крик. Кричал мужчина, висевший на карнизе пятого этажа дома 10 (он стоял на углу Арбата и Годеинского, ныне Арбатского, переулка. Этот переулок соединяет Арбат с Новым Арбатом). Когда мужчину втащили в окно, то выяснилось, что он лунатик и на карниз вышел во сне, но неожиданно проснулся и, испугавшись, сорвался с подоконника.

Самоубийства и помешательства тоже случались. Если древние греки, сойдя с ума, боялись, что на них обрушится небесный свод, люди Средних веков опасались вселения в душу дьявола, то психически больные двадцатых-тридцатых годов XX столетия боялись преследований ГПУ и выдумывали прожекты переустройства общества. Причины самоубийств были самые разнообразные. Как и в прежние времена, люди кончали с собой из-за несчастной любви, из-за неизлечимой болезни. Не редкими были самоубийства из-за бедности. Евдокия Алексеевна Прохорова, например, узнав о том, что ее муж отказался выплачивать ей алименты, 22 мая 1925 года бросилась в пролет лестничной клетки дома 45 по Мясницкой улице (напротив Харитоньевского переулка), но чудом осталась жива. Один молодой человек, фамилия которого нам неизвестна, решил расстаться с жизнью после того, как его исключили из комсомола "за социальное происхождение".

После самоубийства Есенина весной 1926 года в газете "Молодой ленинец" появился "Рассказ о пяти повешенных". В нем сообщалось о самоубийствах, совершенных студентами Вхутемаса на Мясницкой. Один студент, участник поэтического кружка "Вольница", повесился в туалете "с зажатым в помертвевших губах папиросным окурком", студентка повесилась, естественно, в женской уборной, написав на стене: "Прощайте, ребята", третий повесился, опасаясь исключения из комсомола за дебош, однако его удалось спасти, и т. д.

Да, нервы у людей были напряжены. И вот такая картина: второй час ночи на 27 августа 1927 года, угол Армянского и Кривоколенного переулков. По нему идут четыре человека и вдруг в окне первого этажа видят такую картину: на постели, в одном нижнем белье, лежит мужчина и медленно вдавливает себе в грудь нож. Лицо мужчины дергается в ужасных конвульсиях. Один из прохожих, недолго думая, разбивает окно, врывается в комнату и поднимает крик. Прибегает милиционер. Самоубийцу тащат в отделение. Там оказывается, что это восемнадцатилетний артист, эстрадный танцор, и что он не покушался на свою жизнь, а репетировал номер. Вот какие были "номера".

Источник: Г. В. Андреевский Повседневная жизнь Москвы в сталинскую эпоху. 1920-30 годы. М.: "Молодая гвардия", 2008 г.
Конг

Пражские привидения - 3

Сумасшедший брадобрей

Является на улице Карлова и в других местах. Характер: чрезвычайно опасное привидение.

Сумасшедший брадобрей всегда держит в руках открытую опасную бритву. Этот человек, живший во времена Рудольфа II, другими словами, почти пять веков назад, некогда бросил свое почтенное ремесло и занялся алхимией. Истратив последние деньги и продав даже дом, этот брадобрей-алхимик сошел с ума и стал кидаться на людей с открытой бритвой, требуя от них денег на алхимические опыты. В последнее время он от алхимии все же отошел и теперь пристает к прохожим с предложением побрить их. (Как утверждают специалисты, привидение все же убедилось в бесплодности поисков философского камня.)

В случае встречи рекомендуем не поддаваться на уговоры. Дело в том, что пока наука еще не выяснила, проходит ли сумасшествие у привидений.

(Продолжение следует.)

Автор: Милослав Швандлик, чешский писатель-юморист.

Источник: журнал "Вокруг света", № 10, 1971 г.
Конг

Что стоит за легендой о раскаленном медном быке. Часть 3

Следует отметить, что в Варшаве С. Наливайко неоднократно подвергали страшным пыткам. Возможно, и этот факт, усиленный длительным заключением гетмана перед казнью (с июня 1596 по апрель 1597 p.), в определенной степени повлиял на процесс возникновения легенды о казни С. Наливайко с помощью медного быка.

Как свидетельствовал очевидец, "Он с 10 октября, согласно приказу короля был пытаем голодом и отсутствием сна, так что он едва не помешался, но затем такие пытки были прекращены, чтобы можно было бы
еще что-то узнать у него при ясном сознании". Не сломленный допросами и пытками Семерий с помощью своих побратимов и товарищей по воле осмеливается осуществить побег из тюрьмы. Его соратники сумели передать в тюремную камеру небольшую пилку, какой Наливайко перепиливал оковы, но, к сожалению, польская стража быстро выявила этот надпил. Так угасла последняя надежда узника обрести свободу...

11 апреля 1597 г. казацкого полководца, гетмана Семерия Наливайко казнили в Варшаве. На глазах у представителей королевской семьи и большой толпы ему отрубили голову, четвертовали тело, а затем куски развесили по всей столице Польши. Именно так, а не иначе, согласно воспоминаниям очевидцев, казнили народного
героя. Так почему же возникло легендарное сказание о его смерти в медному быке, что в разных вариантах повторялось во многих хрониках и пересказывалось из поколения в поколение?

"А поскольку в глазах поляков Наливайко (как и более поздний Гонта) как первый исторический вожак казацкой и хлопской черни был в то же время первым историческим представителем автономистских стремлений украинского народа против верховенства Польши, то и не удивительно, что польские мемуаристы увидели в нем опасного
претендента, который посягнул на "единство" короны, и в своем воображении наделили его хоть после смерти карой, соответствующей для преступников такой категории", - писал Иван Франко, который достаточно
тщательно и придирчиво исследовал генезис истории легенды о "Наливайко в медном быке".

По словам Франко, автором легенды был никто иной, как польский римо-католический священник Иончинский,
который впервые в начале XVII ст. в своих мемуарах "солгал" о том,что казацкого руководителя "посадили на раскаленного коня и на его голову надели раскаленный венец, и, наконец, его казнили".
Тем самым Иончинский, который люто ненавидел Наливайко за его посягательство на единство Речи Посполитой, "осовременил" античную легенду об антигерое-тиране Фаларисе, который якобы положил начало традиции
наказания виновных посредством сжигания в медном быке, а потом и сам погиб с помощью своего "детища".

Легендарная версия польского мемуариста была сразу же подхвачена другими польскими и
украинскими хронистами того времени. Если для первых она символизировала неотвратимость тяжелого наказания для оппозиционных государственным устоям смуитянов, то для вторых - ничто иное, как готовность идти на страшные муки ради свободы своего народа. Вот таким образом Семерий Наливайко стал действительно легендарным героем украинской истории.

Источник: Горобец Виктор, Чухлиб Тарас НЕЗНАЙОМА КЛІО. Таємниці, казуси і курйози української історії.
Козацька доба. - Київ, видавництво "Наукова думка", 2004. 311 с.

Перевод с украинского - наш собственный.
Конг

Самый старый дорожный знак

Неподалеку от Ливорно (Италия), у крутого дорожного поворота, был найден путевой знак времен Древнего Рима.
На камне выбита надпись на латыни "Это место является опасным". Очевидно, и в те далекие времена дорожные происшествия здесь не были редкостью.

Источник: журнал "Вокруг света", № 10, 1967 г.
Конг

Кто такие жандармы и полицейские нравы в старой России

Самыми неприятными среди слуг государя императора, по общему мнению, являлись жандармы. Один из современников писал о них следующее: «В Корпус жандармов обычно шли офицеры армейских частей из провинции из желания улучшить свое материальное положение. Высшие военные учебные заведения им были недоступны в связи с недостатком их образования. Перед работой в Корпусе жандармов надо было прослушать небольшой курс при штабе корпуса и сдать легкий экзамен... Офицеры Корпуса жандармов отличались нелюдимостью и озлобленностью. Положение их было чрезвычайно тяжёлое: они в обществе почти не бывали, их редко кто принимал... Они были плохими следователями... Потом прокурору было предоставлено право передавать дела судебным следователям. Жандармы производили негласное дознание, на основании которого губернаторам представлялось ходатайство об административной высылке по мотивам политической неблагонадежности на основании агентурных сведений и сведений, полученных при перлюстрации писем, которой занимался специальный „Черный кабинет“. Практически по всем этим рекомендациям губернатор принимал требуемые жандармами и полицией решения. Развращающее, в определенной степени, на жандармов влияние оказывало и то, что делам о политических преступлениях, по которым они работали, в судах была дана „зеленая улица“. Они рассматривались без участия присяжных заседателей, и, кроме того, определение состава преступления в действиях подсудимого по таким делам допускало самое широкое толкование. Государственным преступлением считалось „распространение политических и социальных теорий, направленных против существующего порядка вещей в государстве и обществе“".

Такое малоконкретное понимание государственного преступления вполне устраивало власти. К тому же и Государственный совет высказался по этому поводу весьма недвусмысленно. "Политические и социальные теории, — указал он, — имеют столько оттенков, что от невинных утопий и мечтаний доходят до самых вредных учений... При таких условиях предоставить присяжным разрешение вопроса о преступности и непреступности учений... значило бы оставить государство, общество и власть без всякой защиты».

Перед государственной машиной и жандармерией люди были бессильны. Нет ничего удивительного в том, что при таком положении либеральная часть русского общества враждебно относилась к Корпусу жандармов, называя это учреждение "опричниной". Доказывать свою невиновность перед полицейскими, не говоря уже о жандармах, было нелегко. В качестве примера можно привести такой случай. Суд признал Кудрявцева виновным в оскорблении действием полицмейстера Фиалковского. Кудрявцев клялся всеми святыми, что и пальцем его не трогал. Своё решение о виновности Кудрявцева суд мотивировал тем, что "если даже у Кудрявцева не было намерения ударить Фиалковского, то уже одна жестикуляция в разговоре с полицией составляет для последней оскорбление действием". Таким образом, можно сделать вывод о том, что, когда не хватало законов, суд, в угоду жандармам и полиции, их выдумывал сам.

Потребность государства в защите от происков врагов заставляла его не жалеть средств на политическую полицию, однако и выглядеть полицейским государством в глазах Европы хозяевам его тоже не очень-то хотелось, и они время от времени эти "органы" реформировали. После одного из таких преобразований московский генерал-губернатор получил анонимное письмо, в котором сообщалось о том, что упразднение в 1880 году Корпуса жандармов, а также Третьего отделения и присоединение их к МВД "удручающим образом подействовало на всех офицеров Корпуса жандармов, они очутились сразу в каком-то неопределенном положении и со дня на день ожидали, что их или совершенно упразднят, или же подчинят губернаторам... Печальные последствия упразднения должности шефа жандармов, — писал неизвестный автор послания, — не замедлили проявить себя чудовищным преступлением 1 марта 1881 года (то есть, убийством царя Александра II). " Далее автор анонимного письма напоминал генерал-губернатору о некоторых событиях, печально отразившихся на престиже полиции и жандармерии. Он, в частности, писал: «Директор Департамента полиции Дурново под видом секретной агентши имел у себя содержанку Доливо-Добровольскую, которой платил в год из казенных денег десятки тысяч рублей. Заподозрив свою содержанку в измене и в любовной переписке с испанским послом, Дурново в феврале 1893 года приказал агентам из письменного стола квартиры названного посла выкрасть письма своей возлюбленной, которые ей и были предъявлены в удостоверение ее неверности, а она сообщила об этом послу. Последний не замедлил заявить о похищенных у него письмах по приказанию Дурново русскому министру иностранных дел. В результате получился крупный скандал. Перед послом пришлось извиняться и просить его не придавать этому делу официального характера».
Аноним в своем «послании» допустил неточность. Участником этих событий был не испанский посол, а бразильский дипломат. Следует также заметить, что речь в "послании" шла не об Иване Николаевиче Дурново — министре внутренних дел, а о его брате Петре Николаевиче.

Когда вся эта история стала известна Александру III, то последовала такая высочайшая резолюция: "Убрать эту свинью в 24 часа". И. Н. Дурново с большим трудом удалось уговорить императора отправить брата в почётную отставку, назначив его сенатором.

Но это еще не все. Далее аноним живописал о поборах, взятках и разврате, царивших в руководстве столь серьёзного учреждения. Однако никаких мер по этому письму принято не было — в Департаменте полиции можно было не реагировать на анонимные заявления. Не среагировал на это заявление и генерал-губернатор.

Источник: Г. В. Андреевский Повседневная жизнь Москвы на рубеже XIX - ХХ веков. М.: "Молодая гвардия", 2009 г.
Конг

Купферман, он же Келайчиев

Только не подумайте, что речь идет о разыскиваемом террористе или уголовном авторитете: "...Органами внутренних дел разыскивается особо опасный преступник Купферман, он же Келайчиев..." И не поймешь, то ли террорист Купферман скрывается под фамилией скромного служащего Келайчиева, то ли уголовник Келайчиев заметает следы в образе дантиста Купфермана.

На самом деле никто никого за себя не выдает. Речь идет даже не об одном человеке (хотя его еще можно звать, к примеру, Исай-мисгар, если дело идет о локальном бухарском варианте). Речь идет о людях одной и той же профессии и, казенным языком говоря, лицах одной и той же — еврейской — национальности.

Вообще же речь идет о представителях разных еврейских этнических групп. Поскольку "купферман" на немецком и близкородственном ему идише, "келайчи" — на турецком и азербайджанском, а "мисгар" — на персидском и таджикском (которые оба суть диалекты фарси) означает "медник".

А медник — как профессия — был в еще недавнем прошлом записан за евреями почти как дантист. Но с меньшими доходами и престижностью.

Теперь, собственно говоря, надо разобраться с тем, что такое "медник". Во-первых, это мастер, изготовляющий различные изделия из меди, но в данном случае скорее утварь и посуду: котлы, ведра, кастрюли, подносы. Во-вторых, мастер, ремонтирующий эту посуду и утварь: латающий дыры, лудящий и прочее. Если учесть, что медная утварь и посуда сохранились до наших дней как предмет постоянного потребления в бедных странах, где купить новый чайник не каждому по карману, а на ремонт наскрести можно, не удивляйтесь тому, что в любой восточной стране мастерские медников составляют целый ряд на базаре.

Причин, по которым профессия эта была очень даже еврейской, несколько.
Медь — а на иврите "нэхошет" — одно из немногих полезных ископаемых Израиля во все времена. И среди списка профессий, встречающихся в самых древних текстах, всегда присутствует медник.

Медь — металл красивый и блестящий, но легко поддается окислению, а потому требует большого умения лудить поверхность. Такое умение человек мог таскать с собой без труда, куда бы его судьба ни забросила. А евреев, увы, судьба часто и безжалостно кидала.


Ну а третья причина в том, что евреями освоена была в общении с окружающим миром "сфера обслуживания". Это и понятно — землей они не владели, как господа. И не были к ней прикреплены, как подданные. Тут профессия медника ничем не отличается от других ремесленных занятий.

В Азербайджане есть горное селение Лагич, все жители которого славятся медными работами. Поэтому, встретив медника в любом городе, городишке и крупном селении Азербайджана и Дагестана, смело спрашивайте его: не лагичец ли он. И, как правило, получите утвердительный ответ. Лагичцы — мусульмане. Спросите у них, на каком языке они говорят, и они ответят, что на лагичском. Резонно. А на какой он похож? На еврейский, ответят лагичцы, имея в виду, впрочем, татский. Только они "шалом" говорят, а мы — "салим". Но когда с ними говорим, скажем «шалом». И обязательно добавят в разговоре что-нибудь положительное о евреях.

В Бухаре один турист хотел купить медный поднос с крышкой для плова. Ему сказали, где это лучше всего сделать, но потом вспомнили, что сегодня суббота, и вздохнули: "Мастер сегодня не работает..."

А на Украине мастера-лудильщика кое-где называли "котляром". И почему-то большинство людей с фамилией Котляр - как раз евреи по национальности.

Автор - этнограф и писатель Л. М. Минц.

Источник: Минц Л. М. Блистательный Химьяр и плиссировка юбок. — М.: Ломоносовъ, 2011. — 272 с. — (История. География. Этнография.)