Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

Конг

Старый Львов. Из хроники происшествий в львовских кондитерских

"Как-то с утра вошел в цукерню при улице Сиктуской, — писала газета "Дело" 4 февраля 1899 г., — некий незнакомец, который, кажется, прибыл из провинции на какую-то забаву, ибо был совершенно пьян. Через минуту, когда сел и получил заказанный кофе, заметил официант, что незнакомый достает из кармана револьвер, заряжает вполне хладнокровно и целится себе в висок. На крик официанта сбежались все служители, и гость был доставлен в полицейскую инспекцию. Здесь также нельзя было от него ничего узнать, ибо был без сознания. Был арестован, чтобы немного выспался, а затем выпущен на свободу. Вот такие последствия пьянства".

11 марта 1920 г. Из цукерни пана Залевского (ул. Академическая, 22) украдено большое количество кофе, шоколада, ванили, ореховой массы и орехов. Вред составил 12000 крон.

16 марта 1920 г. в цукерню пана Дереня на площади Мытной, 7, вломились воры, но их ждало большое разочарование, потому что в локале никаких припасов не было. Единственный вред в 600 крон за вырванную решетку и окна.

На Панской, 18, ограблена цукерня Леона Беняша.

18 января 1921 г. В цукерню на ул. Панскую пришел 17-летний ученик семинарии Ярослав Алексиевич в обществе младшего товарища Изидора Гохбергера. Когда последний сдал плащ в гардероб и сел за стол, Алексиевич велел ему отнести письмо по указанному адресу, мол, не обязательно надевать плащ, потому что тепло и адресат живет в соседнем доме. Гохбергер послушался и вышел, а потом Алексиевич забрал плащ своего товарища и хотел оставить кондитерскую. Это привлекло внимание владельца цукерни, который задержал ловкого воришку и передал его полиции.

15 сентября 1922 г. Полиция арестовала в молочарне Эркера на ул. Св. Станислава некоего Самуэля Штерна, при котором найдено 104 штуки серебряных рублей. Тот выдал своего сообщника Каца, беглеца из России, который жил на Резницкой, 9. В жилище Каца задержали еще несколько российских эмигрантов еврейского происхождения, занимавшихся валютными махинациями и контрабандой, а также найдены вещественные доказательства.

15 сентября 1922 г. Вчера лишил себя жизни 20-летний фармацевт Чеслав Ульберский из Калуша при весьма оригинальных обстоятельствах. Зашел в цукерню на ул. Академической, 22, сел за столик и сделал заказ, но ждать его не стал, а вместо этого вытащил револьвер и выстрелил себе в висок.

Поводом самоубийства, как свидетельствуют найденные в вещах потерпевшего записки, могла быть безграничная бедность.

5 октября 1922 г. Не мог нахвалиться добросовестной служанкой владелец цукерни на ул. Батория Генрик Фляйшер, как вдруг она сбежала со службы, прихватив 35 тысяч марок.

8 марта 1923 г. На ул. Академической при выходе из цукерни Залевского на доктора Игнатовича и инженера Дрегевича напал какой-то тип и начал драку с Игнатовичем. Чтобы положить конец, Дрегевич выстрелил из револьвера в землю, чем привлек внимание постового. Поскольку Дрегевич не имел разрешения на оружие, револьвер был конфискован.

5 июня 1934 г. Отравились мороженым. Владислав Тота, 31-летний учитель Бибрки, прибыл с ученицами во Львов на школьную экскурсию. После съеденного мороженого в цукерне на Казимировской учитель и пять учениц тяжело заболели, терпя сильные боли. Особенно плохо чувствовал себя сам пан Тота и 16-летняя ученица Фрида Гробель. Озаботилась ими "скорая".

27 июня 1934 г. Вчера отравился мороженым в цукерне "Кришталевка" 21-летний Абрахам Неснер. "Скорая" предоставила ему первую помощь на месте и отвезла домой.

8 февраля 1935 г. Случай в цукерне. Вчера в полдень в цукерне Дудка, находящейся в Марийской галерее, на головы адвокатов др. Стендлера и др. Батлера, которые спокойно пили кофе за столиком, упал стеклянный кафель вместе с массой снега, который покрывал крышу галереи. Стендлер потерял сознание и, залитый кровью, упал на землю. Часть разбитого стекла поранила также др. Батлера. На месте был врач Сасовер, который обследовал раненых и предоставил первую помощь. На известие о катастрофе прибыла комиссия магистрата, провела следствие и обнаружила причину падения крыши — недопустимое накопление значительного количества снега.

Источник: Винничук Ю. Кнайпы Львова. - Харьков: Фолио, 2015. - 530 с.
Перевод с украинского: Е. А. Концевич.
Конг

Сакко и Ванцетти - кто они? Часть 4

Во время пребывания в Виллафаллетто, вызванного болезнью, идеи юного Бартоло приобрели более ясную форму. Неожиданно обзаведясь практически неограниченным количеством времени для чтения, он не преминул воспользоваться этой возможностью. Даже спустя много лет Ванцетти хорошо помнил, насколько сильное впечатление произвела на него фраза "Кровь мучеников - это росток свободы", которую он вычитал в тот период в одном из сочинений Августина Блаженного,она неизгладимым образом отпечаталась у него в памяти. Затем он дважды перечитал I promessi sposi, романтический шедевр Манзони,а после того попытался взяться за "Божественную комедию" Данте, пыльный томик которой он обнаружил где-то домашних закутках. "Ох,- вспоминал впоследствии Ванцетти,- оказалось, что эта кость мне не по зубам; тем не менее, я мужественно пытался обгладать ее и, думаю, не без пользы для себя".

Когда его здоровье наконец-то более-менее восстановилось, Бартоло подружился с представителями узкого слоя интеллигенции Виллафаллетто - врачом Франчиа, аптекарем Скрималльо, ветеринаром
Бо - чьи антиклерикальные воззрения еще больше оттолкнули молодого человека от католицизма, чьим яростным адептом он когда-то являлся.

"Очень скоро для исповедывания моей религии перестали требоваться храмы, алтари и священники в дорогих сутанах. Бог стал для меня совершенным воплощением духа, лишенным каких-либо человеческих атрибутов и черт". Такие настроения шли вразрез с взглядами остальных членов семьи Ванцетти(особенно отца!), которые продолжали считать, что Церковь необходима для того, чтобы удерживать человека от дурных страстей и держать его в повиновении. Бартоло, хотя эти аргументы и вызывали у него
ироничную улыбку, не пытался спорить со своими родными - он был счастлив вновь оказаться дома, в безмятежной атмосфере родного городка, а потому предпочитал держать свои "еретические" взгляды при себе.

Вскоре, однако, по этой безмятежности был нанесен жестокий удар. Спустя некоторое время после выздоровления Бартоломео выяснилось, что его мать, которой в тот момент было всего 45 лет, больна раком. Последующие три месяца, ставшие последними в ее жизни, Джованна Ванцетти провела в ужасных мучениях. Как рассказывал Бартоломео, ее страдания стали настолько сильными, что даже любимый муж не смог вынести той атмосферы ужаса, которая царила в комнате больной. И лишь Бартоломео продолжал ухаживать
за матерью с такой же любовью, с какой она чуть раньше ухаживала за ним. Любящий и любимый сын оставался у ее постели день и ночь, боясь отойти хоть на пять минут. Однако самое страшное все-таки
случилось: в конце 1907 года Джованна Ванцетти скончалась на руках у сына. Именно Бартоломео уложил ее в гроб, а затем бросил первую горсть земли на крышку гроба. "Я должен был это сделать, - отмечал он, - поскольку в тот момент я похоронил часть себя самого".

Смерть матери стала огромной трагедией для всей семьи Ванцетти. Джованни-Баттиста, которому едва исполнилось 58 лет, за несколько месяцев полностью поседел. Сиротами остались дети, младшим из которых исполнилось лишь два и четыре года. Но наиболее глубоко подействовала эта смерть на на Бартоло, ведь мать была единственным человеком, с которым он был по-настоящему близок; можно даже сказать, что смерть матери нанесла ему такую рану, от которой он так никогда и не оправился. Это было самое
тяжелое испытание в его жизни, подчеркивал Бартоломео в своих письмах спустя много лет, гораздо более тяжелое, чем любое тюремное заключение. Даже в 1920-х годах его мысли постоянно
возвращались к матери. "Память о моей матери - настоящая святыня для меня, - писал Ванцетти в своем дневнике. - Мое сердце - это храм, в котором живет душа моей милой мамочки".

В первые дни после смерти матери Бартоло полностью замкнулся в себе, радость жизни покинула его,казалось, навсегда. Целыми днями бродил он по окрестным лесам, ни с кем не разговаривая и полностью погрузившись в свою печаль. Он даже стал подумывать о самоубийстве, столь велико было его горе. "Много раз, - вспоминал Бартоломео,- проходя по мосту, я останавливался и смотрел на белеющие внизу камни, думая о них как о той постели, в которой больше не будет ночных кошмаров".

Неудивительно, что в столь взбудораженном состоянии духа его мысли начали все чаще и чаще обращаться к идее отьезда в Америку. После смерти матери, вспоминал Ванцетти, "мне не оставалось ничего другого, кроме как уехать. Я должен был создать непреодолимую преграду между мной и моим горем." В Америке,этом прибежище всех страдающих и угнетенных, как казалось тогда Бартоломео, он сможет забыть о постигшей его трагедии. Кроме того, Бартоломео надеялся, что в Америке он сможет обрести новую
жизнь, гораздо более свободную и счастливую, чем та, которую он вел в Италии. При этом надо отметить, что финансовые соображения не играли никакой роли в принятом молодым Ванцетти об отьезде за
океан. "Ни у меня, ни у Сакко не было никакой экономической необходимости для переезда в эту страну, - писал Ванцетти губернатору Фуллеру незадолго перед казнью. - Мы приехали сюда, потому что мы слышали, что это страна свободы - и не только свободы нажить себе состояние, это нас волновало меньше всего,но, прежде всего, свободы мысли и идей. Мы считали, что возможность свободно выражать выражать свои взгляды - это естественное право человека, и там, где право уважается, мы найдем достойное пристанище и свое счастье."

Небольшой помехой на пути Бартоломео стал ... его собственный отец, который(и это при том, что он сам в более молодом возрасте успел побывать в Америке)вовсе не хотел отъезда сына. Потеряв жену всего несколько месяцев назад, старик Ванцетти теперь ужасно не хотел расставаться со своим первенцем, которого, пусть и на свой лад, он все-таки любил. Кроме того, его кондитерская постепенно превращалась во вполне преуспевающее заведение, и ему было очень жаль терять высококвалифицированного кондитера и конфетчика, которым уже успел стать его сын. С точки зрения Джованни-Баттисты, было бы гораздо лучше, если бы Бартоломео остался жить в Виллафаллетто, помогал ему в бизнесе, а со временем женился бы и обзавелся детьми на радость старику отцу.Однако Бартоло был непоколебим в совем решении . Ему как воздух была необходима смена обстановки. Он больше не хотел работать на своего отца. Все его мысли и надежды теперь были связаны с большим пароходом, плывущим через океан.

9 июня 1908 года, за два дня до своего дня рождения - ему как раз должно было исполниться 20 лет, Бартоломео Ванцетти покинул Виллафаллетто. Односельчане и члены семьи прощались с ним в печали и в слезах. Даже спустя несколько десятилетий старожилы Виллафаллетто вспоминали, что Джованни-Баттиста буквально "онемел от горя". Друзья на прощание высказали Бартоломео последние напутствия, а некоторые из друзей даже проводили его до соседней деревни. В общем, в Виллафаллетто повторилось все то,
что было в Торремаджорре двумя месяцами ранее, в тот день, когда братья Сакко отправились в далекий путь на запад. Ни Сакко, ни Ванцетти так никогда и не вернулись в Италию, да и, надо честно признать, в дальнейшем редко о ней вспоминали. Впереди их ждала Америка, "земля свободы" или, как о ней отзывался Сакко,"страна, о которой я всегда мечтал".

(Продолжение следует.)


Источник: Paul Avrich Sacco and Vanzetti. The Anarchist Background. - Princeton University Press, 1991. Перевод на русский язык - наш собственный.
Конг

Без срока давности. Часть 2

До войны Федор Мотач из деревни Тетеровец на Гродненщине занимался сельским хозяйством. Массовую коллективизацию большевики в Западной Беларуси провести не успели, и потому достаточно крупное хозяйство, принадлежавшее этому человеку, не успело пострадать от нововведений Советов.

С началом немецкой оккупации Мотач записался добровольцем в немецкую полицию и уже через год ему было присвоено звание вице-капрала. Кроме того, бывшего крестьянина назначили командиром группы районной полиции в Новой Мыши. В том же 1942 году полицейский участвует в ликвидации евреев в деревне Полонка, Барановичского района. При этом, жертвами стали и многочисленные белорусы, пытавшиеся прятать своих соседей еврейской национальности.

В 1944 году Федор Мотач "драпанул" на запад. Вот как это бегство описывал один из коллег бывшего командира полиции: "В конце июня 1944 года наш полицейский участок эвакуировался на запад, и нас с семьями они (немцы) взяли с собой. Мы ехали на телегах. В районе Остроленка (территория Польши) мне с женой и двумя другими семьями удалось бежать. Мы переоделись в гражданскую одежду и выбросили оружие. В районе Теханува мы остановились и устроились работать в одном имении".

Но Мотач, оказавшись на территории Польши, решил пойти на риск, и записался в ряды наступавшей Советской армии. Правда, повоевать под красным знаменем ему не удалось. Вскоре бывший полицейский дезертирует и возвращается в освобожденную от немецких оккупантов Беларусь. Незадолго до этого экс-полицаю удалось купить документы на имя Франца Орловского. Забрав жену и ребенка из родных мест, он переезжает в Эстонию, а оттуда - в Краснодар. Однако это не спасло бывшего полицейского и вскоре он оказывается в руках органов госбезопасности. За злодеяния, содеянные во время нацистской оккупации на территории Беларуси, Федора Мотача приговорили к расстрелу.

Во время Второй Мировой войны на Туровщине особой жестокостью отметился украинец Константин Маркевич. До войны он не раз оказывался в советской тюрьме за криминальные преступления, поэтому оснований для любви к большевистской власти у него не было. После прихода немцев в 1941 году этот человек тоже записался в полицию. Зимой 1942 года он арестовал семью Баланчуков и после пыток зверски убил. На совести полицая также жизни двух девушек, которых он лично которых он расстрелял возле одной из деревень.

Однажды Маркевичу и его людям приказали конвоировать двух евреек с четырьмя детьми из Турова в Житковичи, однако по дороге полицейские расстреляли жертв, сообщив немцам, что пленники, якобы, пытались бежать. В январе 1943 года в деревне Тонеж отряд полицейских под командованием Маркевича согнал 259 жителей деревни в церковь и всех их расстрелял.

Летом того же года в деревне Букча полицейский и его люди убили трех советских военнопленных, прятавшихся в деревне, а затем уничтожили попавшего к ним в плен партизана и местную жительницу.

Затем Маркевич «эвакуировался» в Германию, а позднее в Чехословакию. В 1946 году бывший полицейский тайно возвращается на родину и перевоплощается в "лесного брата", "партизаня" на Пинщине и Ровенщине. Вскоре он попадает в руки МГБ и, назвавшись Николаем Ивановым, признается, что во время войны...служил рядовым в РОА. Трибунал приговорил этого человека к 10 годам лишения свободы. В 1956 году Маркевич-Иванов выходит на свободу, но вскоре вновь оказывается в поле зрения советских спецорганов. В 1957 году суд приговорил украинца к расстрелу.

Аркадий Гапонов родился в деревне Воробьевка на Гомельщине в зажиточной, работящей крестьянской семье.
Родителей Аркадия репрессировали, а самого парня заставили работать на лесозаготовках. После нападения Германии на СССР он сумел избежать мобилизации в Красную Армию, а через год, весной 1942 года, поступил на службу в охранную полицию. Очень скоро Гапонов получил назначение командиром отделения разведки в отряде жандармерии.

Главной задачей подразделения Гапонова была борьба с советскими партизанами. В достижении своей цели, полицейские не останавливались ни перед чем и часто убивали обычных мирных жителей. В январе 1943 года люди Гапонова расстреляли двух жителей деревни Выдрица. Чуть позднее были убиты 7 жителей деревни Каменка и две семьи партизан из деревни Фундаменка. Полицаи не пожалели даже детей.

Через некоторое время Гапонов попал в засаду и был тяжело ранен. После лечения в немецких военных госпиталях в Гомеле, Вильнюсе и Варшаве бывший крестьянин, а теперь специалист-охотник на партизан выехал на Запад и оказался в немецких частях, воевавших в Италии. До поры до времени судьба была благосклонна к этому человеку. В июне 1945 года Гапонов прошел спецпроверку и был призван в советскую армию. После службы бывший полицейский уехал в Башкирию и работал на разных предприятиях. Однако ближе к концу 1950-х годов органы безопасности вышли на след бывшего полицейского. В 1957 году Аркадия Гапонова судили и расстреляли.

Вторая Мировая война искорежила судьбы миллионов людей. Белорусы – один из тех европейских народов, которые наиболее сильно пострадаил в ходе этого самого страшного в истории человечества военного конфликта. Сегодня, изучая события прошлого, нужно каждый исторический сюжет рассматривать с многоплановой перспективы. Архивные документы и воспоминания очевидцев доказывают, что в 1941-1944 гг. на территории Беларуси происходила, по сути, гражданская война всех против всех и жертвами этого противостояния становились обычные мирные жители. Местная белорусская полиция своей жестокостью порой удивляла даже самих немцев.

Отдельно стоит упомянуть участие местных полицаев в уничтожении еврейского и польского населения Беларуси. Одно дело сражаться с врагом на фронте и совершенно другое устраивать "зачистки" мирного населения. Вышеприведенные истории сотрудников белорусской полиции в очередной раз доказывают, что преступления этих людей неоспоримы и приговор, вынесенный им объективен. Оправдание их действий "борьбой с большевизмом" не корректно и не выдерживает критики.

Автор - Игорь Мельников, историк, писатель и журналист.
Источник: Мельнікаў I. Мяжа ля Заслаўя 1921—1941 гг. - Мiнск: Галiяфы, 2015. - 328 с.
Перевод с беларусского.


Конг

Несчастные случаи и самоубийства в Москве 1920-х гг.

Многие москвичи в ту непростую эпоху были издерганы жизнью. Чтобы хорошо работать, люди должны были высыпаться, а какой может быть сон, когда едят клопы и снятся кошмары?

Случалось, что потрясенные увиденным во сне люди совершали отчаянные поступки.

В ночь на 10 июня 1925 года из окна второго этажа выпрыгнул шофер Гладков, живший на Краснохолмской улице, а в ночь на 4 сентября того же года с третьего этажа выпрыгнул рабочий Осман Ерзин. Он жил в доме 2 по 3-му Краснопрудному переулку. И тому и другому приснились страшные сны. Живы они остались чудом, хотя и здорово покалечились.

А в ночь на 11 апреля 1928 года на Арбате раздался душераздирающий крик. Кричал мужчина, висевший на карнизе пятого этажа дома 10 (он стоял на углу Арбата и Годеинского, ныне Арбатского, переулка. Этот переулок соединяет Арбат с Новым Арбатом). Когда мужчину втащили в окно, то выяснилось, что он лунатик и на карниз вышел во сне, но неожиданно проснулся и, испугавшись, сорвался с подоконника.

Самоубийства и помешательства тоже случались. Если древние греки, сойдя с ума, боялись, что на них обрушится небесный свод, люди Средних веков опасались вселения в душу дьявола, то психически больные двадцатых-тридцатых годов XX столетия боялись преследований ГПУ и выдумывали прожекты переустройства общества. Причины самоубийств были самые разнообразные. Как и в прежние времена, люди кончали с собой из-за несчастной любви, из-за неизлечимой болезни. Не редкими были самоубийства из-за бедности. Евдокия Алексеевна Прохорова, например, узнав о том, что ее муж отказался выплачивать ей алименты, 22 мая 1925 года бросилась в пролет лестничной клетки дома 45 по Мясницкой улице (напротив Харитоньевского переулка), но чудом осталась жива. Один молодой человек, фамилия которого нам неизвестна, решил расстаться с жизнью после того, как его исключили из комсомола "за социальное происхождение".

После самоубийства Есенина весной 1926 года в газете "Молодой ленинец" появился "Рассказ о пяти повешенных". В нем сообщалось о самоубийствах, совершенных студентами Вхутемаса на Мясницкой. Один студент, участник поэтического кружка "Вольница", повесился в туалете "с зажатым в помертвевших губах папиросным окурком", студентка повесилась, естественно, в женской уборной, написав на стене: "Прощайте, ребята", третий повесился, опасаясь исключения из комсомола за дебош, однако его удалось спасти, и т. д.

Да, нервы у людей были напряжены. И вот такая картина: второй час ночи на 27 августа 1927 года, угол Армянского и Кривоколенного переулков. По нему идут четыре человека и вдруг в окне первого этажа видят такую картину: на постели, в одном нижнем белье, лежит мужчина и медленно вдавливает себе в грудь нож. Лицо мужчины дергается в ужасных конвульсиях. Один из прохожих, недолго думая, разбивает окно, врывается в комнату и поднимает крик. Прибегает милиционер. Самоубийцу тащат в отделение. Там оказывается, что это восемнадцатилетний артист, эстрадный танцор, и что он не покушался на свою жизнь, а репетировал номер. Вот какие были "номера".

Источник: Г. В. Андреевский Повседневная жизнь Москвы в сталинскую эпоху. 1920-30 годы. М.: "Молодая гвардия", 2008 г.
Конг

Пражские привидения - 3

Сумасшедший брадобрей

Является на улице Карлова и в других местах. Характер: чрезвычайно опасное привидение.

Сумасшедший брадобрей всегда держит в руках открытую опасную бритву. Этот человек, живший во времена Рудольфа II, другими словами, почти пять веков назад, некогда бросил свое почтенное ремесло и занялся алхимией. Истратив последние деньги и продав даже дом, этот брадобрей-алхимик сошел с ума и стал кидаться на людей с открытой бритвой, требуя от них денег на алхимические опыты. В последнее время он от алхимии все же отошел и теперь пристает к прохожим с предложением побрить их. (Как утверждают специалисты, привидение все же убедилось в бесплодности поисков философского камня.)

В случае встречи рекомендуем не поддаваться на уговоры. Дело в том, что пока наука еще не выяснила, проходит ли сумасшествие у привидений.

(Продолжение следует.)

Автор: Милослав Швандлик, чешский писатель-юморист.

Источник: журнал "Вокруг света", № 10, 1971 г.
Конг

Что стоит за легендой о раскаленном медном быке. Часть 3

Следует отметить, что в Варшаве С. Наливайко неоднократно подвергали страшным пыткам. Возможно, и этот факт, усиленный длительным заключением гетмана перед казнью (с июня 1596 по апрель 1597 p.), в определенной степени повлиял на процесс возникновения легенды о казни С. Наливайко с помощью медного быка.

Как свидетельствовал очевидец, "Он с 10 октября, согласно приказу короля был пытаем голодом и отсутствием сна, так что он едва не помешался, но затем такие пытки были прекращены, чтобы можно было бы
еще что-то узнать у него при ясном сознании". Не сломленный допросами и пытками Семерий с помощью своих побратимов и товарищей по воле осмеливается осуществить побег из тюрьмы. Его соратники сумели передать в тюремную камеру небольшую пилку, какой Наливайко перепиливал оковы, но, к сожалению, польская стража быстро выявила этот надпил. Так угасла последняя надежда узника обрести свободу...

11 апреля 1597 г. казацкого полководца, гетмана Семерия Наливайко казнили в Варшаве. На глазах у представителей королевской семьи и большой толпы ему отрубили голову, четвертовали тело, а затем куски развесили по всей столице Польши. Именно так, а не иначе, согласно воспоминаниям очевидцев, казнили народного
героя. Так почему же возникло легендарное сказание о его смерти в медному быке, что в разных вариантах повторялось во многих хрониках и пересказывалось из поколения в поколение?

"А поскольку в глазах поляков Наливайко (как и более поздний Гонта) как первый исторический вожак казацкой и хлопской черни был в то же время первым историческим представителем автономистских стремлений украинского народа против верховенства Польши, то и не удивительно, что польские мемуаристы увидели в нем опасного
претендента, который посягнул на "единство" короны, и в своем воображении наделили его хоть после смерти карой, соответствующей для преступников такой категории", - писал Иван Франко, который достаточно
тщательно и придирчиво исследовал генезис истории легенды о "Наливайко в медном быке".

По словам Франко, автором легенды был никто иной, как польский римо-католический священник Иончинский,
который впервые в начале XVII ст. в своих мемуарах "солгал" о том,что казацкого руководителя "посадили на раскаленного коня и на его голову надели раскаленный венец, и, наконец, его казнили".
Тем самым Иончинский, который люто ненавидел Наливайко за его посягательство на единство Речи Посполитой, "осовременил" античную легенду об антигерое-тиране Фаларисе, который якобы положил начало традиции
наказания виновных посредством сжигания в медном быке, а потом и сам погиб с помощью своего "детища".

Легендарная версия польского мемуариста была сразу же подхвачена другими польскими и
украинскими хронистами того времени. Если для первых она символизировала неотвратимость тяжелого наказания для оппозиционных государственным устоям смуитянов, то для вторых - ничто иное, как готовность идти на страшные муки ради свободы своего народа. Вот таким образом Семерий Наливайко стал действительно легендарным героем украинской истории.

Источник: Горобец Виктор, Чухлиб Тарас НЕЗНАЙОМА КЛІО. Таємниці, казуси і курйози української історії.
Козацька доба. - Київ, видавництво "Наукова думка", 2004. 311 с.

Перевод с украинского - наш собственный.
Конг

Самый старый дорожный знак

Неподалеку от Ливорно (Италия), у крутого дорожного поворота, был найден путевой знак времен Древнего Рима.
На камне выбита надпись на латыни "Это место является опасным". Очевидно, и в те далекие времена дорожные происшествия здесь не были редкостью.

Источник: журнал "Вокруг света", № 10, 1967 г.
Конг

Кто такие жандармы и полицейские нравы в старой России

Самыми неприятными среди слуг государя императора, по общему мнению, являлись жандармы. Один из современников писал о них следующее: «В Корпус жандармов обычно шли офицеры армейских частей из провинции из желания улучшить свое материальное положение. Высшие военные учебные заведения им были недоступны в связи с недостатком их образования. Перед работой в Корпусе жандармов надо было прослушать небольшой курс при штабе корпуса и сдать легкий экзамен... Офицеры Корпуса жандармов отличались нелюдимостью и озлобленностью. Положение их было чрезвычайно тяжёлое: они в обществе почти не бывали, их редко кто принимал... Они были плохими следователями... Потом прокурору было предоставлено право передавать дела судебным следователям. Жандармы производили негласное дознание, на основании которого губернаторам представлялось ходатайство об административной высылке по мотивам политической неблагонадежности на основании агентурных сведений и сведений, полученных при перлюстрации писем, которой занимался специальный „Черный кабинет“. Практически по всем этим рекомендациям губернатор принимал требуемые жандармами и полицией решения. Развращающее, в определенной степени, на жандармов влияние оказывало и то, что делам о политических преступлениях, по которым они работали, в судах была дана „зеленая улица“. Они рассматривались без участия присяжных заседателей, и, кроме того, определение состава преступления в действиях подсудимого по таким делам допускало самое широкое толкование. Государственным преступлением считалось „распространение политических и социальных теорий, направленных против существующего порядка вещей в государстве и обществе“".

Такое малоконкретное понимание государственного преступления вполне устраивало власти. К тому же и Государственный совет высказался по этому поводу весьма недвусмысленно. "Политические и социальные теории, — указал он, — имеют столько оттенков, что от невинных утопий и мечтаний доходят до самых вредных учений... При таких условиях предоставить присяжным разрешение вопроса о преступности и непреступности учений... значило бы оставить государство, общество и власть без всякой защиты».

Перед государственной машиной и жандармерией люди были бессильны. Нет ничего удивительного в том, что при таком положении либеральная часть русского общества враждебно относилась к Корпусу жандармов, называя это учреждение "опричниной". Доказывать свою невиновность перед полицейскими, не говоря уже о жандармах, было нелегко. В качестве примера можно привести такой случай. Суд признал Кудрявцева виновным в оскорблении действием полицмейстера Фиалковского. Кудрявцев клялся всеми святыми, что и пальцем его не трогал. Своё решение о виновности Кудрявцева суд мотивировал тем, что "если даже у Кудрявцева не было намерения ударить Фиалковского, то уже одна жестикуляция в разговоре с полицией составляет для последней оскорбление действием". Таким образом, можно сделать вывод о том, что, когда не хватало законов, суд, в угоду жандармам и полиции, их выдумывал сам.

Потребность государства в защите от происков врагов заставляла его не жалеть средств на политическую полицию, однако и выглядеть полицейским государством в глазах Европы хозяевам его тоже не очень-то хотелось, и они время от времени эти "органы" реформировали. После одного из таких преобразований московский генерал-губернатор получил анонимное письмо, в котором сообщалось о том, что упразднение в 1880 году Корпуса жандармов, а также Третьего отделения и присоединение их к МВД "удручающим образом подействовало на всех офицеров Корпуса жандармов, они очутились сразу в каком-то неопределенном положении и со дня на день ожидали, что их или совершенно упразднят, или же подчинят губернаторам... Печальные последствия упразднения должности шефа жандармов, — писал неизвестный автор послания, — не замедлили проявить себя чудовищным преступлением 1 марта 1881 года (то есть, убийством царя Александра II). " Далее автор анонимного письма напоминал генерал-губернатору о некоторых событиях, печально отразившихся на престиже полиции и жандармерии. Он, в частности, писал: «Директор Департамента полиции Дурново под видом секретной агентши имел у себя содержанку Доливо-Добровольскую, которой платил в год из казенных денег десятки тысяч рублей. Заподозрив свою содержанку в измене и в любовной переписке с испанским послом, Дурново в феврале 1893 года приказал агентам из письменного стола квартиры названного посла выкрасть письма своей возлюбленной, которые ей и были предъявлены в удостоверение ее неверности, а она сообщила об этом послу. Последний не замедлил заявить о похищенных у него письмах по приказанию Дурново русскому министру иностранных дел. В результате получился крупный скандал. Перед послом пришлось извиняться и просить его не придавать этому делу официального характера».
Аноним в своем «послании» допустил неточность. Участником этих событий был не испанский посол, а бразильский дипломат. Следует также заметить, что речь в "послании" шла не об Иване Николаевиче Дурново — министре внутренних дел, а о его брате Петре Николаевиче.

Когда вся эта история стала известна Александру III, то последовала такая высочайшая резолюция: "Убрать эту свинью в 24 часа". И. Н. Дурново с большим трудом удалось уговорить императора отправить брата в почётную отставку, назначив его сенатором.

Но это еще не все. Далее аноним живописал о поборах, взятках и разврате, царивших в руководстве столь серьёзного учреждения. Однако никаких мер по этому письму принято не было — в Департаменте полиции можно было не реагировать на анонимные заявления. Не среагировал на это заявление и генерал-губернатор.

Источник: Г. В. Андреевский Повседневная жизнь Москвы на рубеже XIX - ХХ веков. М.: "Молодая гвардия", 2009 г.
Конг

Купферман, он же Келайчиев

Только не подумайте, что речь идет о разыскиваемом террористе или уголовном авторитете: "...Органами внутренних дел разыскивается особо опасный преступник Купферман, он же Келайчиев..." И не поймешь, то ли террорист Купферман скрывается под фамилией скромного служащего Келайчиева, то ли уголовник Келайчиев заметает следы в образе дантиста Купфермана.

На самом деле никто никого за себя не выдает. Речь идет даже не об одном человеке (хотя его еще можно звать, к примеру, Исай-мисгар, если дело идет о локальном бухарском варианте). Речь идет о людях одной и той же профессии и, казенным языком говоря, лицах одной и той же — еврейской — национальности.

Вообще же речь идет о представителях разных еврейских этнических групп. Поскольку "купферман" на немецком и близкородственном ему идише, "келайчи" — на турецком и азербайджанском, а "мисгар" — на персидском и таджикском (которые оба суть диалекты фарси) означает "медник".

А медник — как профессия — был в еще недавнем прошлом записан за евреями почти как дантист. Но с меньшими доходами и престижностью.

Теперь, собственно говоря, надо разобраться с тем, что такое "медник". Во-первых, это мастер, изготовляющий различные изделия из меди, но в данном случае скорее утварь и посуду: котлы, ведра, кастрюли, подносы. Во-вторых, мастер, ремонтирующий эту посуду и утварь: латающий дыры, лудящий и прочее. Если учесть, что медная утварь и посуда сохранились до наших дней как предмет постоянного потребления в бедных странах, где купить новый чайник не каждому по карману, а на ремонт наскрести можно, не удивляйтесь тому, что в любой восточной стране мастерские медников составляют целый ряд на базаре.

Причин, по которым профессия эта была очень даже еврейской, несколько.
Медь — а на иврите "нэхошет" — одно из немногих полезных ископаемых Израиля во все времена. И среди списка профессий, встречающихся в самых древних текстах, всегда присутствует медник.

Медь — металл красивый и блестящий, но легко поддается окислению, а потому требует большого умения лудить поверхность. Такое умение человек мог таскать с собой без труда, куда бы его судьба ни забросила. А евреев, увы, судьба часто и безжалостно кидала.


Ну а третья причина в том, что евреями освоена была в общении с окружающим миром "сфера обслуживания". Это и понятно — землей они не владели, как господа. И не были к ней прикреплены, как подданные. Тут профессия медника ничем не отличается от других ремесленных занятий.

В Азербайджане есть горное селение Лагич, все жители которого славятся медными работами. Поэтому, встретив медника в любом городе, городишке и крупном селении Азербайджана и Дагестана, смело спрашивайте его: не лагичец ли он. И, как правило, получите утвердительный ответ. Лагичцы — мусульмане. Спросите у них, на каком языке они говорят, и они ответят, что на лагичском. Резонно. А на какой он похож? На еврейский, ответят лагичцы, имея в виду, впрочем, татский. Только они "шалом" говорят, а мы — "салим". Но когда с ними говорим, скажем «шалом». И обязательно добавят в разговоре что-нибудь положительное о евреях.

В Бухаре один турист хотел купить медный поднос с крышкой для плова. Ему сказали, где это лучше всего сделать, но потом вспомнили, что сегодня суббота, и вздохнули: "Мастер сегодня не работает..."

А на Украине мастера-лудильщика кое-где называли "котляром". И почему-то большинство людей с фамилией Котляр - как раз евреи по национальности.

Автор - этнограф и писатель Л. М. Минц.

Источник: Минц Л. М. Блистательный Химьяр и плиссировка юбок. — М.: Ломоносовъ, 2011. — 272 с. — (История. География. Этнография.)
Конг

Из прошлого львовской полиции

Львовская полиция в современном понимании возникла 27 ноября 1785 года, когда императорским декретом был назначен ее первый директора - Даниэль Галама фон Гитхин. Этот же декрет устанавливал личный состав полиции, который состоял из собственно директора, делопроизводителя, писаря и четырех участковых надзирателей.

Таким образом, львовская полиция является одной из самых старых полиций мира. Например, знаменитая парижская Сюрте начала действовать в 1810 году, а всемирно-известный Скотленд-ярд - только в 1829 году. Да и возглавляли эти службы часто не дворяне, как во Львове, а бывшие криминальные преступники.

До создания полиции порядок во Львове поддерживали городские сторожа в количестве пятнадцати человек, которых также называли цепаками. Ими руководил начальник городской стражи, или ночной бургомистр. У него хранились ключи от городских ворот и калиток. Начальника городской стражи назначал исключительно магистрат, и только перед магистратом цепаки и ночной бургомистр несли ответственность за свои действия. После назначения директора львовской полиции городская стража была ликвидирована, а ее вооружение - кованные железом цепы, сданы в музей. Их и теперь можно видеть в музее "Арсенал". Таким образом, австрийская власть ликвидировала одно из важнейших звеньев городского самоуправления - право самостоятельно назначать правоохранителей. Но были в такой реорганизации и свои позитивы. Часто члены городского совета использовали цепаков в собственных целях. Были также случаи самодурства со стороны самих цепаков. Кроме того, городская стража действовала исключительно в пределах города и пригородных сел, приписанных ко Львову.

Таким образом, преступники или аферисты из других городов могли спокойно продолжать свою деятельность во Львове, потому что городская стража ничего не знала об их предыдущих "подвигах". Ситуация изменилась, когда централизованная полицейская сеть охватила всю Австро-Венгрию. Циркуляры с описаниями преступников (так называемые гончие листы) одновременно приходили во все управления полиции.

Полицейская структура быстро разрасталась. Появились комиссары полиции, участковые надзиратели. Военная полицейская стража включала 70 лиц. Следует заметить, что для еврейского квартала назначались полицейские ревизоры из числа евреев. Но, как и раньше, всех полицейских чиновников, вплоть до самого низшего по чину, лично назначал император.

В целом львовская полиция свою работу исполняла исправно. Когда архикнязь Франц-Карл посетил Львов, в городе не случилось ни одной кражи. И это невзирая на то, что ради такого события во Львов съехались целые толпы зевак. Просто директор полиции распорядился поместить под замок в эти дни в тюрьме всех воров, или подозреваемых в кражах. Когда придворные доложили об этом архикнязю, тот с удовлетворением отметил: "Как просто предотвратить кражи, когда знаешь воров настолько, чтобы не обойти ни одного".

Впрочем, бывали и иные референции. Как-то графиня Косаковская (урожденная Потоцкая) заметила чуть ли не самому императору, что в Вене зря ставят решетки на окнах домов. Потому что, говорила она, венцам нет смысла бояться воров. Все воры из Вены переехали во Львов - руководить городом, в том числе и полицией. Однако, как нам кажется, истина, как всегда, пролегала где-то посредине. Жаль, что ни один из директоров львовской полиции не оставил после себя воспоминаний. Из-за этого и знаем мы о них немного.

По-видимому, самым колоритным из этих полицейских начальников был Захер-Мазох, отец прославленного литератора. Мазох - старший пытался показать себя, как светского и одаренного человека. Длительное время он возглавлял Галицкое музыкальное общество. Увлекался энтомологией. Поговаривают, что коллекция насекомых, пойманных Захер-Мазохом и доныне хранится в фондах Львовского музея естествоведения. Покровительствовал Мазох - старший и украинцам. Возможно, не от большой любви, а скорее из принципа "Разделяй и властвуй". Ведь поляки в тогдашнем Львове явно доминировали. Во всяком случае "Хроника города Львова" Дениса Зубрицкого, которая и теперь является бесценным историческим источником, увидела свет в 1844 году с таким посвящением: "Его ситяетльству и милости господину Леопольду Захер-Мазоху, кавалеру де Кроненталь, высшему советнику императорско-королевского Краевого Правительства, директору полиции Королевства Галичины и Володимирии и председателю Галицкого музыкального общества в доказательство высокого уважения. Автор".

Такое посвящение не случайно. Мазох очень помог Зубрицкому в преодолении цензурных барьеров. Впрочем, Мазоху - старшему во Львове не очень посчастливилось. Поскольку к функциям полиции принадлежал и политический надзор, то он львиную долю своей энергии отдал именно ему. Но запустил сугубо криминальный аспект своей деятельности. Следовательно во время революции 1848 года ему пришлось бежать из Львова вместе с семьей. По этой причине в творчестве Мазоха - младшего, который покинул Львов еще ребенком, наш город занимает весьма скромное место.

После бегства Мазоха львовские повстанцы вернули магистрату его права по формированию полицейских органов. Муниципальная стража действовала в составе 102 человек. В основном это были те же служащие полиции, что и до революции. После подавления революции 1848 года, не в последнюю очередь благодаря отмене барщины, полиция Львова вернулась к предыдущему состоянию.

Не менялось положение личного состава львовской полиции также и во время наполеоновских войн, когда город заняли войска Юзефа Понятовського, а впоследствии, на короткое время, русские войска. Не исключено, что именно тогда появилось сугубо львовское слово "мент", то есть в переводе с идиша - солдат, вооруженный человек. Но мы не можем утверждать этого точно, потому что впервые в печатном виде оно появилось только в "Тюремных сонетах" Ивана Франко. С ростом Львова расширяется и район действий полиции, а с появлением железнодорожных вокзалов отделы полиции появляются и там. Совершенствуются и методы работы. В 1902 году было организовано антропометрическое бюро, а в 1904 году - начал применяться метод дактилоскопии.

Следует отдать должное здоровому консерватизму львовских чиновников. Ведь с распространением метода Бертильйона начали исполняться опасения его оппонентов. Эта система требует высокой точности измерений. Пока измерение проводил сам автор и его вышколенные помощники, все шло хорошо. Но при массовом применении методика начала давать сбои. Зато когда "права гражданства" завоевал намного более простой и более точный метод идентификации по отпечаткам пальцев, разработанный Фрэнсисом Гальтоном, львовская полиция проявила завидную оперативность и ввела его уже через два года после Англии - родины этой методики. В США дактилоскопию ввели только в 1911 году, а во Франции - в 1914 году.

В 1902 году во Львове также была создана конная полиция, которая состояла из 30 конных полицейских и 49 коней. Первый полицейский пес Принц появился во Львове только в 1919 году. Его появление вызывало среди преступников панику, а среди газетчиков сенсацию. Вот как описывала его работу одна из львовских газет того времени: "Самый способный львовский детектив Принц за работой
Четвероногий детектив Принц, управляемый ловкой рукой инспектора полиции Сохи, несколько дней назад разоблачил убийц семи купцов под Львовом в Зиболках. Выродки рода человеческого уже под замком, а страх перед опасной собачкой направил нескольких, до того скрывавшихся преступников на путь раскаяния. Уже само известие о приближении способной собачки поднимает среди преступников панику и заставляет их убегать в леса. Было бы очень интересно, как бы выглядели львовские улицы и некоторые учреждения, если бы дрессированного Принца пустили на ловли взяточников и расхитителей".
Газета "Wiek Nowy" от 20 декабря 1919 года

Вот таким получился у нас краткий обзор истории львовской полиции - вечно нелюбимой, но всегда необходимой.

Автор - Юрий Охрименко

Источник: независимый историко-культурологический журнал "ЙИ", № 78, 2014 г.
http://www.ji.lviv.ua/n78texts/78-zmist.htm

Перевод с украинского - наш собственный.