Tags: Польша

Конг

Нежеланная республика. Часть 6

Рижский договор

4 июля 1920 года началось наступление Красной Армии на Западном фронте, и уже 11 июля полякам пришлось оставить Минск. Снова возвращалась в Беларусь Советская власть, однако про беларусскую советскую государственность пока что речи не было. Зато буквально через один день - 12 июля - было подписано советско-литовское соглашение, согласно которому Литве передавались значительные западнобеларусские территории. Как видим, Москва по-прежнему удовлетворяла территориальные притязания соседей за счет Беларуси. В этот раз использовалась концепция "Литбел наизнанку", которая могла содействовать антагонизации беларусско-литовских отношений и, таким образом, предотвратить возможное беларусско-литовское государственное сообщество. Такая возможность не исключалась, поскольку в Каунасе нашли прибежище старшина Рады БНР Вацлав Ластовский и другие эсеровские деятели, преследовавшиеся польской администрацией в Минске.

Новым положением в Беларуси больше всего были разочарованы эсеры, которые, согласно со Смоленски договором, надеялись на продолжение конструктивного сотрудничества с большевиками и на участие в правительстве БССР. Вскоре в Моску отправился заместитель старшины БНР Василь Захарка, который 17 июля 1920 года вручил народному комиссару иностранных дел РСФСР Георгию Чичерину ноту протеста.

Нота протеста Захарки не изменила решение Москвы о подаренных Литве беларусских территориях, однако, возможно не была целиком безрезультатной. В частности Захарка утверждал, что именно его натиск на Чичерина, кроме "внешних обстоятельств", повлиял на решение советских властей о повторном провозглашении БССР. Все же возникает замечание (если Захарка не ошибался), что такое решение Москвы немногого стоило, поскольку не изменяло ее прежнего отношения к данному вопросу.

Об этом свидетельствовала сама процедура создания этой "независимой державы". Прежде всего рассморим вопрос, кто именно ее создавал? Ведь, по Круталевичу, 31 июля 1920 года в Минске собрались представители четырех организаций - компартии Литвы и Беларуси, профсоюзов, Беларусской коммунистической организации и Бунда, которые подписали декларацию о провозглашении независимой советской социалистической республики Беларуси. Советская пресса объявила о возобновлении беларусской советской государственности. Как видим, юридические основания этого акта несравнимы с провозглашением независимости БНР, которое советские историки клеймили как "неправомочное". Чем же тогда, если не насмешкой, было повторное провозглашение БССР, которое при надобности было легко признать неправомочным или даже неким банальным недоразумением.

Фиктивность юридического статуса БССР подчеркивал и еще один факт: летом 1920 года не было создано правительство республики, вместо него в Минске возник Военно-революционный комитет с компетенцией губернского органа власти. Все это свидетельствовало о колебаниях и неуверенности руководящих органов РСФСР в отношении Беларуси. Однако на всякий случай была очерчена ее территория в составе 18 уездов Минской и Гродненской губерний. Значительный кусок восточных районов Беларуси по-прежнему оставались в России, а часть западной Беларуси - в Литве.

После поражения Красной Армии под Варшавой во второй половине августа началось контрнаступление польских войск, продолжавшееся до 18 октября. В результате него 12 уездов новой Беларусской ССР оказались на польской стороне, и только 6 на советской.

В такой ситуации закрадывалось подозрение, а не собирается ли советская делегация на мирных переговорах в Риге отказаться вообще от всей беларусской территории в обмен на признание поляками советской Украины. Поскольку "вся Беларусь" состояла из 18 поветов, то это предположение означало возможность передачи Польше последних незанятых польскими войсками 6 уездов Минщины и готовность РСФСР забыть о беларусском вопросе.

Возможно, это был один из парадоксов истории: большинство участников польской делегации, не одобряя федеративной концепции пилсудчиков, отказались от предложения главы советской делегации Иоффе. Это решение повлияло на судьбу БССР, а может даже вообще определило ее существование. Только с этого времени начался реальный вопрос создания республики - надо же было что-то делать с шестью уездами Минщины, которые благодаря полякам остались на советской стороне линии фронта.

По этой причине БССР не была подписантом позорного Рижского договора, поскольку не была субъектом а являлась всего лишь предназначенным к ликвидации предметом мирной конференции. Более поздняя советская заинтересованность юридическим признанием Беларусской ССР Польской республикой была уже только обычным следствием выращивания ее будущего в Риге.

(Первоначальный источник - Кантакт, № 2, 1989, № 1 (3). )


Автор: Юрий Туронок, историк, деятель белорусского меньшинства в Польше.

Источник: Туронак Юры. Мадэрная гісторыя Беларусі. - Вільня: Інстытут беларусістыкі, 2008. – 882 с.

Конг

"За вашу и нашу свободу" в штрафбате

Сейчас уже довольно хорошо известно, что советское правительство еще в конце 1940 года рассматривало возможность создания на своей территории стрелковой дивизии из числа польских военных, "взятых в плен" Красной Армией в сентябре 1939 года. Однако дело сдвинулось с мертвой точки только после нападения Третьего Рейха на СССР 22 июня 1941 года.

Весной 1942 года большая часть польских граждан записалась в армию Владислава Андерcа, которая покинула СССР и впоследствии сражалась на стороне западных союзников по антигитлеровской коалиции в Африке и Европе. В свою очередь, в мае 1943 года в Сельцах под Москвой началось формирование 1-й польской пехотной дивизии им. Тадеуша Костюшко, которой предстояло воевать на советско-германском фронте. Таким образом, Иосиф Сталин создал свое собственное "Войско Польское".

Польские части формировались по штатным расписаниям, принятым в советских стрелковых частях. Обучение солдат проводилось по уставу РККА. Кроме обычных подразделений в составе "костюшковской" дивизии были созданы и свои "дисциплинарные" отряды. Срок нахождения в штрафных частях варьировался от одного до трех месяцев. На протяжения этого времени "костюшковцы" теряли свои прежние звания и награды и именовались "временными солдатами".

В штрафные пехотные подразделения попадали представители разных родов различных родов войск. Впрочем, долгое время "ссылка" в дисциплинарные отряды была не самым страшным наказанием. Наихудшим было лишение звание и отправка в лагерь, из которого "костюшковец" был призван в дивизию. Так, по воспоминаниям командира дивизии Зигмунта Берлинга, "в ссылку" были отправлены один офицер артиллерии и шесть рядовых, которые высказали свою лояльность польскому эмигрантскому правительству в Лондоне.

"Штрафников" амнистировали только после прохождения полного срока "службы", ранения, или героического поступка, совершенного ими на поле боя. После этого, солдатам и офицерам сразу же возвращались звания и награды.

7 октября 1943 года командующий 1-й польской пехотной дивизией Зигмунт Берлинг отдал приказ о создании штрафной роты. Решение о направлении туда того или иного польского военнослужащего принимал двизионный полевой суд. Впрочем, окончательно определить условия прохождения службы в польских штрафных частях удалось лишь к началу 1944 года. С этого времени в "дисциплинарные" отряды направлялись только рядовые или офицеры, разжалованные за преступления, предусмотренные Кодексом польских вооруженных сил в СССР.

Но можно сказать, что польским штрафникам того периода в некотором смысле везло. Их не направляли на "передок" и не поднимали в бессмысленные лобовые атаки. Военный прокурор Ян Масталеж в одном из своих донесений писал: "Приговоренные к службе в дисциплинарных подразделениях живут в очень хороших условиях – в домах колхозников. В боях с немецко-фашистскими оккупантами не участвуют, потерь не несут, что оказывает отрицательное влияние на моральное состояние солдат".

В апреле 1944 года была введена Инструкция штрафного отдела 1-го корпуса польских вооруженных сил в СССР. В соответствии с ней, существующую "дисциплинарную" роту заменили на штрафной отряд Польских вооруженных сил в Советском Союзе, находившийся под надзором главного военного прокурора корпуса. Это решение объяснялось еще и увеличением количества "штрафников". В составе отряда были две роты, в каждой из которых было по три взвода. В инструкции также четко прописывалось необходимость использования штрафных подразделений на опасных участках фронта. Находясь на территории Польши летом-осенью 1944 года, командование Народного Войска Польского активно использует штрафные части, как авангард в наступлении. Особенно кровопролитные бои полякам пришлось вести во время переправ через Вислу и Одер, а также на Поморском валу. Для многих "штрафников" Народного Войска Польского они стали последними.

Например, в сражении в пражском предместье польской столицы 13 сентября 1944 года среди прочих погиб уроженец Винницкой области, проживавший до войны в Киеве, штрафник, бывший помощник начальника автомобильного отделения армии, поручик 1-й польской пехотной дивизии им. Т.Костюшко Людвиг Панасевич. Местом его погребения стала братская могила на Таргувке. Тогда же "смертью храбрых" погиб и другой штрафник, бывший командир взвода управления отдельной зенитной дивизии, поручик Станислав Харковский. В 1941-1944 гг. этот человек проходил службу в частях Красной Армии, а затем был переведен в Войско Польское.

Среди погибших под Варшавой "костюшковцев" были не только поляки. На Таргувке похоронен и штрафник, бывший командир стрелкового взвода 1-й польской пехотной дивизии им. Т.Костюшко, поручик Петр Тихонов. Этот человек родился в 1923 году в Вологодской области и был призван в польскую армию в 1944 году.

Многие из бойцов "дисциплинарных" частей продемонстрировали в тех сражениях мужество и героизм и были удостоены высоких наград. Одним из таких был командир штрафной роты 4-й польской пехотной дивизии, уроженец Свердловска, поручик Николай Водяницкий. Вот выдержка из наградного листа на этого человека: "В наступательных боях с 13 по 18 марта 1945 года при овладении сильно укрепленным городом и портом на Берегу Балтийского моря Кольбергом (Колобжегом) ст. лейтенант Водяницкий проявил мужество и героизм, чем самым помог выполнить полку поставленную задачу..."

Среди штрафников-костюшковцев были и белорусы. Так, к награждению орденом Красной Звезды в сентябре 1944 года был представлен уроженец Витебской области, поручик Дмитрий Азаренок. В октябре 1943 года этот человек участвовал в легендарном и кровопролитном бою под Ленино, а в августе 1944-го в боях под Демблином и Гурой Кальварией. Во время боев в варшавском предместье Прага белорус заменил убитого командира батальона и повел солдат в атаку, в результате которой "костюшковцам" удалось выбить врага с его позиций. Позднее поручик Азаренок командовал штрафной ротой 1-й польской армии.

Автор - Игорь Мельников, историк, писатель и журналист.

Источники: Мельнікаў I. Мяжа ля Заслаўя 1921—1941 гг. - Мiнск: Галiяфы, 2015. - 328 с.
Перевод с беларусского - наш собственный. :)
Конг

Словацкая армия во Второй мировой войне. Часть 1

Как словаки на поляков войной ходили

В марте 1939 года Адольф Гитлер вызвал в Берлин лидеров Словацкой народной партии и пригрозил им, что если они не выведут Словакию из состава Чехословакии, то он позволит венграм захватить их страну. И словаки решили присоединиться к "Оси". В двадцатилетие между двумя мировыми войнами отношения по линии "Варшава - Прага" были, мягко говоря, натянутыми. К началу Второй мировой войны между двумя государствами, Польшей и Чехословакией, накопился значительный багаж взаимных претензий. Начавшийся после Мюнхенского соглашения распад Чехословакии привел к включению в состав Польши Цешинской Силезии (Zaolzia), проведению на чехословацкой территории диверсионной операции польской разведки под кодовым названием "Лом" и появлению на еврпейской карте новой державы - Словацкой республики.

Провозглашение "независимости" состоялось 23 марта, однако входившая в состав Словакии территория Закарпатской Руси была оккупирована Венгрией, а 23 марта Братислава подписала договор с Третьим Рейхом. Этим документом Берлин гарантировал Словакии целостность ее границ, но при этом словацкие власти должны были не препятствовать проходу через свою территорию германских войск. Подписывая пакт с Берлином, словаки, по сути, брали на себя союзнические обязательства в отношениях с нацистской Германией. В то же время в Третьем Рейхе неплохо понимали, что в будущей войне с Речью Посполитой южный, словацкий фланг может сыграть значительную роль.

Понимали это и в Варшаве, поэтому сразу после организации польского посольства в Братиславе его сотрудники начали вести работу по налаживанию диалога с властями Словакии и даже надеялись на возможное военное сотрудничество с ними. 21 марта польский посол Мечислав Халупчинский информировал свое руководство, что генерал Фердинанд Чатлаш положительно высказывается о развитии польско-словацких отношений и утверждает, что "сотрудничество с Германией для его страны является горькой необходимостью". 15 июня 1939 года польское посольство информировало Варшаву, что "Чатлаш отказался участвовать в разработке оперативного плана нападения Германии на Польшу". Но реальность оказалась несколько иной.

Уже весной 1939 года офицеры немецкого генштаба, при помощи словацких властей, стали активно изучать приграничные с Польшей территории. В соответствии с планом "Вайс" удар с территории Словакии имел очень важное стратегическое значение и должен был привести к окружению частей Войска Польского к востоку от Вислы. К тому же, наступление с юга ликвидировало возможность организации тылового обеспечения польских войск. Летом 1939 года в словацкой прессе усиливается антипольская пропаганда. На развитие событий повлияла и информация от словацких дипломатов в Варшаве, что политики Второй Речи Посполитой всерьез расматтривают вопрос о возможности раздела Словакии между Польшей и Венгрией.

По требованию Германии Словакия в ускоренном темпе сформировала три дивизии: 1-ю пехотную дивизию "Яношик" (командующий - генерал второго ранга Антон Пуланич); 2-ю пехотную дивизию "Шкультеты" (генерал второго ранга Александр Чундерлик); 3-ю пехотную дивизию "Разус" (дипломированный полковник Августин Малар). Все они были объеденены в армию "Берналак". Кроме дивизий в составе армии находилась мобильная группа "Калинчак" под командованием подполковника Яна Имра.

В распоряжении словацкой армии были 50 легких танков LT vz.35; 27 легких танков LT vz. 34; 30 танкеток Tc.Vz. 33; три бронеавтомобиля "Шкода"; 18 бронеавтомобилей "Татра". Кроме этого, словаки имели на вооружении 271 противотанковое орудие, 24 зенитных орудия среднего калибра, 62 "зенитки" малого калибра, 375 легких полевых пушек, 151 тяжелую гаубицу, 150 мортир. ВВС армии Словацкой республики состояли из 90 истребителей чехословацкой конструкции, 88 самолетов-разведчиков и 3 бомбардировщиков. Общее командование словацкой армией взял на себя министр обороны, генерал Фердинанд Чатлаш. В задачу словацких войск в ходе военных действий против Польши входило прикрытие восточного крыла 14-й германской армии (Группа армий "Юг")под командованием генерала Вильгельма Листа. При этом словаки должны были быть готовы к возможному польскому наступлению на собственной территории. К главному штабу словацкой армии были прикомандированы немецкие офицеры во главе с генералом Эрвином Энгельбрехтом. Также на территории Словакии был сформирован штаб Люфтваффе, который координировал налеты германской авиации на Варшаву и Краков.

И вот в 5 часов утра 1 сентября 1939 года словацкая армия перешла польскую границу. Этот союзник Гитлера действовал на направлениях Закопане-Буковина-Юргау; Пивнична-Новы Сонч-Грибов-Тылич; Каманча-Санок-Лесна-Цисна. Первый удар словаков приняли на себя заставы польской пограничной стражи. Под ударами противника подразделения Корпуса пограничной охраны на большинстве участков были вынуждены отступить. Но в районе Пивничной словацкие части были отброшены польскими пограничниками, а бойцы 1-й роты КПО "Жатынь" даже перешли в контрнаступление и смогли взять под контроль на некоторое время словацкие поселки Мнишак над Папрадом, Каче и Пильхавчек. Однако на других участках ситуация для поляков была катастрофичной. Под Барвиновым в словацкую засаду попал взвод польских пограничников "Карпаты", в результате чего погиб его командир, поручик Раймонд Свентаховский. В ответ поляки перешли границу и уничтожили здание одной из словацких погранзастав вместе с ее гарнизоном.

1-я словацкая пехотная дивизия генерала Антона Пуланича заняла Явожин и Закопане, а затем стала продвигаться в сторону Нового Тарга. Эти действия вынудили отступить части 3-й польской горной бригады, а словаки затем захватили местечко Яслиск. 2-я пехотная дивизия в боевых действиях практически не участвовала. 3-я дивизия наступала в направлении Яслы-Кросны-Санок и углубилась на территорию Польши на 90 км.

17 сентября 1939 словацкая авиация атаковала польский воинский эшелон, который перевозил... части Чехословацкого легиона в составе Войска Польского. В результате бомбардировки несколько легионеров было ранено, а один погиб. Еще раньше, 6 сентября 1939 года, словацкий истребитель, пилотируемый сержантом Хановецем, в районе Астраваны сбил польский самолет-разведчик.

Вскоре "польская кампания" словацких войск была завершена. Потери словацких военных составили 18 погибших, 46 раненых и еще 11 человек пропали без вести. В ходе боевых действий полякам удалось сбить два словацких самолета и уничтожить один бронеавтомобиль. Зато словаки взяли в плен 1350 бойцов и командиров Войска Польского. В январе 1940 года около 1200 пленных словацкие власти передали германским и советским властям, а оставшихся разместили в специальном лагере в Лешце.

На территории Спиша местные жители радостно встречали словацкие войска. Например, в Яважине Спишской местные жители построили "триумфальные ворота", подобные тем, которые строили в некоторых местах Западной Украины и Западной Беларуси в знак приветствия частей Красной Армии, пришедшие туда во время так называемого Освободительного похода в сентябре 1939 года. Среди тех,кто радовался приходу словаков, были и представители украинского национального меньшинства.

В конце сентября 1939 года Гитлер публично поблагодарил руководство "независимой" Словакии за помощь в польской кампании. Вскоре в словацкой системе наград появились новые - "Воинский крест" и медаль "Яважина-Арава". В местечке Закопане словаки провели "парад победы", который принимал генерал Фердинанд Чатлаш. Наконец, 21 ноября 1939 года состоялось главное для Словакии событие - ей передали часть отвоеванных у Польши территорий (северную часть Спиша и Аравы - примерно 770 кв. км с 34, 5 тыс. жителей). В течение Второй мировой войны новые власти проводили на этих землях жестокую политику "словакизации", уничтожая все, что напоминало о нахождении этих территорий в составе Польши.

Интересным фактом является то, что словацкий посол в Варшаве Ладислав Шатмар критически отнесся к нападению Словакии на Польшу и в первые дни войны в разговоре с польскими дипломатами признал, что очень не хотел бы, чтобы "судьба даровала Словакии участие в войне на стороне нацистской Германии".


Автор - Игорь Мельников, историк, писатель и журналист.

Источники: Мельнікаў I. Мяжа ля Заслаўя 1921—1941 гг. - Мiнск: Галiяфы, 2015. - 328 с.
Перевод с беларусского - наш собственный. :)
Конг

Нежеланная республика. Часть 5

Провал федеративных планов

На линии границы по рекам Двина, Ула, Березина, Пцич польская армия стояла почти целый год, но Пилсудский не решался ни на мир, ни на дальнейший поход на Витебск, Могилев и Смоленск. Каковы же были прины такого положения? Польские историки утверждают, что, стабилизировав военные действия, Пилсудский вознамерился помочь большевикам в их борьбе с отечественными и зарубежными противниками советской власти, так как считал, что белая Россия более опасна для Польши, чем красная.

Казалось бы, при таком отношении к большевикам Пилсудский мог бы согласиться с предложением Ленина и заключить мир с очень выгодной для Польши восточной границей, которую бы не усложняла никакая Беларусь. По мнению историков, отказ Пилсудского отражал его стремление реализовать федеративную задумку, которая бы включала не только литбеловские остатки беларусской земли, но и всю Беларусь с Витебском, Могилевом, а возможно и со Смоленском. Летом 1919 года такая концепция одобрялась почти всеми беларусскими партиями и общественными организациями, которые из-за нигилистичного отношения советской власти считали ее единственной реальной альтернативой решения вопроса беларусской государственности.

Непоследовательную позицию Пилсудского активно использовала Москва. Поскольку стабилизация польского фронта на Березине способствовала победам Красной Армии на других фронтах Гражданской войны, то можно было не волноваться и продолжать мирные переговоры. Зато нужно было всеми средствами бороться против федеративных планов Пилсудского, прежде всего используя польско-беларусские противоречия. Об этом убедительно свидетельствует поддержка, оказанная Литовской республике, что в значительной мере повлияло на ее отрицательное отношение к федерации с Польшей.

В Беларуси такая операция могла быть реализована меньшей ценой. Этому содействовали три фактора: контрибуции и грабежи польских войск, восстановление конфискованной помещичьей собственности и эгоистичная, недальновидная деятельность польской администрации в сфере национальной политики. Все это дискредитировало официальные заявления Пилсудского и вызывало обоснованное недовольство беларусского населения и политических деятелей, которых можно было легко склонить к активным противопольским выступлениям.

В этих отношениях важную роль сыграла Партия беларусских социалистов-революционеров (эсеров), программные требования которой были близки большевистским лозунгам, но в то же время поддерживавшая идею независимой Беларуси. Еще ранней осенью 1919 года эсеры участвовали во встрече Пилсудского в Минске, но вскоре помирились с советскими властями и даже заключили с ними соглашение о сотрудничестве. В соответствии с этим соглашением, эсеры получили советскую материальную помощь и развернули агитацию и партизанскую борьбу против польских оккупантов. Очень активной была роль эсеров в беларусских общественных и культурных организациях и,в частности,в обновленной Раде БНР, что, правда, в декабре 1919 года привело к ее расколу.

Но если беларусские эсеры считали большевиков своими союзниками, то сами большевики трактовали эсеров как орудия, полезные для исполнения своих планов. Оппозиционная деятельность эсеров вскоре вызвала жесткие репрессии со стороны польской администрации, что способствовало не только активизации антипольского подполья, но и политической дискредитации тех беларусских групп и организаций, которые все еще ориентировались на Польшу. В результате в условиях возрастающей враждебности к началу 1920 года уже не было реальных исполнителей для осуществления федеративной задумки, которую, кстати, сам Пилсудский позже оценивал как "беларусскую фикцию".

В общем, провал федеративных планов был важным достижением Москвы, которая умело разыграла в своих целях польско-беларусские противоречия.

Автор: Юрий Туронок, историк, деятель белорусского меньшинства в Польше.

Источник: Туронак Юры. Мадэрная гісторыя Беларусі. - Вільня: Інстытут беларусістыкі, 2008. – 882 с.

Конг

Нежеланная республика. Часть 4

Никакой Беларуси!

Потеря Вильны и обращение Пилсудского произвели очень сильное впечатление на Москву. В частности, обращение, адресованное "К жителям Великого Княжества Литовского", воспринималось там как намерение поляков воссоздать старинную федерацию Польши с Литвой и Беларусью. Ее успешное оживление способствовало бы присоединению Украины и созданию под эгидой Польши обширной конфедерации восточноевропейских народов, способной сопротивляться и российскому и немецкому империализмам. Такая перспектива угрожала интересам Pоссии, тем
более, что нельзя было исключить возможности поддержки Польшей и конфедерацией беларуских политических деятелей, разочарованных враждебным отношением властей РСФСР к беларусской государственности.

Поскольку силы Красной Армии были недостаточными для отпора наступлению польских войск, пришлось использовать дыпломатические средства и пути. С этой целью 17 июля 1919 г. уполномоченный Ленина, Юлиан Мархлевский, перешел линию советско-польского фронта. Вскоре он был перевезен в Беловежье, а потом в Микашевичи, где начались переговоры.

Переход Мархлевского через линю фронта опередило важное решение: 16 июля ЦК КП Литвы и Беларуси принял решение о роспуске правительства Литбел, что равнялось фактической ликвидации этой республики. Этого потребовал Сталин, который в середине июля прибыл у Минск, где находились эвакуированные из Вильны власти Литбел. Требование Сталина однозначно свидетельствует о том, что об ликвидации Литовско-беларусской республики, так же как и об ее создании, решение принимала Москва, а не местные органы советской власти, и тем более, не народ. Во-вторых, это важное решение было прынята скореет всего в первые дни июля, когда значительная часть территории Литбел еще не была оккупирована польскими войсками — Минск они захватили только через месяц (8 октября), а до реки Березины, на которой фронт стабилизировался, дошли еще позже.

Похоже, что, не имея возможности остановить наступление поляков, власти РСФСР заранее пытались передать им те части беларусских и литовских территорий, что входили в состав Литбел, а ликвидация этой республики должна была облегчить переговоры. Теперь, когда Литовско-беларусская советская республика исчезла с карты Европы, Мархлевский мог свободно договариваться с представителями Польши о судьбе Литвы и Bеларуси не как "суверенных держав", но как территорий с неопределенным государственным статусом, которые в зависимости от конкретной военно-полтической ситуации могли быть переданы в сферу влияния Польши или Pоссии либо поделены между ними.

Все же Ленин переоценивал намерения и возможности Пилсудского. Вскоре выяснилось, что, звхватив Вильну, он почтил суверенитет независимой Литовской республики, видимо, имея надежду на ее добровольное одобрение федеративной идеи. Таким образом, вопрос плебисцита в Литве становился беспредметным. С другой стороны, это обстоятельство давало советской Pоссии возможность дифференцированного отношения к отдельным потенциальным членам создаваемой федерации, Первым шагом была ставка на исключение Литвы из этой федерации, что поддерживала группа членов литовской Тарибы (Совета), несмотря на ее "буружазный характер. 4 сентября 1919 г. правительство РСФСР предложило литовскому правительству начать переговоры о взаимных отношениях, в результате чего 4 октября оно юридически признало Литовскую республику, таким образом отказавшись от концепции литовской советской государственности.

Однако ликвидация Литбел формально означала и отказ Москвы и от беларусской советской государственности, что, кстати, соответствовало ее фактическому отношению к этому вопросу как до, так и после Октябрьской революции. В отличие от Литвы не признавалась даже и "буружазная" государственность Беларуси. Короче говоря, Россия не хотела никакой Беларуси - ни советской, ни "буружазной". Неслучайно на повестке дня переговоров был по этой теме только один вопрос - удовольствуются ли поляки в обмен на мир той частью беларусской земли, что находилась в составе Литбел. Теперь несложно представить, что целью присоединения трех восточнобеларусских губерний, утвержденного по предложению Ленина Первым всебеларусским съездом советов, была их "защита" от возможных польских претензий, как "истинно русских" территорий, что уже тогда наглядно иллюстрировало истинные намерения Ленина по разделу Беларуси между Польшей и РСФСР.

Такая концепция решения беларусского вопроса оставалась неизменной на протяжении многомесячных советско-польских переговоров. По свидетельству участников польской делегации, в октябре 1919 года Мархлевский от имени Ленина неоднократно заявлял о незаинтересованности Беларусью и о том, что между Польшей и РСФСР нет никаких территориальных споров и проблем, а Польша получит все, что пожелает. В конце концов, с ноября 1919 года по февраль 1920 года советское правительство несколько раз предлагало Польше мир с вечной границей по рекам Двина, Ула, Березина, Пцич.

Автор: Юрий Туронок, историк, деятель белорусского меньшинства в Польше.

Источник: Туронак Юры. Мадэрная гісторыя Беларусі. - Вільня: Інстытут беларусістыкі, 2008. – 882 с.

Перевод с беларусского - наш собственный. :-)
Конг

Иван Сулима - разрушитель крепости Кодак. Часть 2

В начале августа запорожское войско под руководством Ивана Сулимы выступило с Сечи. Часть козаков поднималась по Днепру на чайках, другие шли к крепости Кодак по степи. Подобраться к крепости незаметно было нельзя, поэтому козаки остановились в нескольких верстах от нее и провели тщательную разведку. Одновременно с тем они рубили кустарники, готовили связки хвороста и лестницы для штурма крепости. Иван Сулима завершал обсуждение деталей задуманного плана со своими ближайшими соратниками - Павлом Бутом, Иваном Сорокой, Кондратом Бурляем.

В ночь с 11 на 12 августа козаки, воспользовавшись темнотой и шумом порогов,незаметно окружили крепость. По условному сигналу (крик филина) они забросали ров хворостом для быстрой переправы под стены и пошли на приступ. Несколько козаков внезапно напали на часовых и открыли ворота. По приставным лестницам запорожцы смогли забраться на стены, а уже оттуда проникнуть на территорию замка. Внезапное появление повстанцев вызвало панику среди жолнеров. Они не сумели организовать оборону и через несколько часов почти все погибли. Из всего гарнизона в живых остались всего 15 человек, которые в тот момент находились в разъездах. По приказу Сулимы казаки спалили деревянные сооружения,а валы разрушили, чтобы "близ наших родных порогов и памяти не осталось о поляках".

Фрагментарность исторических данных не дает возможности точно восстановить дальнейший ход событий. Есть сведения про продвижение Сулимы к Кременчуку, откуда он призвал крестьян к борьбе с панами. Однако, не получив широкой поддержки, Сулима был вынужден вернуться на Запорожье.

Отход за пороги вызвали и слухи о намерениях властей организовать масштабную карательную экспедицию. Вести о взятии Кодацкого замка быстро распространились по Украине. Адам Кисель, который временно замещал коронного гетмана, и переяславский староста Лукаш Жолкевский развернули подготовку к походу - прежде всего мобилизовали реестровых по всем полковым городкам и запросили помощи у Конецпольского. И уже в конце августа они объединенными силами выступили на запорожцев.

Со своей стороны, повстанцы укрепили лагерь и приготовились к длительной осаде. Иван Сулима рассчитывал также на подход свежих сил из волостей. Неоднократные штурмы реестровцами лагеря запорожцев не увенчались успехом. Повстанцы отчаянно обороняли свой последний рубеж. Тогда, по плану А. Киселя, к ним подослали реестровцев под видом беглецов от татар. Заподозрив неладное, повстанцы сначала не поверили этим людяи, но затем, после принесения присяги, приняли их. Когда похолодало, в лагере стали проявляться признаки нехватки продовольствия и топлива: среди козаков начался разброд. Этим и воспользовались изменники. Схватив козацкого вожака и его ближайших помощников, они выдали их Киселю в надежде на вознаграждение. Затем, в попытке проявить свою верность правительству, реестровцы спалили чайки Сулимы на глазах у королевского комиссара. Однако их ожидания оказались напрасными: поскольку в казне не хватало денег, то выплату вознаграждения реестровцам отложили на будущее.

Гетмана Ивана Сулиму и пятерых его ближайших сподвижников отправили в Варшаву. Других казнили на месте, а значительное количество повстанцев повезли строить Гадяцкий замок. По решению сейма козацких вожаков приговорили к смерти. На центральной площади польской столицы им отрубили головы, а затем четвертовали. Ходили разговоры, что канцлер Якуб Жадзик спас от смерти одного из осужденных, а именно Павла Бута, который позднее стал видным козацким вожаком. Отцовское дело продолжили и сыновья славного гетмана, сражавшиеся в войске Богдана Хмельницкого во время Освободительной войны украинского народа.


Источник: Iсторія України в особах: Литовсько-польська доба/Авт. коллектив: О. Дзюба, М. Довбищенко,... О. Русина (упоряд. и авт. передм.) та ін. - К.: Україна, 1997. - 222 с.

Перевод с украинского - наш собственный. :)
Конг

Криштоф Косинский - шляхтич, страж границ и повстанец. Часть 3

Распространение повстанческого движения на Волынь привело к резкому обострению социальных противоречий.
Ведь на этих землях жила наиболее многочисленная в Украине шляхта, были там и родовые гнезда украинских князей, в том числе Острожских. Теперь, когда беда стояла на пороге, волынская шляхта стала требовать от властей решительных мер и сама готовилась к борьбе с козачеством. Переломным в организационном отношении стал январь 1593 года. На сеймиках в Луцке и Владимире Волынском шляхта объявила о создании шляхетского ополчения против козачества. Король также отдал распоряжение о создании шляхетского ополчения в Волынском, Киевском и Брацлавском воеводствах. Сейм в своем постановлении указал, что "Чем дальше, тем больше своеволие козаком наносит вред Речи Посполитой, в связи с чем сейм 1593 года постановляет именовать козаков врагами Отчизны". Под угрозой крупных убытков и под давлением шляхты наконец начали активно готовиться к борьбе Константин и Януш Острожские. Ближе к концу января 1593 года под их знамена в Константинове собрались шляхтичи-добровольцы из украинских воеводств. Януш Острожский также привел наемников.

Узнав о начале похода против козаков, Косинский отступил от Острополя к местечку Пятки. Через несколько дней сюда подтянулись и войска Острожских. Точные данные о противниках, сошедшихся под Пятками, нам неизвестны. По приблизительным подсчетам, у Косинского могло быть от 3 до 5 тысяч человек, у Острожских также около 5 тысяч. 2 февраля Косинский двинулся из местечка, но его остановили. Первые стычки заканчивались в пользу козаков. Почуствовав преимущество, они развернули наступление в открытом поле. Когда же на них с отборной конницей обрушился Януш Острожский, опрокинувший и смявший ряды повстанцев, то козаки бросились бежать. Конница добивала их в глубоком снегу. На плечах отступающих противник ворвался в лагерь. Нужно сказать, что это был редкий в истории случай, когда козацкий лагерь не устоял в бою. Косинский с частью своего войска все-таки смог отступить и засесть в местечке.

Победу в этот раз одержал Острожский. Повстанцы потеряли до 1000-1500 человек убитыми, имели сотни раненых и попали в осаду в Пятках. Победителям достались козацкие пушки и войсковые регалии. Однако козацкое войско все же избежало полного разгрома, так как победителям не хватило решимости и сил для штурма. В такой ситуации Косинский решил просить мира. Посредником на переговорах с Острожским был князь Александр Вишневецкий. Показательно, что о выдаче Косинского речь вообще не шла. Напротив, он сам вел переговоры от имени козачества.

Соглашение стороны подписали 10 февраля 1593 года. Козаки обязались отстранить Косинского от гетманства, исполнить распоряжениея короля, не устраивать походы против соседних стран, не "лежать" в имениях Острожских и их друзей, не укрывать беглецов от князя, возвратить захваченное в замках оружие и другое имущество, а также "их милости честно служить". И все-таки главный смысл соглашения состоял в обещании козаков не трогать имений Острожских, Вишневецких и их сподвижников, и при надобности служить им. Для украинских магнатов суть соглашения фактически состояла в том, чтобы направить действия низового товарищества в нужное им направление. Поэтому, победив козаков в бою, князь Острожский счел это достаиочным наказанием для своевольников. На прощание, в знак покорности, Косинский должен был при всем войске упасть перед старым князем на колени в снег. Это удовлетворило честолюбие князя, и недавние противники разошлись мирно.

Нерадостными уходили козаки в Запорожье. И все-таки, кажется, они не винили Косинского в поражении. Возможно, во время боя подвели новобранцы или не было выполнено распоряжение гетмана. Князь Вишневецкий как черкасский староста с тревогой сообщал правительству о приготовлениях Косинского к новым действиям. Зная настроения козаков, он пересказывал разные слухи: мол, Косинский собирается "скинуть на землю все межевые знаки и нас всех изгнать", а для этого хочет вступить в союз со всеми врагами Речи Посполитой - турками, татарами и московским царем, которому будто бы уже отдал все пограничные земли. Однако это были лишь домыслы. Даже если кто-то из низового козачества действительно стремился к чему-то подобному, то в 1592-93 годах ему бы никто не позволил этого сделать.

В мае 1593 года Косинский выбрался из Низа в Черкассы. Возможно, хотел свести счеты с Вишневецким или снова утвердить свою власть в Черкассах. С небольшим отрядом он спокойно въехал в город и остановился в придорожной корчме. Козаки чувствовали себя уверенно и даже беспечно, за что и поплатились: Вишневецкий, закрывшийся в замке, подослал к Косинскому своих приспешников, и те неожиданно напали на козаков. В завязавшейся короткой стычке Косинский погиб.

Запорожцы, однако, не забыли своего убитого гетмана. В августе они вынудили Вишневецкого подписать соглашение, которое фактически означало его капитуляцию. В ней среди прочего было зафиксировано право родственников Косинского искать управу на Вишневецкого за убийство лица шляхетского происхождения. Затем козаки устроили поход на Киев, где также добились выгодного для себя соглашения с киевскими властями. Фактически козаки возобновили свою власть на Приднепровье и договорились с местными властями об устраивавших всех условиях сосуществования обеих сторон. И хотя это полностью противоречило требованиям Варшавы о наказании своевольников, местные власти были вынуждены уступить. Свои позиции козачество закрепило еще и тем, что четко придерживалось главного пункта соглашения с Константином Острожским - не затрагивать его личных интересов, чем обеспечило нейтралитет всесильного магната.

Неизвестно, как бы развивались события дальше, но вскоре козаки переключили свое внимание на внешних врагов - турок и татар. Так, само по себе угасло первое в Украине козацкое восстание, ставшее началом великого козацкого движения 1591-1596 годов.

Источник: Iсторія України в особах: Литовсько-польська доба/Авт. коллектив: О. Дзюба, М. Довбищенко,... О. Русина (упоряд. и авт. передм.) та ін. - К.: Україна, 1997. - 222 с.

Перевод с украинского - наш собственный. :)
Конг

Криштоф Косинский - шляхтич, страж границ и повстанец. Часть 2

Предусмотрительные польские политики понимали необходимость ослабления напряженности в отношениях с козаками, и,хотя бы, выплаты им денег, чтобы избежать новой беды. Освобожденные постановлением государственной власти от обязанностей перед ней, низовцы снова планировали походы против "врагов Святого Креста" - на море и в Молдову. Это очень беспокоило польские власти. По приказу короля, отряды украинских урядников, в том числе и Острожских, перекрыли путь в Молдову. Так или иначе козаков все же удалось уговорить не начинать военные действия.

Однако козацкая энергия тут же устремилась в другом направлении - на более близкие территории. В августе 1591 года из местечка Пиков на Подолии Косинский разослал послания к различным козацким отрядам с предложением присоединиться к нему. Он писал, что власти не выполнили своих обещаний, а потому "нужно самим проявить смекалку", чтобы компенсировать убытки за счет имущества в королевских замках и имениях. В сентябре-октябре козаки захватили Переяслав, Белгородку, Белую Церковь, Триполье, а затем и Киев. Острожские, очевидно, твердо решили не пускать козаков на Волынь, но Киевщиной были вынуждены поступиться. В захваченных замках козаки забирали ценные вещи, оружие, продовольствие. Под рукой у Косинского собралось до 5 тыс. человек. Его резиденцией стала Белая Церковь.

В доме белоцерковского подстаросты Косинский нашел имущественные документы Острожских, в том числе и на "участок Розволожский, и на Великую Слободу, и на Рокитное", то есть как раз на спорные владения. Это один из аргументов в пользу того, чтобы связывать действия Косинского с его личными претензиями к Острожским. Однако сам Косинский наверняка понимал, что от этих документов он никакой выгоды не получит. Поэтому наезд на штаб-квартиру подстаросты имел целью еще раз "насолить" могущественным соперникам.

Дальнейшее развитие событий в Украине поначалу не очень беспокоило правительство. Польские политики полагали, что все это дело - просто частный конфликт козаков с Острожскими. Лишь в январе 1592 года король отдал распоряжение наказать повстанцев. Среди наиболее опасных действий козаков, кроме "уничтожения имущества нашего" и нападений на турок и татар, было и то, что они "подданных наших прельщают". Уже с началом активных действий козачества начал разгораться процесс резкого увеличения числа побегов и присоединения к козакам крестьян и горожан, что имело большое значение для усиления козачества. Король также предлагал конкретные меры для обуздания козачества - местные чиновники должны были искать и наказывать "людей своевольных, нам в делах не подчиняющихся", а также составлять "черные списки" всех отсутствующих дома хозяев. Однако без реальной военной поддержки подобные распоряжения оставались фикцией. Более серьезным мероприятием правительства было создание специальной комиссии для расследования действий козачества. В нее вошли украинские старосты во главе с официальным патроном реестрового козачества Николаем Язловецким. Эти комиссары хорошо знали характер и нравы козаков, а потому для общения с ними собрали собственные войсковые отряды.

В начале марта 1592 г. комиссары прибыли в Фастов, откуда начали переговоры с козаками, засевшими в Триполье. Они потребовали от повстанцев прекратить "своевольства", выдать Косинского, исполнить постановления правительства и разойтись по домам. То есть, козакам предлагался достаточно удобный выход - свалить всю вину на Косинского и тем самым оправдать себя. Но они на это не согласились. Тогда комиссары подступили к Триполью, но, увидев достаточно значительные силы козаков, поняли, что вот так, с легкостью расправиться с ними не получится. Новые переговоры привели к формальному соглашению - козаки обещали не бунтовать и снять Косинского с гетманства, но не выдавая его. С этим комиссары и отбыли, фактически ничего не добившись.

Поняв слабость властей, козаки и не думали прекращать своих действий. Косинского с поста гетмана они не сняли (а если и сняли, то потом избрали снова). На Киевщине они и далее распоряжались, как у себя дома. Повстанцы не раз приходили и в сам Киев - отдыхали там, забирали из замка "все пушки, которые получше, порох и всё для стрельбы". В их действиях просматривалось стремление досадить прежде всего князьям Острожским. Города и местечки, которые занимали козаки, в большинстве случаев принадлежали Острожским, имения - тоже. Кроме того, козаки сводили счеты и с мелкими урядниками. Но в целом установление власти козачества происходило достаточно мирно. Лишь в Переяславе случилась крупная стычка с местной шляхтой. Козаки взяли город приступом, убили местного подстаросту и многих шляхтичей. В общем восстание Косинского примечательно тем, что во время него отношения между противниками были не такими яростными, как в ходе последующих козацких движений.

На захваченных территориях козаки старались установить собственные порядки. В частности, Косинский велел населению присягать козачеству, впервые в истории последнего. В Белой Церкви по его приказу расстреляли пятерых шляхтичей, которые отказались признать "козачий приговор". В королевском универсале по этому поводу указывалось, что козаки не только "способом неприятельским" захватывают имения и городки, но и "что важнее, как шляхетского, так и мещанского звания людей к отданию присяги и послушанию себе принуждают". А ведь в то время это было серьезное политическое преступление, ибо присягали только королю. Такие сведения лишь подтверждают, что борьба козачества носила прежде всего социально-политический, а не социально-криминальный характер.

На развитии событий существенно сказалась пассивная позиция Константина Острожского. Казалось бы, он мог прибегнуть к жестким мерам, направленным на обуздание козачества. Но князь не стремился к конфронтации, хотя сам мог выставить несколько тысяч вооруженных слуг. Это нежелание объяснялось как экономическими, так и психологическими мотивами. Имения Острожского на Киевщине еще только заселялись и не приносили значительного дохода. Соответственно козаки не наносили ему серьезного ущерба. Кроме того, старому князю было нелегко резко изменить характер отношений между козачеством и магнатами. Ведь всю свою жизнь он считался покровителем козачества. А карательная акция привела бы не только к большим финансовым затратам и гибели людей, но и к утрате благосклонности и поддержки со стороны козачества, которыми украинские магнаты еще дорожили. Именно поэтому князь не хотел своими руками чинить расправу над козаками. Острожский просил у поляков военной и финансовой помощи, без которой отказывался нести ответственность за события во вверенном ему воеводстве.

Чтобы как-то ослабить натиск козаков, украинские магнаты летом 1592 года попытались перенаправить энергию козачества в выгодное им русло - на опустошение московских границ или нападения на татар. Для таких задач всегда находилось немало желающих. Однако теперь козаков больше привлекала Волынь. Сам Косинский летом 1592 года перебрался на юго-восток Волыни, в местечко Острополь, которое принадлежало Острожским. Попытка Острожского в августе 1592 года разбить Косинского завершилась поражением князя.

(Продолжение следует.)


Источник: Iсторія України в особах: Литовсько-польська доба/Авт. коллектив: О. Дзюба, М. Довбищенко,... О. Русина (упоряд. и авт. передм.) та ін. - К.: Україна, 1997. - 222 с.

Перевод с украинского - наш собственный. :)
Конг

Криштоф Косинский - шляхтич, страж границ и повстанец. Часть 1

Фигура Криштофа Косинского интересна с оглядкой на ту роль, которую ему пришлось сыграть в истории украинского козачества. Именно под его руководством сичевая вольница впервые повернула свое оружие от врага внешнего - турок и татар - к противнику внутреннему - верхушке господствовавшего класса. И именно эти события положили начало войнам козачества против Речи Посполитой. И до Косинского, и при нем действия козачества еще имели узкосословный характер, однако генезис какого-либо исторического процесса всегда привлекает особое внимание.

Косинский по происхождению был шляхтичем из Подляшья (территория между Брестом и Варшавой), где представители его рода занимали достаточно влиятельное положение. Возможно, его фамилия происходит от сел Великий или Малый Косинец. Есть сведения, что Косинские принадлежали к гербу Равич, а отец Криштофа Леонард был владельцем села Лесово. Точные национальность и вероисповедание Косинского неизвестны, но, скорее всего, он был окатоличеным русином (украинцем или беларусом). Для козачества второй половины XVI века религиозная или национальная принадлежность еще не имели решающего значения - ценилась, прежде всего, верность военно-корпоративным интересам.

Вне всякого сомнения Косинский пользовался большим авторитетом среди козачества. Судя по всему, он провел среди запорожцев не один год и зарекомендовал себя соответствущим образом. Можно допустить, что Косинский попал на Сечь еще до начала 80-х годов XVI века, во время московской войны Стефана Батория. Тогда в козачьи отряды влилось много добровольцев из мелкой шляхты. После окончания войны козаки снова "взялись за свое" - вылазки против турок и татар. Их деятельность при всем своем авантюризме и политической невзвешенности была полностью закономерной: козачество взяло на себя тяжесть утомительной борьбы против татар, пущенной государством на самотек. Окрепнув и накопив сил, оно стало более активно вести наступательные действия, нацеленные на уничтожение гнезд турецко-татарской агрессии и работорговли - городов крепостей Северного Причерноморья. Козаки старались также помешать походам татар на украинские земли. Понятно, что запорожцы не могли отразить нападений хана с большой ордой, однако отбивать набеги мелких и средних по численности отрядов они научились весьма уверенно и успешно.

Уязвимым местом для татар были днепровские переправы. Именно на них запорожцы встречали орды крымских татар и перекрывали им путь в Украину. Таких случаев известно немало. Показательно, что именно в связи одним из них впервые упоминается имя Косинского. 2 мая 1586 года кошовый атаман Богдан Микошинский в послании к другому старшине - Каспару Подвысоцкому сообщал о ходе событий на днепровских переправах: "Прискакала стража с Низу, из Тавани и городков, посланная Криштофом, и сообщила, что царь крымский пришел туда со всей силой и хотел переправиться", но вследствие наводнения там стояла высокая вода. Когда же татары подошли к броду в другм месте, то их встретил предупрежденный кошевой с запорожцами и остановил врага. Так что Криштоф (а практически все исследователи убеждены, что имеется ввиду Косинский), как видим, находился на ответственной и достаточно опасной сторожевой службе.

В 1589 году возникла реальная угроза войны между Турцией и Речью Посполитой. Главным поводом для конфликта назывались нападения козаков - подданных Польши - на владения турок и татар. Однако подлинная причина состояла в том, что Турция готовилась к новому наступлению на христианскую Европу. Угроза вынудила польский сейм одобрить план мобилизации 100-тысячного войска, в том числе 20 000 козаков. Быстро были набраны 3 000 реестровцев - 1000 конников и 2000 пехоты.

Во время лихорадочных приготовлений, 25 апреля 1590 года, король Сигизмунд III направил тогдашнему козацкому гетману Войтеху Чановицкому приказ выдвинуться на Подолию под командование брацлавского воеводы Януша Збаражского. При этом король напомнил, что "через посланцев наших Загоровского и Косинского об этом раньше до вас писали". Так что выясняется, что в начале 1590 года Косинский был посланцем короля к козакам. (!) Как же оказался он в такой роли и не противоречит ли это вышесказанному про козачью службу Косинского? Предполагаем, что нет, не противоречит. Ведь до конца 1580-х годов число козаков магнатского и шляхетского происхождения значительно увеличилось, а король в сложной ситуации вполне мог использовать сведущего в козацких делах шляхтича в качестве своего посланца.

Очевидно, Косинский оказался при дворе Сигизмунда III для координации действий козачества и власти во время подготовки к войне, а затем был послан к низовцам с соответствующими инструкциями уже от имени короля. Чтобы подкрепить значение этой службы, король наградил Косинского и Загоровского, а также козацкого гетмана Чановицкого (тоже шляхтича)земельными владениями. Косинский получил имения Ракитное и Ольшаницу на Пороссе. При этом необходимые формальности были сведены к минимуму - просто в Киев был послан королевский дворянин, который в городском суде объявил о введении названных особ во владение имениями.

Однако до военных действий дело не дошло. Речь Посполитая и Турция заключили мирное соглашение. Кроме всего прочего, польские власти пообещали вывести козаков с днепровского Низа и расправиться с непокорными. Сделать это власть была не в состоянии, и такие попытки лишь приводили козаков в ярость, как и постоянная непоследовательность правительственной политики в отношении козачества (то есть шарахания от репрессий в мирное время до заманивания на службу во время войны). Даже лояльное правительству реестровое козачество почувствовало на своей шкуре такие метаморфозы. Так, после заключения мира с Турцией количество реестровцев уменьшили с трех до одной тысячи человек. Недавно набранные для святого дела защиты Отчизны козаки теперь пополнили ряды недовольных.

Одновременно с тем польское правительство не выполнило своих обязательств и перед теми, кто оставался в реестре. Им, как и коронному войску, полагалась определенная плата, хотя бы в размере компенсации собственных убытков, так как козаки вооружались за свой счет. Но правительство не имело достаточно средств, так как, как только миновала угроза турецкого нашествия, шляхтичи отказались платить подати на содержание войска. Единственно, на что оказалась способна власть - выпустить грозные предупреждения в отношении козаков. Действия польских властей выглядели подлинной провокацией к антиправительственным выступлениям. К тому же возмущение козачества наложилось на глубокие социально-экономические противоречия в жизни Украины конца XVI века, порожденные наступлением панского землевладения и развитием крепостнических отношений. Этот процесс проходил при активном участии украинского магнатства - князей Острожских, Вишневецких, Ружинских и др. Они, недавние друзья и покровители козачества, теперь массово захватывали земли на Киевщине и в Восточной Подолии, в частности козацкие. А поскольку названные князья часто еще занимали и местные административные посты ("уряды"), то назревал еще один конфликт - между козаками и магнатами-урядниками.

Спичкой, брошенной в эту взрывоопасную атмосферу, стало, очевидно, ущемление прав Косинского. Просто передача ему имения оказалось пустой фикцией. Князья Острожские издавн считали эти своей собственностью, что и закрепили с помощью манипуляций с документами. На то время род Острожских полностью доминировал в Украине и был одним из самых могущественных во всей Речи Посполитой. Константин Острожский занимал пост воеводы киевского, а его сын Януш - воеводы волынского (до 1593 года). Вместе эти воеводства составляли большую часть Украины. В руках Януша было и Белоцерковское старовство, в состав которого входило Рокитное. Понятно, что Косинский не мог выиграть дело с Острожскими в судебном порядке.

Не известно, как бы повел себя Косинский, если бы в конце концов заполучил свое имение. Нередко шляхтичи, побыв козаками, возвращались к размеренному, обывательскому житью. Однако в 1591 году перед Криштофом встала дилемма - проглотить унижение или же все-таки попробовать постоять за себя. Шляхетский и козацкий гонор, помноженные на общее козацкое недовольство, привели его к решению попробовать проучить магнатов силой. Поскольку Острожские были представителями господствующего класса и власти, а Косинский - козачьим вожаком, то этот инцидент вскоре перерос в конфликт козачества с местной властью в Украине. На самом деле личные проблемы Косинского отображали общую атмосферу в обществе. Его решительное стремление постоять за свои и козацкие интересы склонило на его сторону всех недовольных. С лета 1591 года Косинский начинает именовать себя гетманом и в качестве такового признается козацкой вольницей.

(Продолжение следует.)


Источник: Iсторія України в особах: Литовсько-польська доба/Авт. коллектив: О. Дзюба, М. Довбищенко,... О. Русина (упоряд. и авт. передм.) та ін. - К.: Україна, 1997. - 222 с.

Перевод с украинского - наш собственный. :)
Конг

Ян Оришовский - организатор реестрового козачества. Часть 4

Поход козаков в Молдову осенью 1594 года был наиболее значимой победой козацкого оружия в XVI веке.
Ян Оришовский стал одним из организаторов этой победы, хотя она и оказалась для него последней. Затем Оришовский лишь эпизодичски упоминается как участник переговоров козаков с властителями придунайских государств. Он, очевидно, вел размеренную жизнь мелкого землевладельца, правда, при этом не порывая до конца связей с козачеством, а также консультируя об аспектах козачьей жизни правительство и заинтересованных лиц. Именно с его слов описал украинское козачество родственник Оришовского известный польский хронист Йоахим Бельский. Он пересказал и предложения Оришовского по урегулированию козацкого вопроса к взаимной пользе и выгоде Речи Посполитой и самих козаков, и идею построить замки на днепровских островах, тем самым перекрыв для татар переправы через Днепр. На содержание этого воинского контингента должны были пойти те деньги, которые первоначально предназначались на безрезультатные "подношения" татарам. Оришовский был уверен, что сумеет осуществить этот план.

Именно Оришовского использовал Ян Замойский для восстановления отношений с козаками в 1600 году. Дело оказалось не из легких. После 1596 года на козаков наложили баницию (то есть поставили их вне закона), отобрали у них Трахтемиров и др. Однако козачество не исчезло, а приучилось жить вне сферы действия властей, постепенно восстанавливая при этом свои силы. И вот теперь, впервые за последние годы, польское правительство обратилось к козакам с просьбой принять участие в очередной походе в Молдову. Оришовский выехал на Низ с посланиями короля Сигизмунда III и Яна Замойского к козачьему старшине Самойле Кошке. За 23 года, что прошли с тех пор, когда Оришовский совершил аналогичную поездку, произошло много перемен. Козачество стало совсем иным и воспринимало Оришовского как живого свидетеля прошлого. Так что его слово должно было сыграть определенную и достаточно серьезную роль во всем деле.

Выслушав обращения короля и канцлера, козаки дали согласие на их предложение. Но при этом они выдвинули собственные условия - снять баницию и восстановить давние козачьи права. Поскольку с молдавским походом нельзя было тянуть, козаки выступили в путь, не дожидаясь ответа на свои условия. Оришовский также сопровождал войско. 01 июля 1600 года из-под Черкас козаки направили коронному гетману Станиславу Жолкевскому послание, в котором извещали, что идут на Канев, а оттуда в сторону Подолии. К посланию Оришовский сделал приписку, в котором сообщал гетману, что и сам Кошка, и все козаки действительно готовы всеми силами помогать полякам. Неизвестно дошел ли Оришовский с низовцами до самой Молдовы в этот раз или нет. Но его активное участие в деле восстановления козацко-польских отношений несомненно.

Очевидно также, что в дальнейшем Оришовский мирно доживал свои дни в родовом имении и стал одним из немногих известных деятелей козачества, что померли своей смертью. А случилось это где-то перед 02 марта 1605 года, поскольку именно тогда его подольские имения перешли к новому владельцу. Но современники не забыли про него. Так, например, про его деятельность упоминалось в 1614 году во время переговоров польских комиссаров с Петром Сагайдачным. Оришовский остался символом козацкого реестра времен "славной памяти короля Стефана Батория".


Источник: Iсторія України в особах: Литовсько-польська доба/Авт. коллектив: О. Дзюба, М. Довбищенко,... О. Русина (упоряд. и авт. передм.) та ін. - К.: Україна, 1997. - 222 с.

Перевод с украинского - наш собственный. :)